Книги в жанре «Любовные романы»
Три месяца назад я узнала, что муж мне изменил.
Я осталась — ради сына, десяти лет брака и надежды, что одна ошибка ещё не перечёркивает всю нашу жизнь.
А потом в неё снова вернулась Вероника — моя бывшая лучшая подруга и женщина, за которой Марк когда-то бегал два года.
— Давно вы общаетесь?
— Несколько месяцев.
— И ты мне не сказал?
— Да.
Марк уверяет, что между ними ничего нет.
Я очень хочу ему поверить. Только после измены доверие не возвращается по щелчку.
Особенно когда всю жизнь боишься, что тебя выбрали лишь потому, что другая однажды сказала «нет».
Я думала, хуже измены уже ничего быть не может.
Ошиблась.
Потому что теперь тайна есть уже у меня.
Я осталась — ради сына, десяти лет брака и надежды, что одна ошибка ещё не перечёркивает всю нашу жизнь.
А потом в неё снова вернулась Вероника — моя бывшая лучшая подруга и женщина, за которой Марк когда-то бегал два года.
— Давно вы общаетесь?
— Несколько месяцев.
— И ты мне не сказал?
— Да.
Марк уверяет, что между ними ничего нет.
Я очень хочу ему поверить. Только после измены доверие не возвращается по щелчку.
Особенно когда всю жизнь боишься, что тебя выбрали лишь потому, что другая однажды сказала «нет».
Я думала, хуже измены уже ничего быть не может.
Ошиблась.
Потому что теперь тайна есть уже у меня.
Вот так уедет у тебя муж на заработки в столицу нашей родины, а там возьмет и заведет себе любовницу! Ты к нему со всей душой, а он тебя за дверь выставляет. Куда податься? Поселилась я от безысходности у какого-то шибко богатого мужика. Олигарх наш, значит, на моря-океаны свалил, а я к нему. Временно. Пока не пойму, как дальше жить...
И что? Берет этот миллиардер и возвращается! Будто его тут сильно ждали…
Чего делать-то, бабоньки? Мужику, хоть и полтос, а выглядит отлично. И вообще, честно говоря, сильно сексуальный. Но меня считает за полную деревню (что в общем-то справедливо, не отрицаю), и я постоянно веду себя не так, как надо. А как надо? Почем мне знать… Красотой меня боженька не обделил, но манер высокосветских нет. Откуда им взяться-то? Все мои манеры – это на кассе не забыть пакет предложить, карту скидочную попросить и потом послать подальше… простите, вежливо поблагодарить и пожелать хорошего дня. Мало что ли? По-моему, вполне! Но олигарху, блин, подавай других манер..
И что? Берет этот миллиардер и возвращается! Будто его тут сильно ждали…
Чего делать-то, бабоньки? Мужику, хоть и полтос, а выглядит отлично. И вообще, честно говоря, сильно сексуальный. Но меня считает за полную деревню (что в общем-то справедливо, не отрицаю), и я постоянно веду себя не так, как надо. А как надо? Почем мне знать… Красотой меня боженька не обделил, но манер высокосветских нет. Откуда им взяться-то? Все мои манеры – это на кассе не забыть пакет предложить, карту скидочную попросить и потом послать подальше… простите, вежливо поблагодарить и пожелать хорошего дня. Мало что ли? По-моему, вполне! Но олигарху, блин, подавай других манер..
— Света, это ошибка! Не знаю, чего меня понесло!
— Понесло — это когда ветром сдуло панамку на пляже. А когда ты «танцуешь» звездулю на мои деньги — это измена и предательство.
— Света, хватит утрировать!
— Утрировать?! Знаешь, что, залетчик, забирай ка ты свою звездулю, и идите вы оба по дороге из желтого кирпича…
— Куда? — муж задает самый дебильный вопрос.
— К забору, милый... там это слово часто пишут, — произношу с хохотом. — Да и лучше не беси меня...
В подтверждение слов смотрю на тяжелую вазу.
Муж пятится спиной. Дверь за ним захлопывается.
Дальше, как в мелодраме: итальянские туфли, Кипр, шампанское, ночь на яхте и милые приключения...
И все это, потому что Света — не прощает. Она мстит. И делает это красиво...
— Понесло — это когда ветром сдуло панамку на пляже. А когда ты «танцуешь» звездулю на мои деньги — это измена и предательство.
— Света, хватит утрировать!
