Книги по тегу «запретные чувства»: ""

– Ты сломал мою жизнь!!! Из–за тебя я целый год посещала психолога, торчала в своей комнате как в тюрьме и в итоге, бросила универ и переехала жить к отцу, которого видела только по видеосвязи!!!
Ксюха ткнула пальцем в никуда и отлепила мокрые волосы, прилипшие к губам. Засмотрелся на нее как пацан.
– А чего ты хотела, твою мать? Сладкой жизни после того, что нам обоим пришлось пережить?
Я поскользнулся на гребаной гальке и широко развел руки, спрашивая «чего?».
– О, «мы»? Серьезно, Слепцов? Скажи мне, как же ты травмировался? М? – оглядела меня внимательно, нервно улыбнулась. – Не вижу перед собой сломанного раненого мальчика. Только конченого урода, сколотившего банду и…
Замолкла. Посмотрела за мою спину. Я обернулся. К нам двигался ее отец с дюжиной парней с пушками…

— Почему ты меня не отталкиваешь? — едва уловимо дышит мне в шею. — Ты все еще его жена, а я его друг...
— Отпусти меня… — сглатываю, мой голос дрожит.
— Я не могу… — признается сокрушенно. — Должен, но не могу…

Узнав об измене мужа, я решилась на крайность: переспала с его лучшим другом, чтобы отомстить и восстановить девичью гордость. Одна ночь — таким был уговор. Но мы не учли, что у этой ночи могут быть последствия.

Отношения между врачом и пациенткой — полное и безоговорочное табу. Багиров выучил это наизусть ещё на первом курсе медунивера.
Главврач областной психиатрички, кандидат наук с многолетней частной практикой, Тимур Айдарович Багиров думал, что способен увидеть насквозь любую душу.
Кроме своей.
Профессиональная этика дала по мозгам и отрикошетила пулей в сердце, когда он в каком-то захудалом баре спас молодую женщину от панической атаки.
***
Перед глазами плывёт. Я вижу лес, вижу свои руки в стальных браслетах колючей проволоки, кровь на снегу…
Это всего лишь воспоминания. Это не по-настоящему.
Не помогает.
Чей-то силуэт загораживает мне обзор.
- Посмотри на меня! Что пила? Ела?
Это же не он?! Нет. Это какой-то другой мужик. Большой, чернявый, страшный. Здоровенный, как лось. Я боюсь его.
- Успокойся, я врач. Так, у нас с тобой гипервентиляция лёгких. Смотри на меня. На счет «раз» начинаешь вдыхать. Медленно...

— Прошу! — Цепляюсь за лучшего друга моего мужа, умоляю его севшим от волнения голосом. — Не рассказывай. Нельзя ему знать.
— Предлагаешь молчать? Не сказать лучшему другу правду?
— Но... Ведь было темно. Я не знала, что это ты…
— Мы должны рассказать. Могут быть последствия…

Беременность...

Мой брак трещит по швам. Муж предложил пожить отдельно. Но...
В День его рождения решаю устроить любимому сюрприз. Проникаю в его спальню. В кромешной темноте отдаюсь ему так, как никогда раньше. Но...
Все летит к чертям, лишь только зажигается свет!

Потому что в постели мужа я оказываюсь с его лучшим другом.

— Да на твоём лице написано: «МАЖОР!». Мерзкий, скользкий и жестокий Илья Лютаев – сын богатеньких родителей. Ты смотрел, как твои дружки меня унижают и наслаждался, — цедила крошечная блондинка, стреляя в меня искрами карих глаз. — Я для тебя обычная поломойка! Бродяжка и лимита…
— Мышка, а на твоём лице я вижу правду... Ты же готова душу продать лишь бы прикоснуться ко мне, — я наклонился и прикусил мочку её уха, получая в ответ протяжный стон. — Не дерзи мне, девочка…
— А то что, Лютаев? Купишь меня? Как делаешь со всем, что не можешь получить по согласию?
— О, нет... Покупают то, что продается. А ты, я смотрю, раздаешь свою ненависть бесплатно… И мне это нравится!

Илья Лютаев привык побеждать. На льду ему нет равных, а девушки готовы ради него на всё. Его мир — лёд, деньги и всеобщее обожание. Её мир — запах хлорки, унижение и одна тайна.
Он хотел её приручить. Она - выбросить его из сборной.
Но что если это любовь, как в сказке?

Еще вчера я была наследницей гостиничной империи, сегодня — нищая сирота в доме турецкого партнера отца. Теперь я живу под одной крышей с его внуком, которого ненавижу с детства…
Он смотрит на меня черным, порочным взглядом и даже не скрывает, что ждет бедную русскую сиротку, попавшую в его лапы…
-Я буду называть тебя Кулькедиси… Пепелина… За белоснежный цвет волос, - усмехается, наступая и наматывая прядь на палец,- никто теперь тебя не защитит от меня. Будешь моей игрушкой… Куколкой, которой я отныне буду распоряжаться… Добро пожаловать в турецкую сказку, Золушка...

Я никогда не думала о нём как о мужчине - пока не проснулась в его постели.
Он вернулся из армии возмужавшим, наглым и чертовски притягательным.
Младший брат моей лучшей подруги смотрит на меня так, будто я уже его. И кажется, моё «нельзя» его вообще не волнует.
Но между нами - разница в возрасте, бывший муж и страх потерять единственную подругу. У нас нет ни единого шанса... Или он готов сжечь всё ради одного «да»?

Она для меня — абсолютный запрет. Харам.
Дочь женщины, занявшей место моей матери. Чужачка в моём доме. Хитростью получившая мою фамилию.
— Я не вещь, чтобы меня отдали замуж без моего согласия!
— Значит, мне, как махраму, придётся тебя сломать, — мой голос — сталь. — Сделать покорной и послушной будущему мужу.
Мой долг — сохранить её для другого. Сберечь честь семьи.
Но её губы — вишнёвый яд, который я жажду попробовать. А в дерзких синих глазах — огонь, который я хочу потушить. Или разжечь до пожара.
Ненавижу её. Хочу её. Одновременно.
И это сводит меня с ума.

Меня вышвырнули на улицу. Девятнадцать, ни денег, ни жилья, только рюкзак за плечами. А через час меня уже заталкивают в тонированный внедорожник. Напротив сидит Он. Дмитрий Корф. Миллиардер. Затворник. Муж моей покойной матери, которого я видела три раза в жизни.

— Ты будешь жить у меня, — говорит он тоном, не терпящим возражений.
— Что? Нет! С какой стати?
— Это не обсуждается.
Я швыряю в стену его дурацкую дизайнерскую вазу. Осколки разлетаются по белому ковру. Он даже бровью не ведет. Только смотрит своим ледяным взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

— Еще одна истерика, — тихо говорит он, припечатывая меня к стеклянной стене, — и я приставлю к тебе охрану в комнату. Будет сидеть под дверью круглосуточно. Смотреть, как ты спишь. Как в душ ходишь.

Золотая клетка захлопнулась. Но этот ледяной король даже не подозревает, что клетка может стать моим оружием.

— Нет! Нет! — причитаю, в панике таращась на парня. — Ты не можешь... — все слова забываю.
Это караул!
Мой сводный брат — мой же сексолог!
— Мне передали, тебе помощь нужна, сестрёнка, — и так скалится, что хочется по губам ему треснуть или поцеловать.
Господи!
Какой ужас!
— Я требую другого врача! — истерично взвизгиваю.
— Поздно, я уже разработал практику для работы с твоей... неудовле... С твоими зажимами и блоками.
— Что? Какая ещё практика?
— Очень горячая. И сексуальная.