Читать и слушать книги

— Я соскучился! — Вадим сгребает в охапку какую-то рыжеволосую девицу с огромным животом.
Я теряю равновесие, наблюдая за этой картиной. Коллега, одноклассница, жена друга... Мысленно перебираю варианты, чтобы оправдать поведение мужа. Но все рушится вдребезги, когда он жадно впивается в губы беременной незнакомки. А потом и вовсе садится с ней в нашу машину и уезжает в неизвестном направлении.
***
Муж мне изменяет! Узнаю об этом в день годовщины нашей свадьбы. А я все еще люблю его. Как мне поступить? Простить и остаться с любимым или сжечь мосты и шагнуть в новую жизнь...

Марго сбежала в деревню к бабушке — зализывать раны после того, как бывший назвал её «жирной коровой» и променял на тощую фифу. Интернета нет, из развлечений — только огород. Она думала, что три месяца будет скучать в одиночестве, пока бабуля не отправила её к соседу с корзинкой кукурузы.

Егор — огромный, бородатый лесоруб, бизнесмен, сбежавший из города. Ему нужна тишина, дрова и одиночество. А нашёл он дерзкую пышку в обтягивающей майке без лифчика, которая стоит на его заднем дворе и пялится на него с открытым ртом.

Он не говорит комплиментов. Он смотрит — так, что у неё подкашиваются колени и намокает между ног. И когда он произносит «красиво», глядя на её полное тело, она понимает: этот мужчина опасен. Очень опасен. Потому что он хочет её. По-настоящему. И он не отступит, пока не получит.

— Шов правда будет красивый?
Он на секунду замер. Потом повернулся ко мне через плечо, уже стоя в дверях:
— Ты через месяц его сама не найдешь.
И вышел. А я осталась лежать, глядя в белый потолок и чувствуя, как в груди разливается странное, незнакомое тепло. Он был резким. Циничным. Острым, как скальпель, которым он орудует.
Но почему-то мне хотелось, чтобы он вернулся.

Кто бы мог подумать, что после травмы на работе я попаду в руки хирурга-красавчика. Жёсткого и циничного, но какого же привлекательного… И выписываться из больницы мне вовсе не захочется.
Зато захочется узнать этого кавказского хирурга как можно ближе…

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

Но счастье оказалось хрупким. Через неделю после той ночи Елизавета нашла в кабинете Кирилла документы, которые перевернули всё.
Это были отчёты его юристов. Датируемые ещё до их свадьбы. Из них следовало, что Кирилл знал о проблемах её отца задолго до того, как предложил сделку. Более того — он сам спровоцировал эти проблемы, скупив долги компании Морозовых через подставные фирмы.
Елизавета сидела на полу его кабинета, держа в руках бумаги, и чувствовала, как мир рушится во второй раз. Всё было ложью. Его забота, его нежность, его признание в любви — всё это было частью плана. Он не спас её семью. Он загнал её в ловушку.
Когда Кирилл вошёл в кабинет и увидел её с документами, его лицо побледнело.
— Лиза...
— Не смей, — она встала, и её голос был ледяным. — Не смей называть меня так.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить? Что ты разрушил мою семью, чтобы получить меня? Что вся эта свадьба, этот брак, эти ночи — всё это было расчётом?
— Нет! — он шагнул к ней.

Ей было больно, ее ломало, она теряла человеческий облик от ревности, но стоило ему поманить ее, стоило ему жестко взять ее — и она прощала всё. Она была готова ползать перед ним на коленях, лишь бы он не забирал у нее эти крохи внимания.

Слеза, холодная и горькая, скатилась по ее щеке, упав на бедро.

Она пустила в свое сердце человека, который не просто растоптал его. Он нагадил внутри, вытер ноги и оставил ее убирать за ним грязь. Она сама дала ему эту власть. Сама подписала контракт на собственное уничтожение. И самое страшное заключалось в том, что прямо сейчас, сидя в разгромленном кабинете, раздавленная и униженная, она знала: если вечером он позвонит и прикажет приехать к нему, она поедет.

Виолета закрыла лицо руками и беззвучно завыла, раскачиваясь на краю стола. Ломка только начиналась.

Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у

Если вы начальница и хотите довести мужчину до истерики — вот вам инструкция.
Шаг первый. Не кричите. Крик — это слабость. Смотрите. Молча. Пятнадцать секунд. В глаза. Не моргайте. Пусть он сам начнёт говорить. И запинаться. И краснеть.
Шаг второй. Задавайте вопросы. Простые. Короткие. «Объясните». «Почему». «Как именно». Не давайте им прятаться за длинными фразами и профессиональным жаргоном. Разбирайте. По косточкам. С улыбкой.
Шаг третий. Никогда не называйте их «милый», «дорогой», «солнышко». Никогда не позволяйте им называть вас «шефиня», «милая», «красавица». Имя. Отчество. Точка.
Шаг четвёртый. Будьте компетентны. Не просто компетентны. Безупречно. Так, чтобы любой вопрос, любая задача, любая «интерпретация данных» разбивалась о ваше знание, как волна о скалу.
Шаг пятый. Не бойтесь быть одной. Не бойтесь быть сильной. Не бойтесь быть неудобной. Мир прогнётся. Или отойдёт. Третьего не дано.
Шаг шестой. Позвольте себе быть нежной. Не всегда. Не со всеми.

— Ты не секретарша, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты — Лена. Ты не боишься меня. Ты не пытаешься угодить. Ты просто… есть.
— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожит.
— А теперь я хочу узнать, что скрывается под твоей улыбкой.
Однажды ночью в офисе всё пошло не по плану. Скандал. Виски. Признания. И то, что случилось потом, невозможно объяснить словами.
— Я хочу, чтобы вы знали: вы — моё главное приключение. Моя лучшая ошибка.

Но ошибка ли?

Алиса два года работала в его компании — серая мышка, которую никто не замечал. Она прятала своё роскошное тело в мешковатые пиджаки, а свои таланты — в стол, пока начальник присваивал её проекты.

Северский — властный, холодный, опасный. Генеральный директор, который построил империю с нуля и не доверяет женщинам после того, как бывшая жена растоптала его сердце. Он привык, что его боятся. Он привык получать то, что хочет.

Одна случайная встреча на балконе во время корпоратива всё меняет. Она пьяна и высказывает ему всё, что думает о его компании. Вместо того чтобы уволить, он прижимает её к перилам и целует так, что земля уходит из-под ног.

Теперь у него есть предложение: она становится его личной помощницей. Днём — работа. Ночами — никаких границ.