— Утрировать?! Знаешь, что, залетчик, забирай ка ты свою звездулю, и идите вы оба по дороге из желтого кирпича…
— Куда? — муж задает самый дебильный вопрос.
— К забору, милый... там это слово часто пишут, — произношу с хохотом. — Да и лучше не беси меня...
В подтверждение слов смотрю на тяжелую вазу.
Муж пятится спиной. Дверь за ним захлопывается.
Дальше, как в мелодраме: итальянские туфли, Кипр, шампанское, ночь на яхте и милые приключения...
И все это, потому что Света — не прощает. Она мстит. И делает это красиво...
🍇КНИГА ЗАВЕРШЕНА 🍇
ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Послушайте меня сюда, Наталья Викторовна, — его голос опустился до опасного, вкрадчивого шепота. — Мне глубоко плевать на вашу интеллектуальную собственность. Мне не нужны ваши кислые, пахнущие болотом дрожжи. Я не собираюсь пить ваше вино, и уж тем более — его производить.
— Ах вот как… — у меня перехватило дыхание.
— Именно так, — он сделал шаг вперед, заставляя меня невольно отступить на полшага. — Я — девелопер. Мой бизнес — это бетон, стекло и премиальный сервис. На месте этих полусгнивших бараков и ваших кривых кустов через два года будет стоять лучший спа-курорт в этом округе. Ваша земля — это золото. А то, что вы на ней выращиваете — это сельскохозяйственное недоразумение, которое приносит государству только убытки и головную боль.
— Недоразумение?! — у меня от возмущения задрожали губы. — Мой дед эту «Легенду» сорок лет выводил! Наша лоза на этих склонах пережила сухой закон, перестройку и бандитов!
ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Послушайте меня сюда, Наталья Викторовна, — его голос опустился до опасного, вкрадчивого шепота. — Мне глубоко плевать на вашу интеллектуальную собственность. Мне не нужны ваши кислые, пахнущие болотом дрожжи. Я не собираюсь пить ваше вино, и уж тем более — его производить.
— Ах вот как… — у меня перехватило дыхание.
— Именно так, — он сделал шаг вперед, заставляя меня невольно отступить на полшага. — Я — девелопер. Мой бизнес — это бетон, стекло и премиальный сервис. На месте этих полусгнивших бараков и ваших кривых кустов через два года будет стоять лучший спа-курорт в этом округе. Ваша земля — это золото. А то, что вы на ней выращиваете — это сельскохозяйственное недоразумение, которое приносит государству только убытки и головную боль.
— Недоразумение?! — у меня от возмущения задрожали губы. — Мой дед эту «Легенду» сорок лет выводил! Наша лоза на этих склонах пережила сухой закон, перестройку и бандитов!
— Ты никогда не станешь женой моему сыну, — говорит отец жениха.
И у меня внутри всё обрывается.
А в следующую секунду этот опасный и властный мужчина подходит ко мне, обнимает за талию, буквально вдавливает в себя.
— Сын не заслужил такой красоты, — шепчет мне на ухо отец моего жениха, — он найдёт себе новую невесту, а тебя я заберу себе.
Пытаюсь вырваться из его объятий, шепчу в ужасе:
— Прекратите… ваш сын в соседней комнате…
Мужчина лишь улыбается и… впивается мои губы.
Так сильно, так горячо, что у меня сводит живот.
— Какая нежная, — хрипло говорит отец жениха, скользит руками по моему телу, — придётся отбить тебя у сына...
И у меня внутри всё обрывается.
А в следующую секунду этот опасный и властный мужчина подходит ко мне, обнимает за талию, буквально вдавливает в себя.
— Сын не заслужил такой красоты, — шепчет мне на ухо отец моего жениха, — он найдёт себе новую невесту, а тебя я заберу себе.
Пытаюсь вырваться из его объятий, шепчу в ужасе:
— Прекратите… ваш сын в соседней комнате…
Мужчина лишь улыбается и… впивается мои губы.
Так сильно, так горячо, что у меня сводит живот.
— Какая нежная, — хрипло говорит отец жениха, скользит руками по моему телу, — придётся отбить тебя у сына...
«Это не я неполноценный. Это ты бракованная».
Он сказал это спокойно. Почти ласково — как говорят о погоде. А через несколько часов я узнала, что измена — это ещё не самое страшное.
