Читать и слушать книги

Вера стояла в дверях в пижаме, сонно потирая глаза. Затем увидела Максима.
– Папа! – она с радостью подбежала к нему.
– Здравствуй, милая. – Максим подхватил её на руки. – Поедешь со мной?
– Поеду, а куда? Соня тоже поедет?
– Нет, Соня останется с мамой. А ты пока поживёшь со мной и с...
Катя сделала шаг к ней:
– Верочка, милая, ты меня не помнишь? Я твоя родная мама.
Вера испуганно посмотрела на неё:
– Нет! Моя мама вот! – она показала на меня.
– Нет, солнышко, – Катя подошла ближе. – Твоя мама – это я. Я тебя родила. А Лена... тётя Лена просто присматривала за тобой, пока меня не было.
Услышав слова Кати, Вера начала изворачиваться на руках Максима, громко рыдая при этом. Боясь уронить ребёнка, он поставил её на пол. Вера подбежала ко мне, слёзы из её глаз текли, не переставая, она прижималась ко мне, всхлипывая, её маленькое тельце дрожало от страха.
– Мамочка! – с надрывом говорила она. – Не отдавай меня этой тёте. Мамочка, любимая, прошу тебя! Я не хочу с ней.

— Володя... — томно зовет женский голос.
— Еще устриц? — хохочет Трубецкой.
— Не хочу устриц...
— А кого хочешь? — спрашивает мой муж.
Ну все! Достаточно!
— Ой, — наконец, блондинка замечает меня в дверном проеме.
— Маргарита, — выдохнул Володя и с опаской посмотрел на меня. — Я все объясню...
— Подонок! — выдохнула я и двинулась на них.
***
Муж решил, что я потеряла память и забыла о его измене. Как бы не так!

– Ну, здравствуй, Алёна.
– И тебе привет, – отзываюсь холодно. – До свидания, Егор Александрович.
Он преграждает мне путь.
– Куда собралась? – усмехается. – К своему зэку?
– Не понимаю, о чём ты, – цежу.
Егор смотрит сверху вниз и упирается рукой в стену рядом с моей головой.
– О чём я? – рычит. – О том, что ты врала с самого начала. Любовь у тебя была. Друг сердечный на «зоне». Ну как, хорошо с ним живёшь? – кивает на мой потрёпанный пуховик.
– Отлично.
Что он несёт?
Но я не собираюсь оправдываться.
Мне нужно домой.
К моей Мышке.
– Ты пахнешь курами и навозом. – Егор принюхивается. – Как низко ты пала. Или вернулась на своё место?
Задыхаюсь от гнева.
Дверь снова распахивается.
Топот маленьких ног.
А затем на Егора налетает раскрасневшаяся от холода Мышка и своим детским голоском кричит:
– Отойди, противный дядька! Это – моя мама!..

— Нам нужно поговорить о наших детях, — незнакомец кладет передо мной папку.
Я глупо улыбаюсь. С виду успешный бизнесмен, но на самом деле сумасшедший.
— У меня нет детей, — развожу руками.
Я бесплодна к сожалению.
В клинике, где хранились мои яйцеклетки, случился несчастный случай. Мне выплатили компенсацию, но шансов стать мамой у меня больше нет.
— Я знаю, — его взгляд скользит по моему лицу и замирает на губах, — ваш биоматериал не был испорчен, он был использован. У нас трое прекрасных детей.
— Этого не может быть!
— Детям нужна мама! Двадцать четыре на семь, как положено. Делить тебя мы не будем, так что свадьбу придется отменить, — он указал на мое помолвочное кольцо.

— Вадим Тимофеевич, не знаете, как так вышло, что я вдруг стала замужней? — стараюсь говорить спокойным, ровным голосом, хотя внутри всё клокочет от еле сдерживаемой злости.
— Ах да! Валентина, совсем забыл сказать. Пока вы были в больнице, нас поженили. Мальчишки не против.

Ещё бы они были против!
Босс просто-напросто купил внимание и любовь моих сыновей. Купил, как привык покупать всё в этом мире. И только я пытаюсь сопротивляться ему. Его напору.
Правда, чем чаще босс слышит “нет”, тем решительнее его действия.

