Книги в жанре «Любовные романы»
Я думала, что этот ночной рейс будет рутинной поездкой: продать квартиру, навестить могилу мамы, увидеть старую подругу. Но судьба подкинула мне попутчика — наглого, молодого, самоуверенного Мишу. Мы играли в опасную игру, где правда перемешалась с ложью, а каждый взгляд обжигал. Я не хотела поддаваться, но его руки, его голос, его зелёные глаза сломали все мои барьеры. Та ночь в купе перевернула меня — я впервые почувствовала себя живой. Утром я сбежала, оставив его на перроне. Но город детства приготовил мне главный сюрприз: Миша оказался сыном моей подруги Даши. Теперь мне придётся смотреть в глаза человеку, с которым я разделила самое интимное, и выбирать между прошлым, настоящим и неожиданным чувством, которое не спрашивает возраста. Я не искала любви — она нашла меня в стучащих колёсах поезда. И теперь я не знаю, смогу ли снова отпустить его. Или он уже стал моей судьбой?
— Ты мне изменяешь, Баграт. Я видела всё собственными глазами!
Он сидел за рулём.
Холодный, властный, закрытый. До дрожи.
— Твоя мать рассказала правду. Ты подал на развод! У нас был не настоящий брак, а фиктивный. И я об этом не знала!
Он не повернулся.
— Ты меня никогда не любил, да? — по щекам потекли слёзы, было так больно, что не хотелось жить. — Я была для тебя игрушкой. Куклой, с которой ты решил поиграть и выбросить!
Он резко ударил по тормозам.
— Я не сирота, да? Мои родители оставили мне огромное состояние, а ты ждал, пока мне исполнится двадцать два, и тогда всё, что принадлежит мне, станет твоим. И твоей любовницы! Верно? Ответь мне! Скажи хоть что-нибудь, Баграт!
Он хлопнул дверью. Сел в машину охраны. И уехал…
Бросил меня одну, на холоде, в слезах.
Мужчина, который однажды исполнил самую заветную мечту девочки-сироты.
Мужчина, которого этого девочка полюбила так сильно, что не могла без него дышать!
Но правда оказалась хуже лжи.
А через минуту раздался взрыв…
Он сидел за рулём.
Холодный, властный, закрытый. До дрожи.
— Твоя мать рассказала правду. Ты подал на развод! У нас был не настоящий брак, а фиктивный. И я об этом не знала!
Он не повернулся.
— Ты меня никогда не любил, да? — по щекам потекли слёзы, было так больно, что не хотелось жить. — Я была для тебя игрушкой. Куклой, с которой ты решил поиграть и выбросить!
Он резко ударил по тормозам.
— Я не сирота, да? Мои родители оставили мне огромное состояние, а ты ждал, пока мне исполнится двадцать два, и тогда всё, что принадлежит мне, станет твоим. И твоей любовницы! Верно? Ответь мне! Скажи хоть что-нибудь, Баграт!
Он хлопнул дверью. Сел в машину охраны. И уехал…
Бросил меня одну, на холоде, в слезах.
Мужчина, который однажды исполнил самую заветную мечту девочки-сироты.
Мужчина, которого этого девочка полюбила так сильно, что не могла без него дышать!
Но правда оказалась хуже лжи.
А через минуту раздался взрыв…
❗️ЗАВЕРШЕННЫЙ РАССКАЗ. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА❗️
Только бы не сорвались!
Господи, пожалуйста. Куда угодно.
Пикантная деталь моего гардероба падает...
На пустую тарелку.
Точно перед гостем.
Красиво.
Почти дизайнерская подача.
От отчаяния я решилась попробовать дурацкую примету: повесила белье на люстру.
И, кажется, сработало! Только вот очень неожиданным образом!
Только бы не сорвались!
Господи, пожалуйста. Куда угодно.
Пикантная деталь моего гардероба падает...
На пустую тарелку.
Точно перед гостем.
Красиво.
Почти дизайнерская подача.
От отчаяния я решилась попробовать дурацкую примету: повесила белье на люстру.
И, кажется, сработало! Только вот очень неожиданным образом!
Муж выставил из дома, выделив мне только дом его бабушки.
- Не согласна на это, тогда просто уходи, делить нам нечего, всё не наше!
Пришлось согласиться, теперь у меня новая жизнь, рыжие волосы, собственное дело, огурчики, от которых клиенты готовы драться у калитки и девиз по жизни: больше никаких мужиков!
