Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Вот так встреча, Алена. Твой сын разбил стекло моей машины… и почему-то чертовски похож на меня. Сколько ему лет?
— Шесть, — вру я, глядя в темные глаза своего бывшего.
— Мне семь, — хмурится сын.
— И мне, — тут же добавляет дочка, не привыкшая врать.
Взгляд Аскерова медленно темнеет.
Он смотрит на близнецов. Потом на меня.
И я понимаю: семь лет моей тайной спокойной жизни только что закончились.
Я скрыла от миллиардера Марата Аскерова двойную тайну.
Ведь тогда мне четко дали понять: серьезные отношения ему не нужны, а от «балласта» он привык избавляться деньгами.
Теперь Марат Аскеров — спонсор нашей школы. И он узнал правду о детях.
— Вы переезжаете ко мне, — чеканит Марат, отрезая мне пути к отступлению. — И только попробуй что-нибудь выкинуть, Алена.
Его взгляд не оставляет сомнений: права на отказ у меня нет.
— Шесть, — вру я, глядя в темные глаза своего бывшего.
— Мне семь, — хмурится сын.
— И мне, — тут же добавляет дочка, не привыкшая врать.
Взгляд Аскерова медленно темнеет.
Он смотрит на близнецов. Потом на меня.
И я понимаю: семь лет моей тайной спокойной жизни только что закончились.
Я скрыла от миллиардера Марата Аскерова двойную тайну.
Ведь тогда мне четко дали понять: серьезные отношения ему не нужны, а от «балласта» он привык избавляться деньгами.
Теперь Марат Аскеров — спонсор нашей школы. И он узнал правду о детях.
— Вы переезжаете ко мне, — чеканит Марат, отрезая мне пути к отступлению. — И только попробуй что-нибудь выкинуть, Алена.
Его взгляд не оставляет сомнений: права на отказ у меня нет.
— Что у вас с Таисией, сын?
— Ничего серьезного.
— Это безответственно. Полагаю, Валеевых не очень устраивает, что ты решил «поматросить и бросить» их единственную дочь.
Тая Валеева — как Барби. Охрененная, стройная блондинка с шелковистыми волосами до пояса. Её тело идеальное, мягкое и податливое, а что там внутри? Об этом не думал!..
— Ну, и что ты предлагаешь? — усмехаюсь. — Я её не люблю.
— Женись, а любовь придет…
— Отец… Помнишь, ты говорил, что просто физически не в силах полюбить другую женщину, кроме мамы?
— Помню, — он по-доброму улыбается. — Я однолюб.
В голове возникает образ красивой брюнетки. Запретный образ, мучительный. Потом снова Валееву представляю. Это как из огня в прохладную водичку окунуться.
— Я тоже однолюб, — киваю, поднимаясь. — Но, если это принципиально, могу жениться на Валеевой.
— Ничего серьезного.
— Это безответственно. Полагаю, Валеевых не очень устраивает, что ты решил «поматросить и бросить» их единственную дочь.
Тая Валеева — как Барби. Охрененная, стройная блондинка с шелковистыми волосами до пояса. Её тело идеальное, мягкое и податливое, а что там внутри? Об этом не думал!..
— Ну, и что ты предлагаешь? — усмехаюсь. — Я её не люблю.
— Женись, а любовь придет…
— Отец… Помнишь, ты говорил, что просто физически не в силах полюбить другую женщину, кроме мамы?
— Помню, — он по-доброму улыбается. — Я однолюб.
В голове возникает образ красивой брюнетки. Запретный образ, мучительный. Потом снова Валееву представляю. Это как из огня в прохладную водичку окунуться.
— Я тоже однолюб, — киваю, поднимаясь. — Но, если это принципиально, могу жениться на Валеевой.
— Твоя дочь беременна, — говорю подруге во время дружеской встречи наших семей.
— Что?! От кого? — в ужасе шепчет она.
Я пристально смотрю на своего мужа Тараса, с которым прожила двадцать пять лет.
— От Тараса.
Любовнице моего мужа двадцать. Я знаю её с пелёнок. Она дочь наших лучших друзей. Но…
Самое страшное я узнаю позже… Потому что Тарас предал не только меня…
— Что?! От кого? — в ужасе шепчет она.
Я пристально смотрю на своего мужа Тараса, с которым прожила двадцать пять лет.
— От Тараса.
Любовнице моего мужа двадцать. Я знаю её с пелёнок. Она дочь наших лучших друзей. Но…
Самое страшное я узнаю позже… Потому что Тарас предал не только меня…
Меня продают в жёны самому опасному бандиту города. Обманом. Вместо моей сестры.
Гурам светит белозубой улыбкой. Золотая цепь звенит на мощной шее. А его грубая рука смыкается вокруг моего горла.
