Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Он приходит вечером, когда бабушка уже спит. Садится напротив, смотрит на склеенную чашку и говорит, что ему нужна жена. Не любовь, не счастье — наследник. В его планах уже есть другая, красивая, уверенная, та, что вернётся, когда я выполню условие. Он говорит это ровно, как о сделке. Я стою с мокрым полотенцем и не знаю, куда деть руки. А потом он уйдёт к той, другой.
— Ты выйдешь за меня. У нас будет ребёнок.
— А она?
— Вероника знает. Она не хочет детей.
— А я, по-вашему, должна просто согласиться?
Я смотрю на его тёмные глаза и понимаю,он не шутит. Он предлагает дом, защиту, деньги. Всё, кроме места, которое не придётся освобождать. И самое опасное не условия. Самое опасное то, что я уже не уверена, смогу ли сказать «нет».
— Ты выйдешь за меня. У нас будет ребёнок.
— А она?
— Вероника знает. Она не хочет детей.
— А я, по-вашему, должна просто согласиться?
Я смотрю на его тёмные глаза и понимаю,он не шутит. Он предлагает дом, защиту, деньги. Всё, кроме места, которое не придётся освобождать. И самое опасное не условия. Самое опасное то, что я уже не уверена, смогу ли сказать «нет».
Я сбегаю со сцены, на ходу одёргивая короткий медицинский халатик, когда меня останавливает незнакомый мужчина.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.
— Ваш биоматериал использовали по ошибке, — сообщает директор клиники. — Беременность наступила. Родились трое мальчиков.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
«Твой муж в банном комплексе с любовницей. Приезжай, посмотри, на кого тебя променяли, генеральша».
Так жизнь раскалывается пополам. Делиться на «до» и «после». Каждая женщина уверена – у меня так не будет. Мой муж верный и преданный и он меня любит. Так же думала я. Увы, Просчиталась.
И генеральшей для моего любимого когда-то лейтенанта стала другая.
Прошло долгих четыре года. Отболело всё, прошло, отпустило.
А потом позвонила дочь.
- Мам, папа в госпитале. Тяжелая контузия, приезжай, пожалуйста!
Куда я должна приехать? У него давно другая жена, сына ему родила, а я….
- Женя, ты с ума сошла? Какая жена? Ты моя жена, я тебя люблю и любил всегда. Только тебя!
Так жизнь раскалывается пополам. Делиться на «до» и «после». Каждая женщина уверена – у меня так не будет. Мой муж верный и преданный и он меня любит. Так же думала я. Увы, Просчиталась.
И генеральшей для моего любимого когда-то лейтенанта стала другая.
Прошло долгих четыре года. Отболело всё, прошло, отпустило.
А потом позвонила дочь.
- Мам, папа в госпитале. Тяжелая контузия, приезжай, пожалуйста!
Куда я должна приехать? У него давно другая жена, сына ему родила, а я….
- Женя, ты с ума сошла? Какая жена? Ты моя жена, я тебя люблю и любил всегда. Только тебя!
Через несколько минут я возвращаюсь в зал и сажусь рядом с мужем.
На сцену выходит Лера. Молодая, стройная, действительно очень красивая. Она уверенно держит зал, улыбается четырём сотням гостей и рассказывает историю нашего холдинга.
Историю о том, как мы с Мишей когда-то начинали с маленького офиса и нескольких сотрудников.
Только теперь я знаю то, чего не знает никто из сидящих здесь людей.
Женщина на сцене спит с моим мужем, и через несколько месяцев она родит ему ребёнка.
А мужчина рядом со мной уверен, что его жена по-прежнему ничего не знает.
Я поправляю платье, беру со стола бокал и продолжаю смотреть на сцену.
Сегодня у нашего холдинга юбилей. И через несколько минут нам троим предстоит выйти туда вместе.
На сцену выходит Лера. Молодая, стройная, действительно очень красивая. Она уверенно держит зал, улыбается четырём сотням гостей и рассказывает историю нашего холдинга.
Историю о том, как мы с Мишей когда-то начинали с маленького офиса и нескольких сотрудников.
Только теперь я знаю то, чего не знает никто из сидящих здесь людей.
Женщина на сцене спит с моим мужем, и через несколько месяцев она родит ему ребёнка.
А мужчина рядом со мной уверен, что его жена по-прежнему ничего не знает.
Я поправляю платье, беру со стола бокал и продолжаю смотреть на сцену.
Сегодня у нашего холдинга юбилей. И через несколько минут нам троим предстоит выйти туда вместе.
– Ты зачем сюда приехала? – слышу суровый голос мужа из-за двери.
– Вообще-то у меня отец умер, – отвечает моя недавно обретенная сестра, – а ещё я хотела тебя обрадовать. У нас с тобой будет ребенок.
Захожу в гостевую спальню. Окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивленную моим появлением сестру:
– А меня обрадовать не хотите, или у вас тут частный междусобойчик?
--------
В самый горький день – в день похорон отца… меня еще и предали.
Пришлось стереть двадцать лет брака из своей жизни.
Правда, муж с этим не согласился.
Уже через месяц после развода он испортил свадьбу нашей дочери. Явился без приглашения и заявил:
– Думала, сестра не узнает про завещание отца? Не криви личико, дорогая, вы все-таки семья… так что теперь будешь жить с ней под одной крышей. С ней, и ее мамой. Ну и я иногда буду навещать. Вижу же, что скучаешь. Мы все-таки не чужие люди, правда?
– Вообще-то у меня отец умер, – отвечает моя недавно обретенная сестра, – а ещё я хотела тебя обрадовать. У нас с тобой будет ребенок.
