Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Ну, банда Тимуров, ведите меня к вашему папаше. Будем разбираться, кто за сарай сгоревший заплатит.
— А нет у нас папаши! — заявляет самый дерзкий пацан с зажигалкой.
— Да, мы бедные и несчастные, — вздыхает второй, что вылез из-за бочки. — Бросил он нас. Мама одна денежки зарабатывает.
— А ты будешь нашим папой? — подает голос третий с красными глазами.
Я смотрю на них и замираю. Потому что это сюр какой-то, но я могу представить, что они мои: темные волосы с вихрами, черные глаза.
— Ну, для начала, думаю, этот вопрос вашей маме нужно задать. Вы давайте ведите меня к ней. Там и поговорим обо всем и в первую очередь о вашем поведении.
А минут десять спустя я смотрю на свою бывшую.
— Вика? — говорю каким-то чужим голосом.
— Живой? — шепчет она и начинает оседать на пол.
— А нет у нас папаши! — заявляет самый дерзкий пацан с зажигалкой.
— Да, мы бедные и несчастные, — вздыхает второй, что вылез из-за бочки. — Бросил он нас. Мама одна денежки зарабатывает.
— А ты будешь нашим папой? — подает голос третий с красными глазами.
Я смотрю на них и замираю. Потому что это сюр какой-то, но я могу представить, что они мои: темные волосы с вихрами, черные глаза.
— Ну, для начала, думаю, этот вопрос вашей маме нужно задать. Вы давайте ведите меня к ней. Там и поговорим обо всем и в первую очередь о вашем поведении.
А минут десять спустя я смотрю на свою бывшую.
— Вика? — говорю каким-то чужим голосом.
— Живой? — шепчет она и начинает оседать на пол.
Я подхожу к двери и кладу ладонь на холодную ручку. Сердце бьет по ребрам.
Открываю и дверь и вижу на кровати — они. Он в расстегнутой генеральской рубашке, при всех орденах. И она — в моем халате.
— Ой, — тянет она, — а мы, кажется, заказывали еду, но не бабу в возрасте.
Виктор дергается, пытается подняться. Его медали звенят.
— Лена? Это не то, что ты думаешь!
Она кладет руку ему на плечо. Демонстративно. Глядя мне в глаза.
— Может, объяснишь своей жене, кто теперь главная женщина в твоей жизни?
Я смотрю на нее. На мой браслет с гравировкой «Моей единственной. Навсегда» на ее запястье.
— Ты никто. Ты просто старая жена, которую он уже год как не замечает. Витюша на мне женится. Все, что у тебя есть, будет моим.
Они думали, что я сломаюсь, но не знали, с кем связались. Я — жена генерала. И я не прощаю предателей. Никогда.
Открываю и дверь и вижу на кровати — они. Он в расстегнутой генеральской рубашке, при всех орденах. И она — в моем халате.
— Ой, — тянет она, — а мы, кажется, заказывали еду, но не бабу в возрасте.
Виктор дергается, пытается подняться. Его медали звенят.
— Лена? Это не то, что ты думаешь!
Она кладет руку ему на плечо. Демонстративно. Глядя мне в глаза.
— Может, объяснишь своей жене, кто теперь главная женщина в твоей жизни?
Я смотрю на нее. На мой браслет с гравировкой «Моей единственной. Навсегда» на ее запястье.
— Ты никто. Ты просто старая жена, которую он уже год как не замечает. Витюша на мне женится. Все, что у тебя есть, будет моим.
Они думали, что я сломаюсь, но не знали, с кем связались. Я — жена генерала. И я не прощаю предателей. Никогда.
Я стою у приоткрытой двери кабинета Германа и слышу стоны, которые врезаются в мой мозг раскалёнными гвоздями, один за другим, не оставляя ни единого шанса на спасительное непонимание или ошибку восприятия. Приехала распечатать документы — у меня дома сломался принтер, который я откладывала починить уже три недели, и теперь именно он, кусок бездушного пластика, стал моим личным Иудой, приведшим меня сюда в самый неподходящий момент моей жизни.
***
Толкаю дверь шире, и Герман сидит на своём кожаном кресле, этом кресле, которое я выбирала вместе с ним, а теперь это кресло стало сценой для самого банального, самого пошлого, самого унизительного спектакля, какой только можно вообразить. На нём, раскинувшись так, будто имеет на это право, сидит Катя из бухгалтерии и я вижу, как её длинные, наманикюренные пальцы с идеальным красным лаком сжимают плечи моего мужа....
