Книги в жанре «Любовные романы»

Она — лучший гинеколог Краснодара, пышнотелая, сломленная разводом и живущая под гнётом деспотичного отчима. Он — циничный московский мажор, наследник финансовой империи, одетый в Brunello Cucinelli и приехавший на Кубань за одним — разорить клинику её семьи. Их встреча стерильна, как больничный кабинет, а первое слово, которое он ей говорит, — это шантаж. Чтобы спасти репутацию отчима и закрыть долги бывшего мужа, Лада соглашается стать фиктивной невестой Марка. Но жара Краснодара, терпкий запах полыни, бескрайние виноградники и древние староверы в горах делают своё дело. Фиктивный договор сгорает в пламени ненависти, которая оказывается любовью. И когда на кону оказывается жизнь, враг становится единственным защитником, а прошлое даёт шанс на искупление.

За тяжёлым книжным шкафом скрывалась незаметная дверь. Илья ввёл код, и они шагнули в холодный, стерильный коридор. Это было сердце особняка Громова — бункер.
Воздух здесь был другим, он пах озоном и дорогим металлом. В конце коридора массивная стальная дверь сейфа.
— Это твоя территория, — Илья отступил, уступая ей место. — Биометрия, вибрация, вес. Ты эксперт. Обмани его.
Маргарита подошла к панели. Её руки больше не дрожали. Здесь, в мире механизмов и кодов, она была королевой. Она подключила к панели свой портативный дешифратор, который Илья собрал для неё.
— Вибрационный датчик настроен на частоту шагов, — она говорила тихо, её пальцы летали над клавиатурой. — Я создам фантомный сигнал. Он будет думать, что мы идём из левого крыла.
— Делай, — Илья стоял на стрёме, его пистолет был взведён.
Щелчок. Панель мигнула зелёным. Но дверь не открылась.
— Вес, — Маргарита нахмурилась. — Плита под ногами. Он считывает вес входящего. Громов весит девяносто два килограмма.
— Я вешу...

— Ты похоронил меня, —говорит она, и голос дрожит.
— А ты похоронила меня заживо, — отвечаю я, делая шаг вперёд.
Она отступает к стене, упираясь лопатками в холодный гипс.
— Давид, пожалуйста... — шепчет он. — Ты не понимаешь.
— Так объясни. — Я упираюсь ладонями в стену по обе стороны от нее, запирая в клетку. — Пять лет, Яна. Пять лет я жил с мертвым сердцем. Пять лет я ненавидел себя за то, что не уберёг тебя. А ты жива. Ты смеялась, дышала, растила дочь. Мою дочь. И молчала.
— Я защищала ее! — вдруг кричит она, и слезы брызгают из глаз. — Я защищала нас! Если бы они узнали, что я выжила, они бы убили и ее, и тебя!
— Кто — они?
Она замолкает, отводит взгляд. Я понимаю: все, что я знал о своей жизни – ложь.
— Ты уйдешь отсюда только с одним условием, — говорю я, наклоняясь к ее уху. — Ты расскажешь мне все. И тогда я решу, что с тобой делать.
— А если не расскажу?
— Тогда ты останешься здесь. Навсегда.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Я – Ветров.

Олег хотел всего лишь спокойно пережить осень: достать ветровку, отвести сына в школу, купить хлеб и не забыть зонт. Но сначала его выбирают в родительский комитет, затем в доме пропадает отопление, а потом соседи обнаруживают, что Олег умеет разговаривать с управляющей компанией без крика и ненормативной лексики. Этого оказывается достаточно, чтобы назначить его ответственным за всё.
Чтобы вернуть тепло, Олегу придётся научиться тому, чего он избегал всю жизнь: говорить «нет», делить ответственность и не спасать людей, которые прекрасно способны действовать сами.

«Пока не дали отопление» — тёплый комедийный роман о холодных батареях, семейной дипломатии, соседском самоуправлении и человеке, который пытался решить одну бытовую проблему, а случайно изменил целый дом.

Вера держится за своё кафе, как за якорь: это её труд, её мир, место, где она наконец-то чувствует себя на своём месте. Но бывший не готов смириться с тем, что его власть кончилась — и наносит удар: крадёт документы, надеясь снова загнать её в угол.
На её стороне двое, такие разные, что, кажется — они вообще из разных вселенных. Дамир как буря: резкий, горячий, он защищает так, будто готов снести любую преграду. Макар как тихий свет в тёмной комнате: он не кричит, но слышит каждое невысказанное слово и будто знает, когда ей просто нужно, чтобы кто-то тихо посидел рядом.
Вере предстоит не только вернуть своё, но и разобраться в себе: понять, где заканчивается потребность в защите и начинается настоящая близость, и выбрать не по инерции, а по сердцу.

