Читать и слушать книги
— Почему? — переспросил он, и в его голосе прозвучали хриплые нотки, от которых у меня мороз пошел по коже. — Потому что ты единственная, кто посмел открыть рот. Ты единственная, кто не смотрел на меня как на мешок с деньгами.
Он сделал паузу, продолжая изучать мои ноги, обтянутые тонким нейлоном колготок.
— Ты привлекла мое внимание, — наконец произнес он, поднимая глаза к моему лицу. В них плескалась тьма. Тягучая, опасная тьма. — А я не привык отказывать себе в том, что привлекло мое внимание.
Он сделал паузу, продолжая изучать мои ноги, обтянутые тонким нейлоном колготок.
— Ты привлекла мое внимание, — наконец произнес он, поднимая глаза к моему лицу. В них плескалась тьма. Тягучая, опасная тьма. — А я не привык отказывать себе в том, что привлекло мое внимание.
– Карина, я требую...
– Ты не смеешь ничего требовать! Повторяю в последний раз...
– Да кем ты себя возомнила? Вздумала играть на моих нервах? А ты готова к последствиям?
Резко взорвавшись, чего я никак от него не ожидала, Тимофей схватил меня за шею, с силой сжав на ней пальцы, и буквально впечатал меня в стену.
– Папа, что ты делаешь? Отпусти маму... Отпусти!
На пороге спальни застыли дочери, с ужасом и непониманием смотря на своего взбешённого отца.
* * *
Правду говорят, что первая любовь часто заканчивается разбитым сердцем, и хотя наша с Тимофеем история длилась ещё с одиннадцатого класса, мы расстались врагами. Всё началось с изменившегося отношения ко мне, придирок, глупых шуток, а закончилось изменой и пакостями со стороны уже почти бывшего мужа.
– Ты не смеешь ничего требовать! Повторяю в последний раз...
– Да кем ты себя возомнила? Вздумала играть на моих нервах? А ты готова к последствиям?
Резко взорвавшись, чего я никак от него не ожидала, Тимофей схватил меня за шею, с силой сжав на ней пальцы, и буквально впечатал меня в стену.
– Папа, что ты делаешь? Отпусти маму... Отпусти!
На пороге спальни застыли дочери, с ужасом и непониманием смотря на своего взбешённого отца.
* * *
Правду говорят, что первая любовь часто заканчивается разбитым сердцем, и хотя наша с Тимофеем история длилась ещё с одиннадцатого класса, мы расстались врагами. Всё началось с изменившегося отношения ко мне, придирок, глупых шуток, а закончилось изменой и пакостями со стороны уже почти бывшего мужа.
Писатель Марк приехал в горы, чтобы убежать от творческого краха и личных потерь. Случайная остановка из-за ливня привела его в захолустный магазинчик, где он нашёл папку с пожелтевшими листами — рукописи местного чудака, который всю жизнь писал «в стол».
Эта встреча была невозможна. Её разделяли годы, километры бездорожья и череда нелепых совпадений. Но иногда все ошибки и неудачи складываются в единственно верный путь — чтобы чья-то забытая мечта, наконец, увидела свет.
Эта встреча была невозможна. Её разделяли годы, километры бездорожья и череда нелепых совпадений. Но иногда все ошибки и неудачи складываются в единственно верный путь — чтобы чья-то забытая мечта, наконец, увидела свет.
― Мама, мне нужно кое-что тебе сказать, ― серьезно произнесла дочь, заглядывая мне в глаза. ― Никита тебе изменяет.
― Ха-ха, очень смешно, ― ответила я равнодушно.
Оксана нахмурилась:
― Я серьезно! Я своими глазами видела!
― И что ты видела?
― Как из его кабинета выходила молоденькая девица с потрепанными волосами и почти задранной юбкой!
― Ты явно преувеличиваешь.
― По-твоему я вру, да? ― недовольно скрестила руки на груди.
― По-моему, это твоя месть за неудавшийся отдых в Турции, ― спокойно ответила я. ― Ты последнее время так и стараешься мне нагрубить или уколоть. Но раз я не реагирую должным образом, ты решила разрушить мои отношения с хорошим мужчиной.
― А почему ты не думаешь, что Никита нашел кого-то помоложе и покрасивее тебя?
― Потому что ему неинтересны молодые девицы.
Оксана рассмеялась, покачав головой:
― Как же ты ошибаешься, мама! Еще как интересны!
― Ха-ха, очень смешно, ― ответила я равнодушно.
Оксана нахмурилась:
― Я серьезно! Я своими глазами видела!
― И что ты видела?
― Как из его кабинета выходила молоденькая девица с потрепанными волосами и почти задранной юбкой!
― Ты явно преувеличиваешь.
― По-твоему я вру, да? ― недовольно скрестила руки на груди.
― По-моему, это твоя месть за неудавшийся отдых в Турции, ― спокойно ответила я. ― Ты последнее время так и стараешься мне нагрубить или уколоть. Но раз я не реагирую должным образом, ты решила разрушить мои отношения с хорошим мужчиной.
― А почему ты не думаешь, что Никита нашел кого-то помоложе и покрасивее тебя?
― Потому что ему неинтересны молодые девицы.
Оксана рассмеялась, покачав головой:
― Как же ты ошибаешься, мама! Еще как интересны!