Захожу в гостевую спальню. Окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивленную моим появлением сестру:
– А меня обрадовать не хотите, или у вас тут частный междусобойчик?
--------
В самый горький день – в день похорон отца… меня еще и предали.
Пришлось стереть двадцать лет брака из своей жизни.
Правда, муж с этим не согласился.
Уже через месяц после развода он испортил свадьбу нашей дочери. Явился без приглашения и заявил:
– Думала, сестра не узнает про завещание отца? Не криви личико, дорогая, вы все-таки семья… так что теперь будешь жить с ней под одной крышей. С ней, и ее мамой. Ну и я иногда буду навещать. Вижу же, что скучаешь. Мы все-таки не чужие люди, правда?
…В приёмном – суета.
Я быстро передаю пациента терапевту, отдаю карту.
Дело сделано.
Дима пошёл к кулеру, Сергей Викторович говорит по телефону.
У меня есть несколько минут.
Сердце делает радостный кульбит.
Я успею добежать до ординаторской, уткнуться носом в плечо мужа и пожаловаться на сурового начальника, который сверлил меня взглядом всю дорогу.
Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Коридоры этой больницы я знаю как свои пять пальцев. Вот поворот, вот сестринский пост, вот дверь в конце крыла.
Она чуть приоткрыта. Из щели на линолеум падает полоска света.
– Анто-о-он... – доносится тягучий женский шёпот.
Я замираю.
– Тише, Лер, ну тише... – хрипловатый, глубокий голос моего мужа. Тот самый, которым сегодня утром говорил мне: «Доброе утро, любимая».
Какая-то часть меня умоляет: развернись, беги, сделай вид, что ничего не слышала.
Но я толкаю дверь…
Я быстро передаю пациента терапевту, отдаю карту.
Дело сделано.
Дима пошёл к кулеру, Сергей Викторович говорит по телефону.
У меня есть несколько минут.
Сердце делает радостный кульбит.
Я успею добежать до ординаторской, уткнуться носом в плечо мужа и пожаловаться на сурового начальника, который сверлил меня взглядом всю дорогу.
Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Коридоры этой больницы я знаю как свои пять пальцев. Вот поворот, вот сестринский пост, вот дверь в конце крыла.
Она чуть приоткрыта. Из щели на линолеум падает полоска света.
– Анто-о-он... – доносится тягучий женский шёпот.
Я замираю.
– Тише, Лер, ну тише... – хрипловатый, глубокий голос моего мужа. Тот самый, которым сегодня утром говорил мне: «Доброе утро, любимая».
Какая-то часть меня умоляет: развернись, беги, сделай вид, что ничего не слышала.
Но я толкаю дверь…
— Потеряла жениха, крошка? Бежишь, как будто за тобой гонятся. — его голос звучит лениво, с лёгкой насмешкой
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
Пять лет — огромный срок.
За пять лет дети успевают родиться, научиться сидеть, ходить, говорить, разбивать коленки, спорить, читать по слогам и тайком запускать дроны на чужую территорию.
За пять лет можно забыть человека.
Наверное.
У меня не получилось.
Эльдар Галеев изменился.
Стал старше, конечно. Жёстче. Волосы короче, плечи шире, на виске тонкий светлый шрам, которого раньше не было.
Но мне не надо разглядывать его, чтобы узнать.
Я и голос узнала.
— Лада?
За пять лет дети успевают родиться, научиться сидеть, ходить, говорить, разбивать коленки, спорить, читать по слогам и тайком запускать дроны на чужую территорию.
За пять лет можно забыть человека.
Наверное.
У меня не получилось.
Эльдар Галеев изменился.
Стал старше, конечно. Жёстче. Волосы короче, плечи шире, на виске тонкий светлый шрам, которого раньше не было.
Но мне не надо разглядывать его, чтобы узнать.
Я и голос узнала.
— Лада?
— Паршивец! Ты что творишь?! — взревел хозяин огромного чёрного джипа, ловя моего сына с поличным.
На безупречном лаковом крыле корявыми буквами, продранными до металла острым гвоздём, красовалось смачное слово из трёх букв.
Ребёнок забился, как пойманный зверёк, извернулся и что было сил врезал мужчине пяткой под колено. Тот охнул от неожиданной боли, разжал пальцы, выпустив хулигана.
Сын сбежал, а мужчина повернулся, заставив меня похолодеть... Бывший муж меня тоже узнал спустя девять лет после скандального разрыва.
— Лина? — выговорил Прохор недоверчиво. — Это… ты?
— Вы обознались.
Когда-то Прохор выгнал меня в чём была, нагло целуя у всех на глазах свою секретаршу. И теперь я не намерена вести с ним разговоры. Даже если сын, о существовании которого он не подозревает, носит его отчество. И дочка.
На безупречном лаковом крыле корявыми буквами, продранными до металла острым гвоздём, красовалось смачное слово из трёх букв.
Ребёнок забился, как пойманный зверёк, извернулся и что было сил врезал мужчине пяткой под колено. Тот охнул от неожиданной боли, разжал пальцы, выпустив хулигана.
Сын сбежал, а мужчина повернулся, заставив меня похолодеть... Бывший муж меня тоже узнал спустя девять лет после скандального разрыва.
— Лина? — выговорил Прохор недоверчиво. — Это… ты?
— Вы обознались.
Когда-то Прохор выгнал меня в чём была, нагло целуя у всех на глазах свою секретаршу. И теперь я не намерена вести с ним разговоры. Даже если сын, о существовании которого он не подозревает, носит его отчество. И дочка.
Выберите полку для книги