Одиннадцать лет я была ему верной женой. Семь с половиной из них — молча носила на себе его тайну, позволяла его матери называть пустой меня и ни разу не сказала правды. Я привела в дом двоих детей из детского дома, брата и сестру, которых не дала разлучить, и поверила, что у них наконец есть отец.
А потом на его телефон пришло сообщение: «А в таком наряде меня накажет мой полковник?» И я открыла переписку. И узнала, зачем на самом деле этот человек когда-то позволил мне взять чужих детей. Узнала, что он давал другим ту нежность, которую перестал давать мне. Что беременна не я — беременна другая. И что теперь у него будет, как он написал, «настоящий, родной ребёнок».
Он думал, что выставил нас за дверь.
Он ещё не знал, что дверь за ним впервые закрыла я.
Он сказал это спокойно. Почти ласково — как говорят о погоде. А через несколько часов я узнала, что измена — это ещё не самое страшное.
Одиннадцать лет я была ему верной женой. Семь с половиной из них — молча носила на себе его тайну, позволяла его матери называть пустой меня и ни разу не сказала правды. Я привела в дом двоих детей из детского дома, брата и сестру, которых не дала разлучить, и поверила, что у них наконец есть отец.
А потом на его телефон пришло сообщение: «А в таком наряде меня накажет мой полковник?» И я открыла переписку. И узнала, зачем на самом деле этот человек когда-то позволил мне взять чужих детей. Узнала, что он давал другим ту нежность, которую перестал давать мне. Что беременна не я — беременна другая. И что теперь у него будет, как он написал, «настоящий, родной ребёнок».
Он думал, что выставил нас за дверь.
Он ещё не знал, что дверь за ним впервые закрыла я.
— Ася, сколько я говорила, нельзя брать подарки у чужих! — крикнула я, резко ускоряя шаг.
Мужчина, протягивающий моей дочери шоколадку, медленно поднялся, обернулся, и я задохнулась.
— А я не чужой. Да, доченька? — муж, от которого мы сбежали, дьявольски улыбнулся.
Он нас нашёл.
— Мама, мама, смотри! — дочка восторженно висела у него на шее. — Папочка приехал!
Я забрала дочку и уехала от мужа, не в силах терпеть его измены. И теперь он приехал забрать нашу дочь, чтобы наказать меня за желание развестись. Но просчитался — не думал, что за дочь я уничтожу любого.
Мужчина, протягивающий моей дочери шоколадку, медленно поднялся, обернулся, и я задохнулась.
— А я не чужой. Да, доченька? — муж, от которого мы сбежали, дьявольски улыбнулся.
Он нас нашёл.
— Мама, мама, смотри! — дочка восторженно висела у него на шее. — Папочка приехал!
Я забрала дочку и уехала от мужа, не в силах терпеть его измены. И теперь он приехал забрать нашу дочь, чтобы наказать меня за желание развестись. Но просчитался — не думал, что за дочь я уничтожу любого.
И пусть тебе двадцать, а ему тридцать четыре, ты просто студентка, а он известный миллионер, и ваша первая встреча совсем не задалась, так как он почти сбил тебя машиной, а потом ещё обвинил во всех своих бедах, а ты почти спасла его жизнь.
Просто нужно правильно расставить знаки, особенно, если скоро новый год, и по-другому уже никак!
***
"От его неморгающего взгляда напротив, кажется, леденею больше, чем от холода, что свободно проникает в салон авто.
Слышу вдалеке родные звуки сирены скорой помощи.
- Это за вами. Вам нужно зафиксировать шею, так как почему-то ваши подушки безопасности не сработали, и травма шеи вполне возможна.
- Имя?
После вопроса пострадавшего мужчины непонимающе уставилась на него.
- Имя твоё? - грубо повторяет он.
- Зачем? – на его очевидную недоброжелательность я импульсивно напрягаюсь.
- Мне же надо знать на кого подавать в суд.
- Какого чёрта?..."
Просто нужно правильно расставить знаки, особенно, если скоро новый год, и по-другому уже никак!
***
"От его неморгающего взгляда напротив, кажется, леденею больше, чем от холода, что свободно проникает в салон авто.
Слышу вдалеке родные звуки сирены скорой помощи.
- Это за вами. Вам нужно зафиксировать шею, так как почему-то ваши подушки безопасности не сработали, и травма шеи вполне возможна.
- Имя?
После вопроса пострадавшего мужчины непонимающе уставилась на него.
