Книги в жанре «Любовные романы»

— Правила, — начинает он без предисловий. — Первое: никаких личных средств связи. Телефона у тебя нет, и не будет. Второе: выход за периметр — под запретом. Территория охраняется, попытка уйти будет расценена как враждебный акт. Третье: беспрекословное подчинение мне и Борису в вопросах безопасности. Твоя задача — быть невидимой, но находиться в пределах моей досягаемости. Ты теперь не помощница. Ты — обязательный атрибут моей безопасности. Живой щит, если угодно. Выхода, Сидорова, нет. Пока я не выясню, кто и как нас сегодня пытался размазать по асфальту.

Ярость поднимается во мне такой горячей волной, что на секунду перебивает страх.
— Вы не имеете права! Я не вещь! Я…
— Имею, — спокойно перебивает он. — Потому что в тот момент, когда ты села в мою машину, ты стала мишенью. Так же, как и я. Твоя «свобода» сейчас — это верная смерть где-нибудь в канаве. Здесь у тебя есть шанс. Хочешь им воспользоваться — слушайся. Нет — дверь на улицу открыта. Но учти, они уже знают твое лицо.

— Бабу после сорока любить трудно, то у тебя работа, то прострел в пояснице. Так скоро песок из тебя посыпется… — усмехнулся зло муж, дергая воротник рубашки со следами помады своей грымзы, которую притащил на праздник наших друзей.
— Так и ты не молодеешь, — грустно улыбнулась, глядя в глаза мужу, с которым у меня был двадцатилетний брак и двое уже взрослых детей. — Или надеешься, что она с тобой из симпатии к твоему радикулиту? Брось, Яш…
— Любовь любовью, — больно стиснул мое предплечье. — А Лина понимает, что мои бабки будут радовать ее всегда. Это ж только ты, как дрисливая кобыла, вечно всем недовольна…
Но я была довольна разводом.
А мужу хотелось реванша.
Он не стерпел унижения, когда в его бизнес засунули лапы мои юристы, поэтому через пару месяцев как я обо всем узнала, решил отомстить.
— Спой птичка, — Яша сидел со своей грымзой в окружении инвесторов. — Ты же у нас всю жизнь этим занималась.

Я просто рисовала утро в переулке, пока пуля не пробила мой холст. Он появился из тени — раненый, опасный, с глазами цвета зимнего неба. Он закрыл меня своим телом и прошептал эти слова. Я думала, это бред умирающего. Но через три часа он стоял на пороге моей квартиры и повторял их снова — уже без крови, но с пистолетом в руке.

«Я не вещь», — сказала я.
«Пока нет», — усмехнулся он. — «Но станешь. У тебя нет выбора».

– Три гребаных года, Дина! – его рокочущий голос пробирает до костей. – Ты растворилась, оставив после себя лишь пепел.
– Отойди от меня, Карим, – цежу, хотя колени дрожат от его близости. – Ты сделал свой выбор. Иди к своей настоящей семье!
– Ты моя, – его взгляд обжигает яростью. – И я переверну твою жизнь наизнанку, но узнаю, что ты скрываешь.
От ужаса мне не хватает воздуха.
Мой бывший муж – безжалостный офицер, привыкший брать свое.
Если он узнает, почему я сбежала три года назад...
Если увидит маленького мальчика с его глазами, которого я так отчаянно прячу...
Он заберет моего сына в свою идеальную семью. А меня вышвырнет во второй раз. Но я не сдамся!

— Ты знаешь, что твой герой у пациента жену увел? — Он говорит спокойно, без яда, как докладывают анализы. — У уголовника, между прочим. Потому что для него это норма, Кать. Кровь, притоны, поножовщина — это его среда. Он не в нее попал. Он из нее.
— Ты не знаешь, о чем, говоришь, Антон.
— И кончают там все одинаково, — продолжает он тем же ровным тоном врача на обходе. — Сопьется. Или на вызове дождется ножа поточнее. Или... — он поднимает на меня глаза, — вот, кстати. Этого его уголовника сегодня отпустили...

Мы все делали правильно. Работа. Пациенты. Мы.
Теперь есть "мы" и этого так много.
И нам ничего не мешало. Все можно было решить завтра...
Только "завтра" может не быть.

