Книги в жанре «Любовные романы»
Она согласилась сыграть невесту миллиардера. Но не знала, что женщина, чьё место ей предстоит занять, уже мертва.
Лея Морозова — актриса без громкого имени, с долгами и больной матерью. Когда ей предлагают огромный гонорар за странную закрытую роль, она соглашается: всего лишь несколько дней изображать невесту богатого наследника. Но в роскошном доме за чёрными воротами Лея узнаёт страшную правду: настоящая Алиса Ривер погибла при загадочных обстоятельствах, а сама Лея похожа на неё настолько, что это уже не кажется случайностью.
Артём Верес, холодный и опасный миллиардер, уверяет, что фиктивный брак нужен только для наследства и защиты семейной компании. Но чем глубже Лея входит в чужую жизнь, тем яснее понимает: смерть Алисы была не несчастным случаем, а её собственное лицо — ключ к старой тайне, за которую готовы убивать.
В доме, где каждый улыбается слишком спокойно, где любовь похожа на сделку, а защита — на плен, Лее предстоит понять, кто она на самом деле: актриса, копия мёрт
Лея Морозова — актриса без громкого имени, с долгами и больной матерью. Когда ей предлагают огромный гонорар за странную закрытую роль, она соглашается: всего лишь несколько дней изображать невесту богатого наследника. Но в роскошном доме за чёрными воротами Лея узнаёт страшную правду: настоящая Алиса Ривер погибла при загадочных обстоятельствах, а сама Лея похожа на неё настолько, что это уже не кажется случайностью.
Артём Верес, холодный и опасный миллиардер, уверяет, что фиктивный брак нужен только для наследства и защиты семейной компании. Но чем глубже Лея входит в чужую жизнь, тем яснее понимает: смерть Алисы была не несчастным случаем, а её собственное лицо — ключ к старой тайне, за которую готовы убивать.
В доме, где каждый улыбается слишком спокойно, где любовь похожа на сделку, а защита — на плен, Лее предстоит понять, кто она на самом деле: актриса, копия мёрт
Муж роскошной бизнес-леди Анастасии Владимировны провернул грязную аферу, а все подозрения и улики подставил против неё. Настю задерживают, но суровый капитан Алексей Волков помогает ей доказать невиновность. Муж с любовницей отправляются в СИЗО, однако для Насти кошмар только начинается. Оставшийся на свободе начальник безопасности её мужа объявляет на неё охоту, и Насте приходят смертельные угрозы.Из подозреваемой она официально превращается в потерпевшую. Майор Волков берет строптивую светскую стерву под свою личную круглосуточную охрану. Его главное профессиональное табу — никогда не спать с потерпевшей. Но Анастасия Владимировна — это чистый динамит, способный взорвать любые инструкции. Их дуэль на грани фола быстро выходит из-под контроля, и между ними трещат такие искры, что Питер рискует сгореть дотла.
Она — ночная санитарка в районной больнице, студентка-заочница, которая тянет себя сама. Он — новый заведующий отделением, приехавший из столицы с репутацией «человека-скальпеля»: блестящий хирург, холодный, резкий, с тёмным пятном в прошлом, о котором ходят слухи. Первая же ночная смена становится испытанием: экстренная операция, на которой она ассистирует, и его взгляд, от которого у неё подкашиваются ноги. Он запрещает себе трогать подчинённых. Она запрещает себе думать о нём. Но ночные дежурства — это отдельный мир, где дневные правила не работают.
— Саша, это... это твой сын? Миша? — Елена знала, что у Саши родился сын, но она никогда его не видела. Саша прятал свою семью от всех, боясь, как он однажды обмолвился, «дурного глаза» и внимания не тех людей.
— Да. Это Михаил, — Саша осторожно передал ребёнка ей на руки. Миша был удивительно тяжёлым для своего возраста, плотным и тёплым. Он тут же уткнулся лицом в плечо Елены, чувствуя чужой запах, но не издал ни звука. — Лена, ты должна спрятать его. Никому не верь. Ни полицейским, ни юристам, ни тем, кто назовётся моими друзьями.
— Саша, о чём ты говоришь? Я вызову скорую, тебя нужно лечить...
— Нет! — он схватил её за запястье, его пальцы были ледяными. — Если я попаду в больницу, меня найдут. А потом найдут его. Ты должна уехать. В безопасное место. Я оставил тебе ключи от старой квартиры на Арбате, они в кармане моего пальто, которое висит у тебя в шкафу. Помнишь, ты хранила мои вещи?
Елена кивнула, ошеломлённая. Да, она хранила несколько коробок с его архивами.
— Да. Это Михаил, — Саша осторожно передал ребёнка ей на руки. Миша был удивительно тяжёлым для своего возраста, плотным и тёплым. Он тут же уткнулся лицом в плечо Елены, чувствуя чужой запах, но не издал ни звука. — Лена, ты должна спрятать его. Никому не верь. Ни полицейским, ни юристам, ни тем, кто назовётся моими друзьями.
— Саша, о чём ты говоришь? Я вызову скорую, тебя нужно лечить...
— Нет! — он схватил её за запястье, его пальцы были ледяными. — Если я попаду в больницу, меня найдут. А потом найдут его. Ты должна уехать. В безопасное место. Я оставил тебе ключи от старой квартиры на Арбате, они в кармане моего пальто, которое висит у тебя в шкафу. Помнишь, ты хранила мои вещи?
Елена кивнула, ошеломлённая. Да, она хранила несколько коробок с его архивами.
Но дело было не только в её статусе или красоте лица. Дело было в том, как она сидела. Алиса скрестила ноги, и эта простая геометрическая фигура стала для Виктора центром вселенной. На ней были чёрные туфли-лодочки на тонкой шпильке, лакированная кожа которых отражала свет люстры, создавая блики, гипнотизирующие разум. Изящная лодыжка, переходящая в высокий подъём, изгиб стопы, напряжённый от положения на каблуке...
