Читать и слушать книги
Кашель становится неконтролируемым. Я заваливаюсь на бок, прижимаюсь щекой к горячему полу. Кафель нагрелся так, что обжигает кожу. Где-то далеко-далеко, словно сквозь толщу воды, я слышу голоса. Мужские, отрывистые, громкие.
– ...есть кто живой? Отзовись!
Хочу крикнуть, но из горла вырывается только хрип.
А потом сквозь дым пробивается свет.
Фонарь. Яркий, слепящий. Луч мечется по коридору, натыкается на меня.
– Здесь! Женщина, без сознания почти!
Топот, тяжелые шаги. Надо мной вырастает фигура в защитном костюме, в каске с забралом. Сильные руки подхватывают меня с пола легко, как тряпичную куклу.
– Жить будешь, – голос глухой, искаженный маской. – Только дыши. Давай, дыши.
Мое сердце пропускает удар.
Это невозможно. Этого не может быть. Я брежу. Я надышалась дымом, и мой мозг выдает галлюцинации.
– Маша?.. – его голос срывается.
Последнее, что я успеваю подумать, проваливаясь в черноту:
«Только не он. Почему именно он?..»
– ...есть кто живой? Отзовись!
Хочу крикнуть, но из горла вырывается только хрип.
А потом сквозь дым пробивается свет.
Фонарь. Яркий, слепящий. Луч мечется по коридору, натыкается на меня.
– Здесь! Женщина, без сознания почти!
Топот, тяжелые шаги. Надо мной вырастает фигура в защитном костюме, в каске с забралом. Сильные руки подхватывают меня с пола легко, как тряпичную куклу.
– Жить будешь, – голос глухой, искаженный маской. – Только дыши. Давай, дыши.
Мое сердце пропускает удар.
Это невозможно. Этого не может быть. Я брежу. Я надышалась дымом, и мой мозг выдает галлюцинации.
– Маша?.. – его голос срывается.
Последнее, что я успеваю подумать, проваливаясь в черноту:
«Только не он. Почему именно он?..»
— Интересно. Кто это решал?
— Я.
— А почему таким голосом? Если мозг способен на такое, то он способен и на нормальную речь.
Я молчала. Он вытащил визитку, вложил мне в ладонь. Его пальцы были горячими.
— Если захочешь обсудить не только интегралы — звони.
Я не позвонила. Но он снова появился. В кафе, где я работала официанткой. Увидел меня, узнал. Заставил обслуживать свой столик, оставил чаевые в десять раз больше счёта.
— Это не за кофе, — сказал он, наклонившись к моему уху.
Тогда я поняла, кто крупно встряла. Потому сердце стало колотиться где-то в горле.
Он ворвался в мою жизнь, как гроза в запертую комнату: наглый, уверенный, опасный. Я пряталась за очками, старыми свитерами и цифрами, но он увидел то, что я сама не смела признать. И теперь мне придётся решить, что страшнее — остаться невидимкой или позволить ему снять с меня все маски.
— Я.
— А почему таким голосом? Если мозг способен на такое, то он способен и на нормальную речь.
Я молчала. Он вытащил визитку, вложил мне в ладонь. Его пальцы были горячими.
— Если захочешь обсудить не только интегралы — звони.
Я не позвонила. Но он снова появился. В кафе, где я работала официанткой. Увидел меня, узнал. Заставил обслуживать свой столик, оставил чаевые в десять раз больше счёта.
— Это не за кофе, — сказал он, наклонившись к моему уху.
Тогда я поняла, кто крупно встряла. Потому сердце стало колотиться где-то в горле.
Он ворвался в мою жизнь, как гроза в запертую комнату: наглый, уверенный, опасный. Я пряталась за очками, старыми свитерами и цифрами, но он увидел то, что я сама не смела признать. И теперь мне придётся решить, что страшнее — остаться невидимкой или позволить ему снять с меня все маски.
- Ой, да какая из нее певица? Лиля бездарная, как и ее мамаша. А то, что у нее соцсети залетели - так это моя заслуга. Я проплатил рекламу. Поет моя жена мягко говоря отвратительно.
Муж бахвалится своими вложениями, пока я стою и слушаю его разговор с лучшим другом.
- Как-то странно говорить про свою жену, что она бездарность. У вас же семья. Дети, может, скоро будут. Не считаешь, что это неуважительно? - спрашивает Олег.
- Не будет у нас детей. Я с ней… не заканчиваю, только вид делаю. Для этого у меня другая баба есть, ты же в курсе.
Место обсуждения бездарной жены я покидаю лишь с одним вопросом:
«Если муж намеренно делает так, чтобы у нас не было детей, от кого я тогда беременна?»
Муж бахвалится своими вложениями, пока я стою и слушаю его разговор с лучшим другом.
- Как-то странно говорить про свою жену, что она бездарность. У вас же семья. Дети, может, скоро будут. Не считаешь, что это неуважительно? - спрашивает Олег.
- Не будет у нас детей. Я с ней… не заканчиваю, только вид делаю. Для этого у меня другая баба есть, ты же в курсе.
Место обсуждения бездарной жены я покидаю лишь с одним вопросом:
«Если муж намеренно делает так, чтобы у нас не было детей, от кого я тогда беременна?»
Роман затрагивает 6.5 лет жизни героини.
Сосед зашёл помочь с замком и остался жить в ее доме.
Каково это, когда один любит больше другого?