— Подчиняйся.
Но ужас наступает в миг, когда Гурам раскрывает ложь.
Гурам светит белозубой улыбкой. Золотая цепь звенит на мощной шее. А его грубая рука смыкается вокруг моего горла.
— Подчиняйся.
Но ужас наступает в миг, когда Гурам раскрывает ложь.
Один из самых влиятельных и опасных мужчин Москвы, отец моего жениха Тамерлан Рамилов только что притянул меня к себе, сковав обручем рук. Я давлюсь от шока!
- Со мной ваш сын встречался! Не смущает это?!
- Не смущает. Дамиру нужно повзрослеть. Он путает хотелки и рациональность. - Тамерлан слишком близко, - Сын просто не знает, что с тобой делать. А я знаю, малышка. Мне ты подходишь больше. Ваш будущий брак- утопия. А как любовнице он не даст тебе того, что дам я…
- Вы себя слышите?! Ваш сын хотел видеть меня своей женой! То, что вы делаете, аморально!
Он гортанно смеется. Словно бы я что-то нелепое выдала сейчас.
- Ты не создана для семьи, Маргарита. Ты не мирный тыл за спиной мужчины. Ты женщина для страсти и дикости… Такие, как ты, мечтают быть покоренными настоящими мужчинами… Ты можешь со мной воевать сколько влезет, девочка-война… Но я каждый раз буду побеждать… И тебе будет это нравиться...
- Пусти меня! Я не играю в такие игры!
Он усмехается.
- Зато я играю!
- Со мной ваш сын встречался! Не смущает это?!
- Не смущает. Дамиру нужно повзрослеть. Он путает хотелки и рациональность. - Тамерлан слишком близко, - Сын просто не знает, что с тобой делать. А я знаю, малышка. Мне ты подходишь больше. Ваш будущий брак- утопия. А как любовнице он не даст тебе того, что дам я…
- Вы себя слышите?! Ваш сын хотел видеть меня своей женой! То, что вы делаете, аморально!
Он гортанно смеется. Словно бы я что-то нелепое выдала сейчас.
- Ты не создана для семьи, Маргарита. Ты не мирный тыл за спиной мужчины. Ты женщина для страсти и дикости… Такие, как ты, мечтают быть покоренными настоящими мужчинами… Ты можешь со мной воевать сколько влезет, девочка-война… Но я каждый раз буду побеждать… И тебе будет это нравиться...
- Пусти меня! Я не играю в такие игры!
Он усмехается.
- Зато я играю!
— Мне вас рекомендовали как лучшего юриста, — произносит девушка. — Сказали, вы умеете решать даже очень сложные семейные ситуации.
— Умею, — соглашаюсь я. — Но обычно начинаю с того, что ко мне приходит сам участник сложной семейной ситуации, а не его вдохновленная представительница.
— Я не представительница. И вы мне совсем не помогли, как юрист.
— Вы не назвали ни одного конкретного факта, чтобы вам можно было помочь, — отвечаю я. — Вы только очень красиво сообщили, что у вас любовь, а у чужого брака — препятствие в виде жены.
— Если бы вы правда были профессионалом, вы бы уже поняли, о ком я говорю.
— Не исключено, — говорю ровно. — Но телепатия все еще не входит в стоимость консультации. Поэтому давайте без театра. Имя.
— А зачем вам имя?
— Затем, что я не консультирую анонимные страдания.
— Я пришла просто узнать общую ситуацию.
— Прекрасно. И у общей ситуации есть имя?
— Илья Анатольевич Валентэй.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж…
— Умею, — соглашаюсь я. — Но обычно начинаю с того, что ко мне приходит сам участник сложной семейной ситуации, а не его вдохновленная представительница.
— Я не представительница. И вы мне совсем не помогли, как юрист.
— Вы не назвали ни одного конкретного факта, чтобы вам можно было помочь, — отвечаю я. — Вы только очень красиво сообщили, что у вас любовь, а у чужого брака — препятствие в виде жены.
— Если бы вы правда были профессионалом, вы бы уже поняли, о ком я говорю.
— Не исключено, — говорю ровно. — Но телепатия все еще не входит в стоимость консультации. Поэтому давайте без театра. Имя.
— А зачем вам имя?
— Затем, что я не консультирую анонимные страдания.
— Я пришла просто узнать общую ситуацию.
— Прекрасно. И у общей ситуации есть имя?
— Илья Анатольевич Валентэй.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж…
Его мать швырнула мне в лицо две купюры. На аборт. Я оставила деньги в грязи и ушла, прижимая ладонь к животу. Через семь с лишним лет мужчина, который бросил меня после первой ночи, стал моим начальником. Я узнала его по голосу. Он посмотрел на меня и предложил познакомиться. Дома меня ждала дочь с его глазами. И я скорее снова останусь ни с чем, чем позволю ему забрать моего ребенка.
