Читать и слушать книги
✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА!
✅ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
Одна свадьба, ставшая приговором. Мой отец продал меня как трофей. Мой жених видел во мне лишь красивую вещь. Я ждала конца, но небеса послали мне... его.
Тамерлан. Изгнанник. Зверь. Он украл меня прямо из-под венца, окропив мой подол кровью врагов. Он увез меня туда, где небо касается вершин, а закон — это сталь.
Нам не обещали долго и счастливо. Против нас — вековые традиции и ядовитая месть брошенной женщины. Впереди — лишь холодные скалы и танец на раскалённых углях.
Говорят, в его сердце нет места для нежности, но ради меня он готов сжечь этот мир до основания. А я готова сгореть в его огне, лишь бы не возвращаться в клетку.
✅ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
Одна свадьба, ставшая приговором. Мой отец продал меня как трофей. Мой жених видел во мне лишь красивую вещь. Я ждала конца, но небеса послали мне... его.
Тамерлан. Изгнанник. Зверь. Он украл меня прямо из-под венца, окропив мой подол кровью врагов. Он увез меня туда, где небо касается вершин, а закон — это сталь.
Нам не обещали долго и счастливо. Против нас — вековые традиции и ядовитая месть брошенной женщины. Впереди — лишь холодные скалы и танец на раскалённых углях.
Говорят, в его сердце нет места для нежности, но ради меня он готов сжечь этот мир до основания. А я готова сгореть в его огне, лишь бы не возвращаться в клетку.
Ева думала, что худшее позади: расставание, похмелье и самое важное собеседование в жизни. Но когда она врывается в кабинет генерального директора, опаздывая и с засосом на шее, перед ней сидит он — холодный, идеальный, невыносимо красивый Егор Волков. Тот самый мужчина из клуба, к которым она успела переспать, и он теперь её босс.
Запретный роман. Власть. Страсть.
И один вопрос: кто кого поставит на колени первым?
Запретный роман. Власть. Страсть.
И один вопрос: кто кого поставит на колени первым?
— Алина звонила, — говорю я.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
— Он с тобой только из жалости, — убеждала меня его бывшая. — Ему нужна настоящая, полноценная женщина, которая еще сможет ему родить, понимаешь? А на прошлой неделе… Он не сдержался. Его поцелуй кричал громче любых признаний. С тобой он в ловушке собственного благородства. Отпусти его, Саша.
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?
У входа в метро я остановилась.
— Антон.
— Да?
— Я не знаю, что делать с тем, что происходит.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— А нужно что-то делать?
— Наверное, нет. — Я помолчала. — Или нужно остановить, пока не поздно.
— Поздно, — сказал он тихо. — По-моему, уже поздно.
— Антон.
— Да?
— Я не знаю, что делать с тем, что происходит.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— А нужно что-то делать?
— Наверное, нет. — Я помолчала. — Или нужно остановить, пока не поздно.
— Поздно, — сказал он тихо. — По-моему, уже поздно.
– Что ты здесь делаешь? - спрашиваю бывшую, которая восстала перед моими глазами прямо во время свадебной фотосессии. - У тебя ребенок, два, три. Ого, поздравляю.
В один заход три. И кто же этот папаша герой? На кого она меня променяла?
И невинная просьба.
– Присмотри за ними.
– Кто папа с тем и оставляй. У меня свадьба, как видишь, - выдаю ей правду.
Да, я пытаюсь начать с белого листа.
– Вот я и оставляю. Всего лишь на час.
Целый час с детьми бывшей? Хотя, чем больше я смотрю на них, то в голове зарождаются подозрения.
– Дети, вы чьи?
– Мамины. А папа где-то шляется.
В один заход три. И кто же этот папаша герой? На кого она меня променяла?
И невинная просьба.
– Присмотри за ними.
– Кто папа с тем и оставляй. У меня свадьба, как видишь, - выдаю ей правду.
Да, я пытаюсь начать с белого листа.
– Вот я и оставляю. Всего лишь на час.
Целый час с детьми бывшей? Хотя, чем больше я смотрю на них, то в голове зарождаются подозрения.
– Дети, вы чьи?
– Мамины. А папа где-то шляется.
Я стояла за кулисами и смотрела, как мой муж помогает беременной любовнице подняться на сцену моего фонда.
— Многие из вас знают Веру как лицо нашего проекта, — продолжил он, и у меня внутри что-то обрушилось от этого “знают Веру”, будто я была уже не жена, а чужая сотрудница. — Но время перемен приходит даже в самые устойчивые системы. Люба — женщина, которая вдохновила меня начать жизнь честно. Без лжи.
— И с сегодняшнего дня, — закончил Глеб, — именно Любовь Миронова станет новым публичным куратором фонда.
Двадцать лет брака рушатся за один вечер — прямо на сцене благотворительного фонда, который я строила своими руками. Предательство, унижение и попытка вычеркнуть меня из собственной жизни становятся точкой невозврата. Но вместо того чтобы исчезнуть, я начну борьбу — за своё имя, своё дело и право больше никогда не быть чьей-то тенью.
