Читать и слушать книги
Утром выхожу из подъезда и мне навстречу бросается молодая девушка.
— Я беременна от вашего мужа. И у нас есть сын. Ему два года.
Восемь лет брака. Пять протоколов ЭКО. Я всегда справлялась молча и считала это силой. Только когда жизнь разлетелась на части за одни сутки, я поняла — есть разница между силой и терпением. И я слишком долго путала одно с другим.
— Я беременна от вашего мужа. И у нас есть сын. Ему два года.
Восемь лет брака. Пять протоколов ЭКО. Я всегда справлялась молча и считала это силой. Только когда жизнь разлетелась на части за одни сутки, я поняла — есть разница между силой и терпением. И я слишком долго путала одно с другим.
Агата влюблена в Дмитрия Фомина сколько себя помнит. Ей 19. Ему 38. Он – друг отца. Мужчина, для которого она всегда будет просто дочерью его приятеля. Но как объяснить сердцу, что чувства под запретом? Каждый его взгляд – пытка. Случайное касание – удар током. Она задыхается в этой любви, балансируя на грани между нежностью и одержимостью. Где заканчивается любовь и начинается безумие? И что страшнее – потерять его или потерять себя?
Что делать миллиардеру, которого приняли за бомжа? Раскрыть карты и разрушить иллюзию? Или сыграть по новым правилам?
Мой круиз с девчонками должен был стать идеальным побегом: незабываемые приключения, релакс, а главное, амнезия на тему бывшего мужа. Но, как это часто бывает, жизнь подкинула сюрприз. Стоило мне столкнуться с бывшим боссом в аэропорту, как все планы полетели к чертям. В итоге - мы вдвоем пропустили отплытие лайнера и застряли в Амасре. А вишенкой на торте стало известие о беременности, которое настигло меня через две недели после возвращения. Похоже, судьба решила, что мне мало приключений!
Его молчание возбуждает сильнее признаний. Его слабость пугает больше возможной вины.
Пять лет назад девушку вокалиста рок-группы «Взрыв тишины» нашли мёртвой. Дело закрыли. Виктор Лютый продолжил собирать стадионы.
Журналистка Мила получает доступ за кулисы — три дня рядом с ним. Официально — восторженный репортаж. На самом деле — шанс узнать, что случилось.
Но чем ближе она к правде, тем опаснее становится её собственное притяжение к человеку, которого все считают убийцей.
Психологическая драма с элементами детектива. Для тех, кто ищет честные книги о сложных отношениях, травме и исцелении.
В романе затрагиваются тяжёлые темы: насилие, эмоциональная и психологическая зависимость, травма, самоповреждение. Присутствует нецензурная брань.
Ключевые слова: психологическая драма, детектив, рок-музыка, сильная героиня, современная проза.
Пять лет назад девушку вокалиста рок-группы «Взрыв тишины» нашли мёртвой. Дело закрыли. Виктор Лютый продолжил собирать стадионы.
Журналистка Мила получает доступ за кулисы — три дня рядом с ним. Официально — восторженный репортаж. На самом деле — шанс узнать, что случилось.
Но чем ближе она к правде, тем опаснее становится её собственное притяжение к человеку, которого все считают убийцей.
Психологическая драма с элементами детектива. Для тех, кто ищет честные книги о сложных отношениях, травме и исцелении.
В романе затрагиваются тяжёлые темы: насилие, эмоциональная и психологическая зависимость, травма, самоповреждение. Присутствует нецензурная брань.
Ключевые слова: психологическая драма, детектив, рок-музыка, сильная героиня, современная проза.
— Ну что, тепло ли тебе, девица?
Она трясется от холода, смотрит на меня огромными глазищами и хлопает белыми от инея ресницами.
— Дед Мороз… — идиотская улыбка растекается по губам, а взгляд плывет.
— Очнись, Чудина, — встряхиваю за плечи и помогаю подняться. — Ты не в сказку попала. А я не…
На языке крутится столько мата, но приходится говорить
— Ты понимаешь, что натворила? Я как идиот бегаю по лесу и ищу тебя вместо того, чтобы спасать реального потеряшку.
— А я что не реальная?
Влад Стужев — лучший поисковик отряда. Холодный, собранный, бескомпромиссный. Он привык работать четко, слаженно и никогда не теряет голову.
Настя Чудина — блогер, волонтер и стихийное бедствие, свалившееся на него без предупреждения.