Десять лет назад Анна потеряла сестру и уехала, оставив прошлое за спиной. Теперь она возвращается в северный город, чтобы продать бабушкин дом — и встречает Романа, человека, который знал Катю в последние дни её жизни.
Между ними возникает притяжение, которому всё сложнее сопротивляться. Но Роман слишком много знает и слишком долго молчал.
А потом Анна узнаёт, что её отец тоже был там в ту ночь.
И прошлое, от которого она бежала, оказывается совсем не таким, каким она его помнила.
Между ними возникает притяжение, которому всё сложнее сопротивляться. Но Роман слишком много знает и слишком долго молчал.
А потом Анна узнаёт, что её отец тоже был там в ту ночь.
И прошлое, от которого она бежала, оказывается совсем не таким, каким она его помнила.
Анна находит то, что Катя спрятала перед смертью, — документы, способные раскрыть старую тайну и изменить всё, что она знала о своей семье.
Но правда имеет цену.
Пока прошлое выходит наружу, отношения с Романом становятся всё ближе — и опаснее для обоих. Теперь Анне предстоит решить, чего она хочет на самом деле: вернуться к прежней жизни или остаться там, где впервые почувствовала себя собой.
Иногда, чтобы выбрать любовь, сначала приходится перестать бояться правды.
Но правда имеет цену.
Пока прошлое выходит наружу, отношения с Романом становятся всё ближе — и опаснее для обоих. Теперь Анне предстоит решить, чего она хочет на самом деле: вернуться к прежней жизни или остаться там, где впервые почувствовала себя собой.
Иногда, чтобы выбрать любовь, сначала приходится перестать бояться правды.
Мы покупали землю под новый эко-посёлок, и нужно было лично оценить участок, поговорить с местными, убедиться, что старики не устроят бунт. Я приехал один, без охраны, на внедорожнике, который стоил больше, чем весь этот посёлок вместе взятый. Мне хотелось тишины. Хотелось почувствовать хоть что-то настоящее, даже если это настоящее пахло сыростью и бедностью.
Деревня называлась Сущево. Три улицы, покосившиеся заборы, куры, роющиеся в пыли, и полное отсутствие асфальта. Моя машина выглядела здесь как инопланетный корабль, севший на враждебную планету. Я вышел, вдыхая воздух, густой от запаха трав и дыма. И увидел её.
Она стояла у колодца, накачивая воду в старое оцинкованное ведро. На ней была простая ситцевая юбка в мелкий цветочек, белая блузка с короткими рукавами и потрёпанные резиновые сапоги. Волосы, русые и густые, были заплетены в одну косу, перекинутую через плечо. Никакого макияжа. Никаких украшений. Только загар на руках и лице, да веснушки, рассыпанные по носу и щекам...
Деревня называлась Сущево. Три улицы, покосившиеся заборы, куры, роющиеся в пыли, и полное отсутствие асфальта. Моя машина выглядела здесь как инопланетный корабль, севший на враждебную планету. Я вышел, вдыхая воздух, густой от запаха трав и дыма. И увидел её.
Она стояла у колодца, накачивая воду в старое оцинкованное ведро. На ней была простая ситцевая юбка в мелкий цветочек, белая блузка с короткими рукавами и потрёпанные резиновые сапоги. Волосы, русые и густые, были заплетены в одну косу, перекинутую через плечо. Никакого макияжа. Никаких украшений. Только загар на руках и лице, да веснушки, рассыпанные по носу и щекам...
Адриана привыкла думать, что знает, кто она такая.
Но некоторые ответы были скрыты от неё задолго до того, как она научилась задавать вопросы.
Таинственные архивы. Исчезнувшие Носители. Эксперименты, о которых стёрли все следы. Темпус и Алый Протокол — две системы, способные изменить сам порядок существования.
И где-то за пределами видимого существует тот, кто знает о них всё.
Адриана начинает собирать разрозненные фрагменты прошлого и постепенно понимает: её жизнь никогда не была случайностью.
Кто создал систему?
Кто управлял ею после Создателя?
И почему именно Адриана оказалась последним Носителем?
Некоторые тайны лучше не раскрывать.
Потому что, узнав правду, уже невозможно вернуться назад.
Но некоторые ответы были скрыты от неё задолго до того, как она научилась задавать вопросы.
Таинственные архивы. Исчезнувшие Носители. Эксперименты, о которых стёрли все следы. Темпус и Алый Протокол — две системы, способные изменить сам порядок существования.
И где-то за пределами видимого существует тот, кто знает о них всё.
Адриана начинает собирать разрозненные фрагменты прошлого и постепенно понимает: её жизнь никогда не была случайностью.
Кто создал систему?
Кто управлял ею после Создателя?
И почему именно Адриана оказалась последним Носителем?
Некоторые тайны лучше не раскрывать.
Потому что, узнав правду, уже невозможно вернуться назад.
Ей 22, она интерн на первой практике. Ему 40, он — лучший хирург страны с тёмным прошлым: двадцать лет назад он был «пацаном с третьей линии», решавшим чужие судьбы ножом. Теперь он держит клинику и спасает жизни. Она не боится его — и это бесит его сильнее всего. С первой операции между ними искрит, но он клянётся не трогать подчинённую. Пока однажды ночью она не приходит к нему в кабинет с рассечением на руке — и он понимает, что не сможет остановиться.
Он держал скальпель твёрже, чем собственные чувства. Но она заставила его порезаться...
Он держал скальпель твёрже, чем собственные чувства. Но она заставила его порезаться...
Выберите полку для книги