***
Толкаю дверь шире, и Герман сидит на своём кожаном кресле, этом кресле, которое я выбирала вместе с ним, а теперь это кресло стало сценой для самого банального, самого пошлого, самого унизительного спектакля, какой только можно вообразить. На нём, раскинувшись так, будто имеет на это право, сидит Катя из бухгалтерии и я вижу, как её длинные, наманикюренные пальцы с идеальным красным лаком сжимают плечи моего мужа....
Мой бывший муж думал, что я останусь нищей и безропотно уйду в закат? Нет уж! Я вскрыла его сейф, забрала то, что принадлежит мне по праву, и наняла адвоката-акулу, чтобы вытрясти из этого подлеца каждую копейку. А перед уходом я подмешала в его драгоценный шампунь крем для депиляции — пусть любуется своей лысиной в зеркале и вспоминает, как потерял настоящую женщину
В книге вас ждет:
🔥неунывающая умница героиня
🔥властный-герой-м#@#к
🔥взрослый дети, у которых на все свое мнение
🔥предательство
🔥ХЭ для героини, потому что она умницаи красотка!
В книге вас ждет:
🔥неунывающая умница героиня
🔥властный-герой-м#@#к
🔥взрослый дети, у которых на все свое мнение
🔥предательство
🔥ХЭ для героини, потому что она умницаи красотка!
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Знаю. Поэтому и выбрал его.
— Что — выбрал?
— День. Ты дала мне жизнь в этот день. Пусть в этот день я её и возьму. В свои руки.
— С другой.
— С другой. У меня будет сын.
— У тебя есть я, — говорит наша дочь.
— Это другое, Ника. Дочь — это дочь, а сын — это наследник.
— Почему так быстро? До пятницы.
— Потому что тянуть незачем. Срок — четыре месяца. Всё должно быть оформлено до родов.
— Она знает, что у тебя моя почка?
— Она знает, что у меня будет сын.
Телефон вспыхивает. Он берёт трубку при мне. При дочери.
— Да, малыш. Почти закончил. Еду. Что? Гранаты? Заеду.
— «Закончил», — повторяю я. — Это ты про меня.
— Не надо сцен, Влада. Ты сильная. Ты справишься.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Знаю. Поэтому и выбрал его.
— Что — выбрал?
— День. Ты дала мне жизнь в этот день. Пусть в этот день я её и возьму. В свои руки.
— С другой.
— С другой. У меня будет сын.
— У тебя есть я, — говорит наша дочь.
— Это другое, Ника. Дочь — это дочь, а сын — это наследник.
— Почему так быстро? До пятницы.
— Потому что тянуть незачем. Срок — четыре месяца. Всё должно быть оформлено до родов.
— Она знает, что у тебя моя почка?
— Она знает, что у меня будет сын.
Телефон вспыхивает. Он берёт трубку при мне. При дочери.
— Да, малыш. Почти закончил. Еду. Что? Гранаты? Заеду.
— «Закончил», — повторяю я. — Это ты про меня.
— Не надо сцен, Влада. Ты сильная. Ты справишься.
Один звонок в службу МЧС меняет жизни двоих людей, чьи пути разошлись одиннадцать лет назад. Елизавета оказалась в ловушке на дне глубокого ущелья: открытый перелом, проливной дождь и скалы, готовые обрушиться в любой момент. Единственный, кто может её спасти, – Егор. Человек, которого она когда-то любила больше жизни и которого возненавидела за предательство.
Оказавшись отрезанными от мира в тесном пространстве каньона, им приходится столкнуться лицом к лицу не только с опасностью, но и с призраками прошлого. Годы молчания, недосказанность и старые обиды всплывают наружу. Смогут ли они простить друг друга, когда на кону стоит жизнь? И какую тайну Елизавета хранила все эти годы, скрыв от Егора самое дорогое, что у неё есть?
Оказавшись отрезанными от мира в тесном пространстве каньона, им приходится столкнуться лицом к лицу не только с опасностью, но и с призраками прошлого. Годы молчания, недосказанность и старые обиды всплывают наружу. Смогут ли они простить друг друга, когда на кону стоит жизнь? И какую тайну Елизавета хранила все эти годы, скрыв от Егора самое дорогое, что у неё есть?