- Имя твоё? - грубо повторяет он.
- Зачем? – на его очевидную недоброжелательность я импульсивно напрягаюсь.
- Мне же надо знать на кого подавать в суд.
- Какого чёрта?..."
До выхода из парка оставалось каких-то пару сотен метров, когда я услышала детский плач, тихий и отчаянный, от которого заныло сердце. Замерев на месте, прислушалась. И ещё толком не успев сообразить что к чему, повернула в нужную сторону.
На лавочке, под тем самым дубом, где я когда-то ела мороженое, сидела рыжеволосая девочка лет пяти, сжимая в руках большое яблоко. Слёзы катились по её щекам, но малышка их словно не замечала.
- Привет, солнышко, - осторожно произнесла, присев перед крохой на колени, стараясь при этом не напугать ребёнка. - У тебя что-то случилось?
Я уже собиралась спросить, где её родители, когда вскинув заплаканное личико, на котором тут же появилась счастливая улыбка, она наклонилась вперёд, внезапно обняв меня за шею.
- Мама, мамочка, миленькая, родная, - захлёбываясь рыданиями, шептала малышка, уткнувшись мне в плечо, - наконец-то я тебя нашла.
Она цеплялась за меня так отчаянно, с такой силой и затаённой надеждой, что отстраниться я просто не смогла.
На лавочке, под тем самым дубом, где я когда-то ела мороженое, сидела рыжеволосая девочка лет пяти, сжимая в руках большое яблоко. Слёзы катились по её щекам, но малышка их словно не замечала.
- Привет, солнышко, - осторожно произнесла, присев перед крохой на колени, стараясь при этом не напугать ребёнка. - У тебя что-то случилось?
Я уже собиралась спросить, где её родители, когда вскинув заплаканное личико, на котором тут же появилась счастливая улыбка, она наклонилась вперёд, внезапно обняв меня за шею.
- Мама, мамочка, миленькая, родная, - захлёбываясь рыданиями, шептала малышка, уткнувшись мне в плечо, - наконец-то я тебя нашла.
Она цеплялась за меня так отчаянно, с такой силой и затаённой надеждой, что отстраниться я просто не смогла.
– Ты врываешься в мой кабинет, отвлекаешь от дел и просишь представлять интересы твоей клиентки? – не поверил своим ушам Андрей Гордин.
– Да, – подтвердила я.
– Почему сама её не возьмёшь? Ты прослыла лучшим адвокатом по бракоразводным процессам, – ухмылялся он, не забыв добавить, – после меня, разумеется.
– Я не могу быть адвокатом этой женщины.
– Почему? – подозрительно нахмурился.
– Адвокатская этика не позволяет. Клиентка – жена моего бывшего мужа.
Андрей ходил вокруг меня, прожигал взглядом, мучил ожиданием. Оказавшись за спиной, приблизился и прошептал на ухо низким, опасным голосом:
– Возможно, я соглашусь. Но ты должна будешь кое-что сделать.
– Что? – спросила я настороженно.
– Ты переспишь со мной.
Адвокатская этика не позволяет мне браться за дело клиентки – нынешней жены моего бывшего мужа, с которым мы развелись восемь лет назад. Андрей Гордин – самый циничный, бессердечный адвокат. Он пойдёт на всё, чтобы выиграть дело. И помочь мне сможет только он.
– Да, – подтвердила я.
– Почему сама её не возьмёшь? Ты прослыла лучшим адвокатом по бракоразводным процессам, – ухмылялся он, не забыв добавить, – после меня, разумеется.
– Я не могу быть адвокатом этой женщины.
– Почему? – подозрительно нахмурился.
– Адвокатская этика не позволяет. Клиентка – жена моего бывшего мужа.
Андрей ходил вокруг меня, прожигал взглядом, мучил ожиданием. Оказавшись за спиной, приблизился и прошептал на ухо низким, опасным голосом:
– Возможно, я соглашусь. Но ты должна будешь кое-что сделать.
– Что? – спросила я настороженно.
– Ты переспишь со мной.
Адвокатская этика не позволяет мне браться за дело клиентки – нынешней жены моего бывшего мужа, с которым мы развелись восемь лет назад. Андрей Гордин – самый циничный, бессердечный адвокат. Он пойдёт на всё, чтобы выиграть дело. И помочь мне сможет только он.
Выберите полку для книги