Только как это втемяшить в голову ему – высокому, наглому, красивому до безобразия. Ведь в его лексиконе, кажется, слово «нет» просто не существует!
- Не согласна на это, тогда просто уходи, делить нам нечего, всё не наше!
Пришлось согласиться, теперь у меня новая жизнь, рыжие волосы, собственное дело, огурчики, от которых клиенты готовы драться у калитки и девиз по жизни: больше никаких мужиков!
Только как это втемяшить в голову ему – высокому, наглому, красивому до безобразия. Ведь в его лексиконе, кажется, слово «нет» просто не существует!
- Грязная шарри! Сгубила нашего племянника!
- Подлая змея, забить её камнями!
- Нет, надо лишить её возможности рожать!
Сумасшедшая свекровь и её гадюки-сёстры обвинили меня в том, что я отравила своего мужа, так как не хотела рожать ему сына.
Огромного труда мне стоит отбиться от взбешённой семьи Альдаровых, но впереди ждёт самый страшный кошмар... старший брат моего покойного мужа, жестокий горец по имени Хасан.
Человек, которого боится даже его семья...
- Говорят, мой брат не смог с тобой совладать, - усмехается Хасан, когда заходит ко мне в спальню и закрывает дверь изнутри, - а я обожаю непокорных девушек, Дина, и для тебя приготовил особое наказание...
- Подлая змея, забить её камнями!
- Нет, надо лишить её возможности рожать!
Сумасшедшая свекровь и её гадюки-сёстры обвинили меня в том, что я отравила своего мужа, так как не хотела рожать ему сына.
Огромного труда мне стоит отбиться от взбешённой семьи Альдаровых, но впереди ждёт самый страшный кошмар... старший брат моего покойного мужа, жестокий горец по имени Хасан.
Человек, которого боится даже его семья...
- Говорят, мой брат не смог с тобой совладать, - усмехается Хасан, когда заходит ко мне в спальню и закрывает дверь изнутри, - а я обожаю непокорных девушек, Дина, и для тебя приготовил особое наказание...
- Я буду первым, кто увидит твои слезы, Вера, я буду слизывать их с твоей кожи, уверен, они такие же сладкие, как твоя ненависть, - сказал Тагир, подходя ближе, - не этому мертвецу наслаждаться твоими страданиями. Твои муки мои, твои слезы, отчаяние и ненависть – мои.
- Из-за тебя я не пролью и слезинки, - процедила, вложив в голос всю свою ненависть.
- Посмотрим, - по губам Тагира скользнула ядовитая усмешка, - я возьму в жены твою сестру, дам ей свою фамилию, она родит мне наследников, я буду уважать ее, любить, а тебя оставлю при себе ручной зверюшкой, для удовлетворения потребностей, которые слишком унизительны для положения жены главы клана, для такого используют…
- Подстилок, - закончила моя сестра за Тагира, в ее глазах горело торжество.
- Из-за тебя я не пролью и слезинки, - процедила, вложив в голос всю свою ненависть.
- Посмотрим, - по губам Тагира скользнула ядовитая усмешка, - я возьму в жены твою сестру, дам ей свою фамилию, она родит мне наследников, я буду уважать ее, любить, а тебя оставлю при себе ручной зверюшкой, для удовлетворения потребностей, которые слишком унизительны для положения жены главы клана, для такого используют…
- Подстилок, - закончила моя сестра за Тагира, в ее глазах горело торжество.
— По твой вине, Злата, пострадал даже не я, а мои маленькие внучки, — грозно говорит мой новый сосед, генерал Сильницкий, — мало того, что девочки остались без родителей, теперь ещё и дома лишились!
Две рыжих девчушки робко выглядывают из-за ближайшего дерева.
Одна держит в руках плюшевые игрушки, другая – рыжего кота.
А я в ужасе смотрю на сурового мужчину и отвечаю:
— Это не моя вина… я не причастна к тому, что случилось…
Но грозный генерал неумолим.
— Ты – главная подозреваемая, и понесёшь наказание за то, что случилось, Злата…
Мужчина не успевает закончить, его опережает одна из девчушек.
— В наказание, Звата, ты будещь нащей мамой!
Две рыжих девчушки робко выглядывают из-за ближайшего дерева.
Одна держит в руках плюшевые игрушки, другая – рыжего кота.