А как нужно быстро повзрослеть, чтобы уйти от того, кого любишь?
Сосед зашёл помочь с замком и остался жить в ее доме.
Каково это, когда один любит больше другого?
А как нужно быстро повзрослеть, чтобы уйти от того, кого любишь?
Она была у его ног, на коленях- и это дико возбуждало… Адам поймал себя на мысли, что его давно ничего так не возбуждало… Пусть и загнанная в угол, пусть и проигравшая, эта девочка была все еще несломленной, все еще переполненной решимости взять реванш… Сладко… как же сладко было на это смотреть… Как же сладко будет прогибать ее под себя, покорять, укрощать… а потом пить ее добровольную капитуляцию, захлебываясь в экстазе обладания этим совершенным телом, словно любовно вылепленным Творцом специально для него…
Адам опустил большой палец на ее слегка приоткрытые от сбившегося дыхания губы и провел по их идеально четкой кромке. Алые, сочные, невинные… Он мог дать им столько порока… И даст обязательно… А сам изопьёт до дна их неопытность и нежность, сравнимые лишь с шелком лепестков его таифских роз…
ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО
ГОРЯЧИЙ ВЛАСТНЫЙ МУЖЧИНА
Адам опустил большой палец на ее слегка приоткрытые от сбившегося дыхания губы и провел по их идеально четкой кромке. Алые, сочные, невинные… Он мог дать им столько порока… И даст обязательно… А сам изопьёт до дна их неопытность и нежность, сравнимые лишь с шелком лепестков его таифских роз…
ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО
ГОРЯЧИЙ ВЛАСТНЫЙ МУЖЧИНА
- Это мой сын! – восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят.
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
- Нет, - говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. – Он не твой... не твой… - повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
- Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ
Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол.
- Нет, - говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. – Он не твой... не твой… - повторяю отчаянно.
Вру. Валид был моим первым. Единственным.
Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает.
- Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ
- Ты нужен своей дочери, - заглядываю в дымчато-синие глаза сурового мужчины.
Он смотрит на меня долго, пронзительно, перед тем как оглушить резко:
- Хорошая попытка. Только ты не учла одного фактора, дорогая, я - бесплоден.
Качаю головой. Марат был моим первым и единственным мужчиной, поэтому повторяю непреклонно:
- Твоей дочери нужна твоя помощь, сделай тест ДНК, все, что угодно, только помоги…
Слезы текут по щекам, когда миллиардер делает шаг ко мне, притягивает к себе и выдыхает в самые губы:
- Если ты солгала – не пощажу, но если… если это правда, я заберу дочь. А ты вернешься в мою постель…
Он смотрит на меня долго, пронзительно, перед тем как оглушить резко:
- Хорошая попытка. Только ты не учла одного фактора, дорогая, я - бесплоден.
Качаю головой. Марат был моим первым и единственным мужчиной, поэтому повторяю непреклонно:
- Твоей дочери нужна твоя помощь, сделай тест ДНК, все, что угодно, только помоги…
Слезы текут по щекам, когда миллиардер делает шаг ко мне, притягивает к себе и выдыхает в самые губы:
- Если ты солгала – не пощажу, но если… если это правда, я заберу дочь. А ты вернешься в мою постель…
Муж изменил мне с секретаршей. Это настолько банально, что даже не больно и горько, а смешно. И вместо того, чтобы биться в истерике, реветь, как идиотка, я решила ему отомстить. Ты предал меня, милый? Отлично! Лови ответ! Но играть будем по моим правилам, и они тебе не понравятся.
– Ян Юрьевич, мне кажется, вы на себя много берете, – начинаю говорить своему боссу.
– Настя, я твой босс, поэтому нет.
– Вы босс только в мое рабочее время, а сейчас оно уже заканчивается! – напоминаю ему я.
– Я буду твоим боссом и в нерабочее время, и не только им, – хищно произносит мужчина и двигается на меня…
Муж изменил мне, а я сбежала на улицу в холодную ночь и попала в руки… К своему новому боссу. Который явно дал понять, что хочет меня…
– Настя, я твой босс, поэтому нет.
– Вы босс только в мое рабочее время, а сейчас оно уже заканчивается! – напоминаю ему я.
– Я буду твоим боссом и в нерабочее время, и не только им, – хищно произносит мужчина и двигается на меня…
Муж изменил мне, а я сбежала на улицу в холодную ночь и попала в руки… К своему новому боссу. Который явно дал понять, что хочет меня…
Юная красавица Аврова готовится к свадьбе с бравым офицером ВМФ Демидом, как вдруг знакомится с молчаливым и загадочным капитаном корабля, на котором служит её жених.
Когда Аврова снова и снова видит в серых глазах взрослого мужчины совсем не платонический интерес, в ее душе начинается настоящая буря… Ведь и сердце, и тело предательски откликаются на начальника жениха чувствами и ощущениями, о существовании которых она даже не догадывалась…
- Первая любовь
-Настоящие мужчины
-Искренние чувства
-Не про войну, но про романтику красавцев-офицеров
Когда Аврова снова и снова видит в серых глазах взрослого мужчины совсем не платонический интерес, в ее душе начинается настоящая буря… Ведь и сердце, и тело предательски откликаются на начальника жениха чувствами и ощущениями, о существовании которых она даже не догадывалась…
- Первая любовь
-Настоящие мужчины
-Искренние чувства
-Не про войну, но про романтику красавцев-офицеров
Выберите полку для книги