Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

— Шов правда будет красивый?
Он на секунду замер. Потом повернулся ко мне через плечо, уже стоя в дверях:
— Ты через месяц его сама не найдешь.
И вышел. А я осталась лежать, глядя в белый потолок и чувствуя, как в груди разливается странное, незнакомое тепло. Он был резким. Циничным. Острым, как скальпель, которым он орудует.
Но почему-то мне хотелось, чтобы он вернулся.

Кто бы мог подумать, что после травмы на работе я попаду в руки хирурга-красавчика. Жёсткого и циничного, но какого же привлекательного… И выписываться из больницы мне вовсе не захочется.
Зато захочется узнать этого кавказского хирурга как можно ближе…

— Тише, на нас смотрят.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.

Говорят, от любви до ненависти один шаг. Но Вера и Марк знали: от ненависти до любви — тоже. Иногда эти чувства идут рука об руку, переплетаясь, как корни старого дерева.
Он был её врагом — потому что пришёл разрушить то, что она любила.
Он стал её любовником — потому что разрушил стены, которые она выстроила вокруг своего сердца.
Он остался её любовью — потому что оказался единственным, кто увидел в ней не слабость, а силу.
Иногда, просыпаясь по утрам в их доме у озера, Вера смотрела на спящего Марка и думала: как же странно устроена жизнь. Тот, кого ты больше всего ненавидел, может стать тем, кого ты любишь больше всех.
Нужно только не бояться. Не бояться столкнуться. Не бояться признать свою ошибку. Не бояться полюбить врага.
Потому что иногда враг — это просто тот, кто ещё не стал твоим домом.

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

Но счастье оказалось хрупким. Через неделю после той ночи Елизавета нашла в кабинете Кирилла документы, которые перевернули всё.
Это были отчёты его юристов. Датируемые ещё до их свадьбы. Из них следовало, что Кирилл знал о проблемах её отца задолго до того, как предложил сделку. Более того — он сам спровоцировал эти проблемы, скупив долги компании Морозовых через подставные фирмы.
Елизавета сидела на полу его кабинета, держа в руках бумаги, и чувствовала, как мир рушится во второй раз. Всё было ложью. Его забота, его нежность, его признание в любви — всё это было частью плана. Он не спас её семью. Он загнал её в ловушку.
Когда Кирилл вошёл в кабинет и увидел её с документами, его лицо побледнело.
— Лиза...
— Не смей, — она встала, и её голос был ледяным. — Не смей называть меня так.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить? Что ты разрушил мою семью, чтобы получить меня? Что вся эта свадьба, этот брак, эти ночи — всё это было расчётом?
— Нет! — он шагнул к ней.

Ей было больно, ее ломало, она теряла человеческий облик от ревности, но стоило ему поманить ее, стоило ему жестко взять ее — и она прощала всё. Она была готова ползать перед ним на коленях, лишь бы он не забирал у нее эти крохи внимания.

Слеза, холодная и горькая, скатилась по ее щеке, упав на бедро.

Она пустила в свое сердце человека, который не просто растоптал его. Он нагадил внутри, вытер ноги и оставил ее убирать за ним грязь. Она сама дала ему эту власть. Сама подписала контракт на собственное уничтожение. И самое страшное заключалось в том, что прямо сейчас, сидя в разгромленном кабинете, раздавленная и униженная, она знала: если вечером он позвонит и прикажет приехать к нему, она поедет.

Виолета закрыла лицо руками и беззвучно завыла, раскачиваясь на краю стола. Ломка только начиналась.

Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у

Три года идеального брака. Накопления на квартиру, мечты о ребёнке, планы на будущее.
А потом под сиденьем его машины я нашла чужой телефон. И сообщение: «Любимый, малыш так похож на тебя. Купи смесь по дороге».
— У меня есть сын. Ему три дня, — спокойно сказал муж. — Собирай вещи и съезжай к вечеру. Мне теперь нужно содержать настоящую семью.
Он забрал все деньги. Высадил меня на обочине. Был уверен, что я сломлюсь.
Он не знал, что на тесте в моей сумочке — две розовых полоски. И что случайная встреча с мужчиной, который привык защищать, а не предавать, изменит всё.

Но счастье оказалось хрупким.
Через две недели после той ночи Анна пришла в больницу и узнала, что ночью Волков провёл операцию без её ведома. Сложную, экспериментальную. Пациент выжил — но с осложнениями.
Она нашла его в ординаторской. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она.
Он поднял голову. Глаза были красными.
— Не было времени. Пациент умирал.
— Ты мог подождать несколько часов.
— Мог. Но шансов было бы меньше.
— Максим, мы договаривались!
— Я знаю. Прости.
— Прости — это не достаточно. Ты снова рискуешь.
— Я спасаю жизни!
— Ты играешь в бога!
Они смотрели друг на друга, и Анна видела, как в его глазах борются усталость, гордость, вина.
— Я не могу остановиться, — тихо сказал он. — Даже если хочу. Там, — он кивнул в сторону палат, — люди. Каждый день. И каждый из них — чья-то мать, чей-то отец, чей-то ребёнок. Я не могу пройти мимо.
— Но ты не один! Есть другие хирурги. Есть команды. Есть протоколы.
— Протоколы не спасают...

Юлия попадает в список турнира по настольному теннису по нелепой служебной рассылке — а уходит с него с забытой детской мечтой о творчестве, годовой премией для всего отдела и человеком, который научил её не бояться проигрывать.