- Ты не достойна Булата. Грязная шармута, наглая ведьма, дворняжка. Ему не нужна ни ты, ни твой ребёнок!
- Оставьте меня в покое. Я никуда не уйду, я дождусь моего мужа!
- Булата? Что ж, он скоро приедет, привезёт свою настоящую жену. У него был никях вчера.
- Что?
Я вышла замуж за властного кавказца, который хотел получить меня любой ценой. Я не хотела его любить. Я знала, что ничем хорошим это не закончится.
Я сказала ему, что люблю, а потом узнала, что он женился на другой, а меня и моего сына приказал вышвырнуть на улицу.
Что ж. Я ушла. Я выжила. Я стала свободной и независимой. А через пять лет жизнь снова свела на вместе и тогда я сделала свой ход конём.
Моя жена предала меня и сбежала, а через пять напротив окна моего кабинета появился огромный билборд. На нём улыбающийся парнишка. И надпись.
«С днём рождения, сынок. Мы могли бы отпраздновать его вместе с твоим отцом, но он от нас отказался. Пусть видит, каким ты вырос, Булат!»
- Оставьте меня в покое. Я никуда не уйду, я дождусь моего мужа!
- Булата? Что ж, он скоро приедет, привезёт свою настоящую жену. У него был никях вчера.
- Что?
Я вышла замуж за властного кавказца, который хотел получить меня любой ценой. Я не хотела его любить. Я знала, что ничем хорошим это не закончится.
Я сказала ему, что люблю, а потом узнала, что он женился на другой, а меня и моего сына приказал вышвырнуть на улицу.
Что ж. Я ушла. Я выжила. Я стала свободной и независимой. А через пять лет жизнь снова свела на вместе и тогда я сделала свой ход конём.
Моя жена предала меня и сбежала, а через пять напротив окна моего кабинета появился огромный билборд. На нём улыбающийся парнишка. И надпись.
«С днём рождения, сынок. Мы могли бы отпраздновать его вместе с твоим отцом, но он от нас отказался. Пусть видит, каким ты вырос, Булат!»
Муж пригласил меня на собственную свадьбу и спокойно сообщил, что рядом с ним теперь будет другая женщина. Я должна была улыбнуться, принять его выбор и остаться его первой женой, потому что он был уверен, что моя любовь выдержит всё.
Только в ту ночь я поняла, что не смогу делить человека, которому отдала столько лет своей жизни. Поэтому я всё-таки пришла на его свадьбу в чёрном платье и красном платке, вышла танцевать перед ним и вложила в этот танец всю боль, которую не позволила себе показать.
Он ещё не знал, что это был не танец примирения, а моё прощание.
Только в ту ночь я поняла, что не смогу делить человека, которому отдала столько лет своей жизни. Поэтому я всё-таки пришла на его свадьбу в чёрном платье и красном платке, вышла танцевать перед ним и вложила в этот танец всю боль, которую не позволила себе показать.
Он ещё не знал, что это был не танец примирения, а моё прощание.
– Прости, красавица, опоздал.
Ирина Ласточкина – блондинка с кудряшками, плохим зрением и медленно начинающимся кризисом личности. Она привыкла спасать детей, разбираться с родителями и жить по расписанию. Но когда в её жизни появляется Владимир Теремков – профессиональный боксёр, разведённый отец и человек, который не умеет разговаривать с собственной дочерью, – всё расписание летит к чертям.
– А-а… Вы хотите быть репетитором.
– Я не собираюсь быть репетитором!
– Не скромничайте, Ирина Леонидовна. Я заплачу, хорошо заплачу.
Сможет ли она перевоспитать этого боксёра или придётся бросить эту идею?
– Знаете, что я думаю? Вы, Ирина Леонидовна, слишком много на себя берёте.
Ирина Ласточкина – блондинка с кудряшками, плохим зрением и медленно начинающимся кризисом личности. Она привыкла спасать детей, разбираться с родителями и жить по расписанию. Но когда в её жизни появляется Владимир Теремков – профессиональный боксёр, разведённый отец и человек, который не умеет разговаривать с собственной дочерью, – всё расписание летит к чертям.
– А-а… Вы хотите быть репетитором.
– Я не собираюсь быть репетитором!
– Не скромничайте, Ирина Леонидовна. Я заплачу, хорошо заплачу.
Сможет ли она перевоспитать этого боксёра или придётся бросить эту идею?
– Знаете, что я думаю? Вы, Ирина Леонидовна, слишком много на себя берёте.
Выберите полку для книги