Он вернулся в мою жизнь, чтобы её разрушить. Когда-то мы были счастливы вместе, пока он не уехал в столицу. Я не поехала с ним в никуда, ведь моя жизнь была устроена здесь. Через год я столкнулась с ним в своём офисе. Он нагло врёт, что вернулся, чтобы возобновить отношения. Но я то знаю - у него ничего не получилось в столице, и теперь он хочет мою должность. Никаких вторых шансов предателю!
— Спорим, ты не устоишь? — бросает Макс.
Наклоняюсь чуть ближе.
Совсем чуть-чуть.
Его взгляд на мгновение падает на мои губы.
Ага.
Вот так.
— Спорим, мажор.
Макс Ветров привык получать всё, что захочет. Я привыкла рассчитывать только на себя. У мажора дорогая машина, деньги и уверенность, что перед его улыбкой невозможно устоять. У меня — учёба, работа в баре и проблемы, о которых ему лучше ничего не знать.
Наш первый спор он проиграл. И, конечно, потребовал реванш.
Теперь у него месяц, чтобы заставить меня уступить.
Но Макс ещё не знает: я не планирую проигрывать.
И я пока не понимаю, что в этой игре опаснее — уступить ему или однажды понять, что наш спор давно перестал быть игрой.
Наклоняюсь чуть ближе.
Совсем чуть-чуть.
Его взгляд на мгновение падает на мои губы.
Ага.
Вот так.
— Спорим, мажор.
Макс Ветров привык получать всё, что захочет. Я привыкла рассчитывать только на себя. У мажора дорогая машина, деньги и уверенность, что перед его улыбкой невозможно устоять. У меня — учёба, работа в баре и проблемы, о которых ему лучше ничего не знать.
Наш первый спор он проиграл. И, конечно, потребовал реванш.
Теперь у него месяц, чтобы заставить меня уступить.
Но Макс ещё не знает: я не планирую проигрывать.
И я пока не понимаю, что в этой игре опаснее — уступить ему или однажды понять, что наш спор давно перестал быть игрой.
— Это курьер. Доставка на имя Соколова Тимура Артемьевича, — раздался из динамика скучающий голос.
— Поднимайтесь.
Молодой парень в униформе протянул мне плотный планшет для росписи и передал в руки тяжелую, матовую черную коробку, перевязанную широкой бархатной лентой винного цвета.
Потянув за кончик, я сняла крышку.
Внутри, на подушке из черного шелка, лежала стопка плотных прямоугольников из прозрачного акрила. Я взяла первый в руки и не поверила своим глазам.
Годы брака, беспощадные процедуры ЭКО, и я получаю приглашение на свадьбу мужа с другой. Но разве ему не нужно прежде развестись со мной?
— Поднимайтесь.
Молодой парень в униформе протянул мне плотный планшет для росписи и передал в руки тяжелую, матовую черную коробку, перевязанную широкой бархатной лентой винного цвета.
Потянув за кончик, я сняла крышку.
Внутри, на подушке из черного шелка, лежала стопка плотных прямоугольников из прозрачного акрила. Я взяла первый в руки и не поверила своим глазам.
Годы брака, беспощадные процедуры ЭКО, и я получаю приглашение на свадьбу мужа с другой. Но разве ему не нужно прежде развестись со мной?
— Сергею только не звоните. И жене его тоже. Машину до вечера сделаете?
Я смотрю на собственный внедорожник, который только что привезли в мой автосервис после аварии.
Потом — на незнакомую женщину.
— С женой сложнее. Это я.
Мой муж — полковник. Двадцать один год брака, двое детей и, как выяснилось, восемь месяцев есть любовница.
Он уже пообещал ей новый дом, деньги и даже часть моего бизнеса.
Есть только одна проблема.
Мой автосервис ему никогда не принадлежал.
И кажется, после развода эвакуатор понадобится совсем не мне.
Я смотрю на собственный внедорожник, который только что привезли в мой автосервис после аварии.
Потом — на незнакомую женщину.
— С женой сложнее. Это я.
Мой муж — полковник. Двадцать один год брака, двое детей и, как выяснилось, восемь месяцев есть любовница.
Он уже пообещал ей новый дом, деньги и даже часть моего бизнеса.
Есть только одна проблема.
Мой автосервис ему никогда не принадлежал.
И кажется, после развода эвакуатор понадобится совсем не мне.
Выберите полку для книги