Стоило мне услышать от директора, что учительницу моих разбойников зовут Анна Сергеевна Маслова, я поперхнулся любезно сваренным для меня кофе.
— Мы пойдём в её класс, — Кивнул я. Мне никогда не составляло труда сохранить лицо при любых обстоятельствах, но сейчас я почувствовал себя Ахиллесом, оголившим в неподходящий момент свою пятку.
Аннушка Маслова — мой персональный триггер с юных лет.
Спустя столько лет хочу сейчас только одного — прижать это чудо-юдо к стеночке и с пристрастием снова поговорить по душам.

«Поздравляю, мать! Поднебесные будут учиться в твоём классе. Я бы их отца каждый день в школу вызывала. Вот это тебе подгон на Рождество».
Выплёскиваю остатки кофе себе в кружку и перечитываю сообщение от коллеги:
Хм, сомнительная перспектива. Похоже, наши баталии с Поднебесным не просто возобновятся, но и выйдут на новый уровень. Какими теперь эпитетами будет награждать меня горе-папаша?
Он знаменитый хоккеист, миллионер, а может даже миллиардер, а я — бюджетница, учит

Арина скрывается от мира за толстыми линзами очков и мешковатыми свитерами, спасая жизни в стерильной тишине лаборатории. Патоморфолог с острым языком и телом плюс-сайз, она привыкла быть невидимкой — пока уральская трасса не сводит её с Марком, наследником металлургической империи. Он видит в ней не прислугу, а равную. Она видит в нём не мажора, а человека, уставшего от золотой клетки. Их встреча — точка невозврата, за которой рушится всё: брак, карьера, привычный мир. Когда отчим Марка начинает войну за землю клиники, а тайга становится единственным убежищем, Арине предстоит выбрать: остаться жертвой в бетонных джунглях или сгореть дотла в первобытном пламени, чтобы возродиться заново. Эскапизм не в деньгах. Эскапизм — в свободе быть собой.

Когда мир рушится в один миг — измена мужа оставляет лишь пепел, а долги отчима становятся петлёй на шее — у неё остаётся только один выход. Фиктивный брак с циничным московским мажором, который покупает её улыбку и тишину за спасение семейного бизнеса. Он увозит её в дикую Хакасию — в край бескрайних степей, древних курганов и ветров, хранящих тайны. Среди суровой красоты, где смешиваются запахи полыни и свободы, начинается игра, в которой ставки выше, чем они оба предполагали.
Сцена на свадебном пиру, где скорая помощь становится разделительной чертой между жизнью и смертью, навсегда свяжет их. Но сможет ли он выбрать её, когда прошлое потребует вернуться? Или они останутся лишь эхом в степи, которую невозможно забыть?

В одном городе рушатся две идеальные жизни. Накануне свадьбы с дочерью олигарха циничный мажор Лев Громов застаёт невесту в постели с его же отцом. В тот же вечер его разбивают вдребезги слова продавщицы цветов Софии: она больше не может быть «функцией» для своего мужа-отчима. Им нужно бежать. Сбежать от прошлого, от грязи, от самих себя. Случайная встреча на вокзале Калининграда становится началом вынужденного маскарада: они — счастливая пара, скрывающаяся от преследователей. Под холодным балтийским дождём, среди старых фортов и янтарных пляжей, они должны доказать друг другу и миру, что за цинизмом и комплексами скрывается жажда настоящей жизни. Но отчим Софии уже едет за ней, а прошлое Льва готовит свой последний, смертельный удар.

Вероятность того, что они когда-нибудь они встретятся была максимально близка к нулю. Но не была ему равна.
Трэвис спокойно живет свою вампирскую жизнь, а Миё - человеческую.
Что же должно произойти, чтобы два мира встретились?..

- Здесь кто-то есть? – девичий голос приводит меня в себя. Слишком приятный, с нотками хрипотцы и довольно низкий. Я не планировал убивать мирных граждан, но – твою ж мать – я сам умру, если от моих рук не умрет она.
- Возможно, - все так же шепчу и стараюсь двигаться совершенно бесшумно.