— Я её всю жизнь ждал.
От этих слов я вздрогнула. Слышала их, понимала смысл, но мозг отказывался воспринимать. Всю жизнь ждал?
— А мы? — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Наш брак? Аська?
Он смотрел на меня не отводя взгляда.
— Вы были… перевалочным пунктом.
Он сказал это так легко, не задумываясь, явно от сердца. Честно признался, что все это время думал о другой. Жил со мной, строил семью, спал…
— Я пытался ее забыть, — он говорил спокойно, почти равнодушно. — Ты была рядом. Хорошая и… правильная, с такими женщинами, как ты, строят семьи.
***
Семнадцать лет брака и развод после предательства мужа. Я хотела, чтобы он понял, кого потерял и вернулся. А когда он действительно понял, оказалось...

Что может быть общего между примерной отличницей и парнем с тёмным прошлым?
Таня никогда не пересекалась с такими, как Кирилл. Он — воплощение запретного плода: притягательный и опасный, окружённый пугающей репутацией. Его прошлое окутано мраком, а компания внушает страх даже самым смелым.
Но за маской плохого парня скрывается человек с невероятной глубиной души. Когда их пути пересекаются, Таня обнаруживает, что под внешней грубостью таится ранимая натура, способная на искренние чувства и глубокие мысли.
Новогодняя ночь способна изменить всё.

Через неделю мы переезжаем в новый дом.
Я стою посреди комнаты, окружённая горами зимних вещей, и впервые в жизни разбираю коробки почти с удовольствием.
Методично проверяю карманы старого пальто мужа – и вдруг нахожу то, что разрушает мою жизнь в одну секунду.
Сначала – рисунок. Детский, сложенный вчетверо. Дом, солнце, три фигурки. И подпись корявым почерком: «Папа, мама и я».
У нас с Виктором нет детей. Пять лет попыток. Два выкидыша. Больницы, врачи, слёзы. И его слова: «Ты – моя семья. С детьми или без».
Я смотрю на рисунок и не могу дышать.
Лезу в другой карман. Квитанция из детского магазина – того самого, мимо которого я хожу каждый день и всегда отворачиваюсь от витрины с колясками. Зимний комбинезон, размер 116. Пять-шесть лет. Дата: 14 декабря – день, когда он был в «командировке».
Ноги не держат. Опускаюсь на пол.
В голове крутится одна мысль…
Кто она? Кто – мама на этом рисунке?

– Я люблю другую женщину.
Муж произносит эти слова так обыденно, так спокойно.
– Саша, ты что такое говоришь? – спрашиваю я тихо, продолжая улыбаться, потому что у меня просто в голове не укладывается то, что я услышала.
Муж делает глубокий вдох и словно ножом отрезает:
– Я не могу больше тянуть. Не могу… Прости меня, Надь. Сегодня не самый подходящий день, чтобы сказать правду, но… я больше не могу…
– Сегодня наша годовщина, Саш…
– Именно поэтому. Прости меня, Надь… прости… не могу больше терпеть эту фальшь… У меня другая семья… Марта ждет ребенка…
Я думала, что это боль, думала, что на этом мой мир рухнул, но вечером того же дня произошло то, что навсегда изменило нашу жизнь…

— А ну‑ка стоять! — рявкаю на своих оболтусов и пытаюсь сфокусировать зрение на объекте в гостиной. — Это что? — тычу пальцем в сторону сидящей на моём диване незнакомой девушки.
— Бать, ты только не нервничай… – начинает Кир
— Мы тут подумали, — подхватывает Яр.
— И решили…
— Она красивая…
— Молодая…
— Уже даже в свадебном платье!
— Яр, блин, — Кир, вероятно, уже подметил моё выражение лица и шикает на своего брата.
— Ой, да ну тебя, зануда! — Ярик машет на брата и каждое слово произносит возмущённым тоном моей мамы. — Мы её честно отбили. Замуж она выйти не успела, так что принимай, бать. Мы согласны!
***
Сложно быть отцом. А отцом-одиночкой в сотни раз сложнее! Я вернулся домой, в надежде, что мой последний воспитательный процесс принёс свои плоды, а он принёс мне ещё одну головную боль! Или может это моё спасение?