От ее репортажа зависит судьба всего поисково-спасательного отряда «Ориентир Надежды».
Современная ромком-адаптация «Морозко», где мороз кусается, чувства оттаивают, и один неправильный шаг меняет все.
Она трясется от холода, смотрит на меня огромными глазищами и хлопает белыми от инея ресницами.
— Дед Мороз… — идиотская улыбка растекается по губам, а взгляд плывет.
— Очнись, Чудина, — встряхиваю за плечи и помогаю подняться. — Ты не в сказку попала. А я не…
На языке крутится столько мата, но приходится говорить
— Ты понимаешь, что натворила? Я как идиот бегаю по лесу и ищу тебя вместо того, чтобы спасать реального потеряшку.
— А я что не реальная?
Влад Стужев — лучший поисковик отряда. Холодный, собранный, бескомпромиссный. Он привык работать четко, слаженно и никогда не теряет голову.
Настя Чудина — блогер, волонтер и стихийное бедствие, свалившееся на него без предупреждения.
От ее репортажа зависит судьба всего поисково-спасательного отряда «Ориентир Надежды».
Современная ромком-адаптация «Морозко», где мороз кусается, чувства оттаивают, и один неправильный шаг меняет все.
– Я хочу развод.
– Развод, – повторил это слово как плохую шутку. – Да куда ты пойдешь, Ника? Серьезно. Куда?
– Это моя забота.
– Твоя забота. Ты вообще понимаешь, как ты живешь? Квартира – моя. Машина – моя. Отпуск в Италии, шуба в шкафу, клиника, где ты зубы лечишь – все это кто оплачивал?
– Я работала все пять лет.
– Работала! Консультантом. За свои, копейки ты бы снимала комнату где-нибудь на окраине. Я дал тебе жизнь, Ника. А ты что дала мне?
Я молчала. Не потому что не знала, что ответить. А потому что знала: что бы я ни сказала – он уже решил, чем это закончится.
– Ничего, – ответил сам. – Скучная, вечно со своей работой и своими принципами. Думаешь, я не знал, что ты придешь сегодня с тортиком и своей новостью? – Предсказуемая как часы. Пять лет одно и то же.
– Развод, – повторил это слово как плохую шутку. – Да куда ты пойдешь, Ника? Серьезно. Куда?
– Это моя забота.
– Твоя забота. Ты вообще понимаешь, как ты живешь? Квартира – моя. Машина – моя. Отпуск в Италии, шуба в шкафу, клиника, где ты зубы лечишь – все это кто оплачивал?
– Я работала все пять лет.
– Работала! Консультантом. За свои, копейки ты бы снимала комнату где-нибудь на окраине. Я дал тебе жизнь, Ника. А ты что дала мне?
Я молчала. Не потому что не знала, что ответить. А потому что знала: что бы я ни сказала – он уже решил, чем это закончится.
– Ничего, – ответил сам. – Скучная, вечно со своей работой и своими принципами. Думаешь, я не знал, что ты придешь сегодня с тортиком и своей новостью? – Предсказуемая как часы. Пять лет одно и то же.
- Ты стала дико скучной, Лиза! Вечно в своих этих мечтаниях, каких-то воспоминаниях! Но я знаю, как спасти наш брак. Ты можешь выбрать себе нового мужика, я даже слова не скажу. А мне дашь пожить год свободно!
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
Алиса просыпается в старой родительской квартире, где время будто остановилось восемь лет назад. Только вот жизнь, которую она помнит – реальна?
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
Сзади подходит Максим. Он не касается меня сразу. Я чувствую его тепло спиной, слышу его ровное дыхание. Его руки медленно, почти церемониально опускаются на мои плечи. Большие, сильные пальцы начинают разминать зажатые мышцы, движутся к шее. Каждое прикосновение — не ласка, а утверждение права. Права на меня. На эту новую меня, которую он создал.
— Виктория, — произносит он мое новое имя, голос звучит низко и вибрирующе. — Риммы нет и не будет, пока мы не победим. Будет победа, будет «виктория», и Виктория исчезнет. До тех пор она вместо тебя. Не дрогнешь?
— Виктория, — произносит он мое новое имя, голос звучит низко и вибрирующе. — Риммы нет и не будет, пока мы не победим. Будет победа, будет «виктория», и Виктория исчезнет. До тех пор она вместо тебя. Не дрогнешь?
Выберите полку для книги