— Многие из вас знают Веру как лицо нашего проекта, — продолжил он, и у меня внутри что-то обрушилось от этого “знают Веру”, будто я была уже не жена, а чужая сотрудница. — Но время перемен приходит даже в самые устойчивые системы. Люба — женщина, которая вдохновила меня начать жизнь честно. Без лжи.
— И с сегодняшнего дня, — закончил Глеб, — именно Любовь Миронова станет новым публичным куратором фонда.
Двадцать лет брака рушатся за один вечер — прямо на сцене благотворительного фонда, который я строила своими руками. Предательство, унижение и попытка вычеркнуть меня из собственной жизни становятся точкой невозврата. Но вместо того чтобы исчезнуть, я начну борьбу — за своё имя, своё дело и право больше никогда не быть чьей-то тенью.
— Ты где был? — я не выдерживаю, слова срываются сами, пока он стоит в дверях и даже не разувается.
Он медлит, снимает куртку, бросает взгляд мимо меня.
— На работе.
Я медленно вытираю мокрые руки о полотенце, смотрю прямо на него.
— Всю ночь?
Он молчит секунду. И этого хватает.
Я жила с ним, верила, терпела, прикрывала перед всеми и собой. Думала — просто тяжёлый период. Пока в больнице не услышала правду. Моя подруга. Его любовница. И ребёнок, который может быть от него.
Он уверен, что я никуда не денусь. Ошибся. Я больше не буду удобной. И теперь он пожалеет, что выбрал не меня.
Он медлит, снимает куртку, бросает взгляд мимо меня.
— На работе.
Я медленно вытираю мокрые руки о полотенце, смотрю прямо на него.
— Всю ночь?
Он молчит секунду. И этого хватает.
Я жила с ним, верила, терпела, прикрывала перед всеми и собой. Думала — просто тяжёлый период. Пока в больнице не услышала правду. Моя подруга. Его любовница. И ребёнок, который может быть от него.
Он уверен, что я никуда не денусь. Ошибся. Я больше не буду удобной. И теперь он пожалеет, что выбрал не меня.
– Мы были с тобой вместе, Катя. Но любви не было. Наш брак был ошибкой, — сказал муж. — С самого начала.
— Но у нас есть сын, — выдохнула. — У нас Стёпа.
Муж замолчал.
Опустил глаза.
И в этой паузе я поняла всё.
— Наш сын, — сказал Лева медленно, — тоже ошибка. Я не хочу больше жить с нелюбимой женщиной. Я хочу жить по-настоящему. Ты — просто была удобной, Катя. Ты дура, если поверила, что такой мужчина, как я, всерьез хотел быть с тобой. Ты никчемная. В отличие от твоей подруги.
Пятнадцать лет я была для него удобной.
И никчемной.
Я застала его с лучшей подругой прямо в нашу годовщину.
А на следующий день он привез ее в нашу квартиру и держал нас с сыном на лестнице, не пуская домой.
Он убил нашу семью.
И за это поплатится.
— Но у нас есть сын, — выдохнула. — У нас Стёпа.
Муж замолчал.
Опустил глаза.
И в этой паузе я поняла всё.
— Наш сын, — сказал Лева медленно, — тоже ошибка. Я не хочу больше жить с нелюбимой женщиной. Я хочу жить по-настоящему. Ты — просто была удобной, Катя. Ты дура, если поверила, что такой мужчина, как я, всерьез хотел быть с тобой. Ты никчемная. В отличие от твоей подруги.
Пятнадцать лет я была для него удобной.
И никчемной.
Я застала его с лучшей подругой прямо в нашу годовщину.
А на следующий день он привез ее в нашу квартиру и держал нас с сыном на лестнице, не пуская домой.
Он убил нашу семью.
И за это поплатится.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Я набираю в панике номер мужа. Сын пропал, не ночевал дома, сложный подросток.
Пальцы скользят по экрану, три раза попадаю не туда. Гудок.
— Алло?
Голос не его. Молодой, звонкий, чуть с хрипотцой. Женский. Я смотрю на экран. Рома. Номер мужа. Не ошиблась.
— Здравствуйте, — говорю я. — Мне нужен Рома.
— А вы кто?
Тишина. Одна секунда. Две. Потом громкий смех.
— Приятно познакомиться, — щебечет девушка. — Я Юля- любовница вашего мужа. Уже два года. А Ромочка в душе, мы с ним изрядно попотели, сами понимаете.
Я набираю в панике номер мужа. Сын пропал, не ночевал дома, сложный подросток.
Пальцы скользят по экрану, три раза попадаю не туда. Гудок.
— Алло?
Голос не его. Молодой, звонкий, чуть с хрипотцой. Женский. Я смотрю на экран. Рома. Номер мужа. Не ошиблась.
— Здравствуйте, — говорю я. — Мне нужен Рома.
— А вы кто?
Тишина. Одна секунда. Две. Потом громкий смех.
— Приятно познакомиться, — щебечет девушка. — Я Юля- любовница вашего мужа. Уже два года. А Ромочка в душе, мы с ним изрядно попотели, сами понимаете.
Выберите полку для книги