Олег — театральный актёр, переживающий глубокий кризис. В свои сорок он ощущает, что всё рушится: слава уходит, роли не дают, друзья исчезают, любимая уходит. Но правда ли это? Или он сам виновник собственного падения? В его сознании звучит голос — сначала утешающий, льстящий, поддерживающий... но постепенно становящийся всё более властным, презрительным ко всем, кроме самого Олега. Этот внутренний диалог ведёт героя всё дальше от реальности, пока он не решает снять свой «великий фильм» — последний шанс вернуть себе уважение и признание. Однако, финальная сцена перед пустым залом становится зеркалом, в котором отражается истина — и лишь двое готовы её увидеть: он и его альтер-эго.
«Сцена для одного» — повесть о гордыне, самообмане и болезненной встрече с реальностью. История актёра, который играет главную роль своей жизни — и впервые не знает, кто её написал.
«Сцена для одного» — повесть о гордыне, самообмане и болезненной встрече с реальностью. История актёра, который играет главную роль своей жизни — и впервые не знает, кто её написал.
Я приехала в гости к подруге по переписке и совсем не ожидала проснуться в объятьях её старшего брата, который перепутал комнаты в доме и который стал моим первым. Он вынуждает меня ради собственных целей стать его невестой, я соглашаюсь потому что... влюбляюсь. Всё идёт быстро и странно, я вижу, что и я ему нравлюсь..., но однажды в ночном клубе я застаю его с другой. Я всё бросаю и возвращаюсь в свой город. Спустя несколько лет я снова его встречаю, теперь он мой босс, и у меня есть тайна - целых две с его глазами и улыбками.
Два мира. Две правды. Одна глушь, где проверяется всё.
Артём, блестящий и циничный наследник династии хирургов, ненавидит медицину. Анна, робкая и упрямая студентка, верит, что врач – это призвание спасать. Их ссылают на практику в глухую деревню как наказание: ему за бунт, ей за излишнее усердие.
Теперь они заперты в больнице, где пахнет безнадёжностью и старой пылью. Он видит в пациентах безответственных идиотов, а она людей, нуждающихся в помощи. Их война неизбежна.
Артём, блестящий и циничный наследник династии хирургов, ненавидит медицину. Анна, робкая и упрямая студентка, верит, что врач – это призвание спасать. Их ссылают на практику в глухую деревню как наказание: ему за бунт, ей за излишнее усердие.
Теперь они заперты в больнице, где пахнет безнадёжностью и старой пылью. Он видит в пациентах безответственных идиотов, а она людей, нуждающихся в помощи. Их война неизбежна.
— Я боюсь… Я хочу к папе.
— Тише, — нервно сказала бабушка. — Доктор — не папа.
— Папа обещал, что не будет больно, — упрямо повторил мальчик и посмотрел на дверь кабинета.
Я работаю детским стоматологом и привыкла к детским страхам. Но этот ребёнок не капризничал. Он ждал. Ждал конкретного врача. Моего мужа.
— Доктор Филиппов освободился, — сказала медсестра.
Мальчик сорвался с места, побежал по коридору и радостно закричал:
— Папа!
Дверь кабинета моего мужа захлопнулась. А у меня внутри — холодок.
В тот момент у меня просто подкосились ноги. Я ещё не знала, что это только начало. Что за детским словом «папа» скрываются годы обмана и вторая семья, о которой знали многие.
— Тише, — нервно сказала бабушка. — Доктор — не папа.
— Папа обещал, что не будет больно, — упрямо повторил мальчик и посмотрел на дверь кабинета.
Я работаю детским стоматологом и привыкла к детским страхам. Но этот ребёнок не капризничал. Он ждал. Ждал конкретного врача. Моего мужа.
— Доктор Филиппов освободился, — сказала медсестра.
Мальчик сорвался с места, побежал по коридору и радостно закричал:
— Папа!
Дверь кабинета моего мужа захлопнулась. А у меня внутри — холодок.
В тот момент у меня просто подкосились ноги. Я ещё не знала, что это только начало. Что за детским словом «папа» скрываются годы обмана и вторая семья, о которой знали многие.
Чтобы оплатить лечение матери, Алеся работает горничной в богатом доме. Её жизнь превращается в кошмар с возвращением избалованного сына хозяев, Игната, который начинает её преследовать. После скандала её увольняют, но помощь приходит от неожиданного покровителя — бизнесмена Алексея. Он даёт ей шанс начать всё заново, открыв путь к карьере и новой жизни. Кто сможет спасти Алесю, и какой предъявит счёт?
— Дрянь! — вырвалось у меня. — Как ты вообще смеешь?
Она даже не вздрогнула. Посмотрела спокойно.
— А Матвей вам не сказал? Он собирается разводиться.
— Что?..
— В Дубае мы всё решили. Мы будем вместе. Он устал. От вас.
Я была женой известного пластического хирурга. Пока не поняла, что у него двойная жизнь: любовница, опасные операции и грязные договорённости, где чужая жизнь — просто риск.
Измена оказалась не самым страшным. Страшнее — узнать, что ради себя он готов подставить другого.
Это история о предательстве, выборе и женской мести. И о женщине, которая решила поступить правильно…
Она даже не вздрогнула. Посмотрела спокойно.
— А Матвей вам не сказал? Он собирается разводиться.
— Что?..
— В Дубае мы всё решили. Мы будем вместе. Он устал. От вас.
Я была женой известного пластического хирурга. Пока не поняла, что у него двойная жизнь: любовница, опасные операции и грязные договорённости, где чужая жизнь — просто риск.
Измена оказалась не самым страшным. Страшнее — узнать, что ради себя он готов подставить другого.
Это история о предательстве, выборе и женской мести. И о женщине, которая решила поступить правильно…
Выберите полку для книги