А я в ужасе смотрю на сурового мужчину и отвечаю:
— Это не моя вина… я не причастна к тому, что случилось…
Но грозный генерал неумолим.
— Ты – главная подозреваемая, и понесёшь наказание за то, что случилось, Злата…
Мужчина не успевает закончить, его опережает одна из девчушек.
— В наказание, Звата, ты будещь нащей мамой!
🧨РОМАН ЗАКОНЧЕН! СКИДКА МАКСИМАЛЬНАЯ ТОЛЬКО ДВА ДНЯ! 🧨
— В Вашем возрасте, Вероника Павловна, женщины сидят с внуками. А вы приходите ко мне на собеседование?.
Я не поднимаю глаз. Кожей чувствую его тяжёлый, насмешливый взгляд.
Артём Волков, как хищник с многолетним стажем, чувствует мою уязвимость.
И все же поднимаю глаза как вызов.
Да, Босс красив — этого не отнять. Сорок восемь, а носит их так, будто годы ему к лицу.
— Может, вам не в помощники, а в монастырь, Вероника Павловна? По возрасту в самый раз. Вам сколько, сорок пять? Это уже срок. Срок что женщина отжила свое.
Мой начальник — самодовольный мужлан, который презирает разведенных одиноких женщин после сорока, а я как раз из таких. Но однажды, он целует меня в своем кабинете, чтобы не получить по лицу от мужа любовницы. И об этом узнает весь офис. С этого и начинается моя история…
— В Вашем возрасте, Вероника Павловна, женщины сидят с внуками. А вы приходите ко мне на собеседование?.
Я не поднимаю глаз. Кожей чувствую его тяжёлый, насмешливый взгляд.
Артём Волков, как хищник с многолетним стажем, чувствует мою уязвимость.
И все же поднимаю глаза как вызов.
Да, Босс красив — этого не отнять. Сорок восемь, а носит их так, будто годы ему к лицу.
— Может, вам не в помощники, а в монастырь, Вероника Павловна? По возрасту в самый раз. Вам сколько, сорок пять? Это уже срок. Срок что женщина отжила свое.
Мой начальник — самодовольный мужлан, который презирает разведенных одиноких женщин после сорока, а я как раз из таких. Но однажды, он целует меня в своем кабинете, чтобы не получить по лицу от мужа любовницы. И об этом узнает весь офис. С этого и начинается моя история…
— Катя, мне любовница положена по статусу. Это как приложение к моей солидной жизни.
Я замерла. Мне показалось, что я ослышалась.
— Ты сейчас бредишь, Сергей.
— Нет, Катенька, — он усмехнулся. — Так должно быть у любого мужика, который правит этой жизнью. А я — хозяин. Я — король. Я построил свою империю, и у меня свои законы. А ты, как и она — это дорогое приложение ко мне.
Я смотрела на него. На своего мужа. На человека, с которым прожила двадцать лет. И не узнавала его.
— У тебя что-то с головой, Сергей, — сказала я. — Ты сходишь с ума от денег и власти.
Он засмеялся. Громко, раскатисто, будто я рассказала хорошую шутку.
— Иди сделай кофе, — сказал он, перестав смеяться. — И не выделывайся, Катя.
Я стояла и смотрела на него. На этого мужчину. На короля, как он себя назвал. На хозяина жизни и чувствовала только одно — омерзение.
Я сложила немного вещей, взяла отложенные сто двадцать тысяч и ушла в никуда.
Я замерла. Мне показалось, что я ослышалась.
— Ты сейчас бредишь, Сергей.
— Нет, Катенька, — он усмехнулся. — Так должно быть у любого мужика, который правит этой жизнью. А я — хозяин. Я — король. Я построил свою империю, и у меня свои законы. А ты, как и она — это дорогое приложение ко мне.
Я смотрела на него. На своего мужа. На человека, с которым прожила двадцать лет. И не узнавала его.
— У тебя что-то с головой, Сергей, — сказала я. — Ты сходишь с ума от денег и власти.
Он засмеялся. Громко, раскатисто, будто я рассказала хорошую шутку.
— Иди сделай кофе, — сказал он, перестав смеяться. — И не выделывайся, Катя.
Я стояла и смотрела на него. На этого мужчину. На короля, как он себя назвал. На хозяина жизни и чувствовала только одно — омерзение.
Я сложила немного вещей, взяла отложенные сто двадцать тысяч и ушла в никуда.
— Почему мой муж ушёл с дежурства?
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
Выберите полку для книги