Мы прожили вместе двадцать счастливых лет. Так я считала.
Пока однажды муж не признался, что когда-то давно у него с моей лучшей подругой “было”.
— Да это ерунда, — отмахивается тут же. — Что ты так остро реагируешь. Столько лет прошло. Ольга давно замужем.
— Ольга развелась год назад, — напоминаю я.
— И что это меняет? — заламывает бровь муж. — Хотя, раз у нас пошел такой откровенный разговор, — окидывает меня оценивающим взглядом, — за эти годы Ольга сильно похорошела. Была простушкой, а сейчас такая фигуристая, сочная, вся на стиле, на спорте. Мужики на неё головы сворачивают. А вот ты у меня что‑то, наоборот, превратилась в домашнюю курочку, расслабилась, пресная стала, скучная.
У меня отпадает челюсть.
— То есть ты хочешь сказать, что Ольга намного лучше меня? А дальше? Ну, давай, продолжай свою мысль. Быть может, ты уже жалеешь, что тогда выбрал меня, а не её?
— Тебе честно ответить? — вдруг усмехается Гордей.
— Конечно, честно!
— Может, и жалею, — убил меня муж.

— Я был у нее, и мы переспали. Этого ответа тебе достаточно? И вообще я не собираюсь перед тобой отчитываться за каждый свой шаг, как мальчишка.
— Ты... — шепотом говорю я. — Ты сейчас это серьезно?
— Более чем.
— Ты изменил мне и притащил ее сюда, на наш праздник!
— Да! Это жизнь, понимаешь? Не твои глянцевые представления о том, что все должно быть правильно и прилично. Марта вернулась. У нас с ней есть общее прошлое.
— И поэтому ты лег с ней в постель?
—Да, а ты вообще что хотела услышать? — его голос становится жестче. — Что я упаду на колени? Что начну каяться? Что скажу: прости, Света, бес попутал? Этого не будет. Потому что я не жалею о том, что сделал.
Я стою, еле держусь.
— Не жалеешь...
— Нет. Не жалею. Мне нужно было это сделать. Я сделал, и точка.
— Чтобы понять, кого ты любишь?
— Чтобы понять, остались ли у нас с ней чувства.
— И как, остались? — язвлю я.
— Да, между нами осталось столько любви, сколько с тобой не было за все годы брака.

Вот это я попал в ситуёвину!
Приехал на район выбивать деньги из должника, но тут же нарвался на местных авторитеток в колготках.
Стоило на секунду зазеваться, это две малявки стащили у меня ключи от машины и теперь выставляют мне условия!
- Спасите нашу маму, - говорит светленькая малявка.
- Её заблали плохие дяди, - добавляет темноволосая малявка. – За то, что мама не хотела отдавать им нашу квалтиру.
Приехали, вот только за чужих мамаш я ещё не впрягался...
- И что мне надо сделать, чтобы её спасти?
Малявки переглядываются и хором выдают:
- Стать нашим папой!

Верейский стоял прямо передо нами, тяжело дыша. Видимо, бежал, несмотря на свое ранение.
Я видела, как его глаза расширились. Он перевел взгляд с меня на нашу дочь, и на его лице отразился такой шок, будто ему на голову обрушилось стеклянное здание его собственного завода.
— Марина... — выдохнул он. — Я ничего не понимаю… Это?
Он протянул руку, словно хотел коснуться Ксюши, но я сделала резкий шаг вперед, загораживая дочь. Адреналин бурлил в крови, страх и гнев затуманили разум.
— Стоять, — сказала я ледяным тоном, каким никогда не разговаривала с Ксюшей. — Ты не имеешь права со мной разговаривать, Арсений. Не смей смотреть на мою дочь! Иди, лечи свои раны, спасай свой завод. Нас для тебя не существует! Это понятно?

– Отпусти её! Ты с ума сошла? – рыкнул муж.
– Я сошла? Чем ты занимаешься на рабочем месте?
– Не веди себя как истеричка! Успокойся, я сказал!
– Ты изменил мне! – прошипела я.
– Ничего страшного не произошло! Смирись, дорогая, всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна с прицепом?

***
Муж сказал, что заберет ребенка. Я была готова бороться за себя и сына, но судьба свела меня с тем, кого боится весь город.
Его имя не произносят вслух, а один взгляд заставляет дрожать.

Станет ли он моим спасением, или я всего лишь пешка в его игре?