Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

БЕСПЛАТНО
Я согласился на спор легко, почти играючи.
Она сама упала мне под колёса — и я, недолго думая, подбросил её.
Почему бы не продолжить знакомство?
Скоро я женюсь. Ирада — правильный выбор. Спокойный. Удобный. Одобренный семьёй.
А эта… всего лишь случайность на обочине.
Поиграю и забуду.
Я всегда умел держать мир в узде.
Желания, людей, последствия.
Она не должна была стать исключением.
Но иногда даже самые лёгкие игры оставляют после себя глубокие царапины.
И то, что должно было исчезнуть без следа, вдруг начинает ныть под кожей, как заноза, которую уже не вытащить.

— Я заплачу любые деньги, чтобы спасти Настю! — чеканит мой муж, сжимая руку моей младшей сестры. — А как же... я? — шепчу едва слышно. Нам обеим только что озвучили одинаковый смертельный диагноз. Муж оборачивается. В его глазах нет ни капли жалости. — Извини, Наташ. У меня нет десятков миллионов на вас обеих. Настя молодая, она выносит моего наследника. А ты... ты сама знаешь, что твое тело давно бракованное.
Он уходит, захлопнув дверь. Моя родная сестра и мой любимый человек только что вынесли мне смертный приговор, оставив умирать в больничной палате. Я была готова сдаться. Но вдруг двери с грохотом распахиваются.
— Я оплачу её лечение. Любую сумму, — раздается властный голос. Мужчина в военной форме подходит к моей кровати, и мое сердце пропускает удар. Это Алексей. Мой первый муж, который пропал без вести и был признан погибшим шесть лет назад.
Он вернулся с того света, чтобы спасти меня и уничтожить тех, кто меня предал. Но почему он так упорно избегает разговоров о прошлом?

— Зарема Зауровна, а почему у Саиды теперь ваша фамилия?
Хороший вопрос. Особенно когда задаёт его повар в банкетном комплексе моего мужа.
Я приехала спасать открытие, полезла разбираться с меню и выяснила сразу три вещи: Саида теперь Бекова, свекровь уже подарила ей семейное украшение, а Руслан семь месяцев умудрялся быть мужем сразу в двух домах.
Но настоящий сюрприз ждал меня в документах.
Четыре миллиона двести тысяч моего наследства вложены в этот комплекс.
Только принадлежит он почему-то не мне, не мужу и даже не нашим детям.
А сестре Руслана.

За столиком в VIP-зоне ресторана сидит мой муж. Рядом с ним девушка, которую он целует в губы.
— Ее зовут Алина, — говорит Лера. — Они ходят сюда три недели.
Я начинаю слышать их разговор:
— ...обожаю это место, — щебечет Алина. — Димочка, ну ты у меня такой щедрый.
— Сегодня у нас праздник, — голос Дмитрия бархатный. — Моя женушка закрыла корпоративный заказ. Заработала два миллиона. Так что гуляем за ее счет.
— А жена не догадывается?
— Она слишком занята кастрюлями. Ей некогда.
— Когда ты ей скажешь?
— Скоро. Сначала решу вопрос с финансами. Уговорю ее купить мне «Порш». Машину оформлю на себя.
— Димочка, ты гений! А она? Останется с кастрюлями?
— Ей не привыкать.
Я смотрю на монитор и чувствую, как внутри встает стальной стержень. Я иду на кухню. Беру хабанеро. Экстракт горечавки. Много перца. И начинаю готовить им десерт.

— Я подал на развод. Документы уже готовы. Адвокат отправит тебе копию завтра.
У меня подкосились ноги.
— Но... почему? — мой голос дрогнул. — Что случилось? Я что-то сделала не так?
— Что-то? — он зло усмехнулся. — Ты вообще ничего не делала, Аня. В этом и проблема.
— Я не понимаю...
— Да куда тебе понять! Ты пять лет сидишь здесь как мышь. Приходишь с работы, готовишь ужин, моешь посуду. И так по кругу. День сурка. Я смотрю на тебя и заранее знаю, что ты скажешь, что сделаешь, как посмотришь. Ты как мебель. Удобная, привычная, но бесполезная.
Каждое слово било наотмашь. Я сидела, вцепившись пальцами в край дивана, и чувствовала, как внутри нарастает дрожь.
— Я думала, ты ценишь это... Я старалась, чтобы тебе было комфортно. Чтобы дом был чистый, еда горячая...
— Да мне плевать на чистый дом! Мне женщина нужна, а не домработница! Мне нужен огонь, искра, чтобы глаза горели! А ты... ты никакая, Аня. Понимаешь? Ни-ка-ка-я. Холодная рыба. И в постели тоже, если уж на то пошло.

Я думала, что он обычный стажер, когда кричала на него. Когда придиралась к каждой ошибке, когда унижала перед коллегами, когда срывалась на него в пустом офисе. Он молчал, кивал и переделывал. И это бесило меня сильнее любых возражений.
Я думала, что он просто глуповатый, тихий парень, который не замечает меня как женщину. Что он смотрит на Катерину, а на меня — как на стену. Я ненавидела его за это. Тратила нервы, кричала, доказывала, что я лучше.
А он оказался новым боссом.
— Ты думала, я буду терпеть твои крики вечно? Думала, я слабый стажёр, которого можно унижать?

— Ты беременна? — спрашивает муж.
— Нет. Я просто толстая.
— Надя…
— Двадцать лет женаты, мог бы уже запомнить, — смеюсь.
В тот же день я узнаю, что муж на наши деньги обставил квартиру любовнице. И в тот же день новый владелец салона Глеб Чернов почему-то смотрит не на мой пятьдесят шестой размер, а на меня.
Вот только муж внезапно решил, что разводиться нам вовсе не обязательно.

- Я всегда любил только Жанну! - в голосе любимого мужа звенит ненависть, прожигая насквозь.
- Сдохни! - кричит сестра.
Эти двое убили меня, чтобы забрать деньги, оставленные в наследство.
Жизнь закончилась… и началась снова - я ожила, попав в свое прошлое!
И не упущу шанс изменить судьбу!

У неё была система. Два года в поместье Донованов — и ни одного сбоя. Приходить в шесть утра, не задерживаться в дверях, не смотреть на него. Особенно — не смотреть на него. Киллиан Донован — её работодатель. Холодный, недосягаемый, привыкший получать то, что хочет.

Система работала. Пока в кабинет не вошёл двухлетний ребёнок с плюшевым кроликом. Её ребёнок.

Она думала, что знает все правила. Она не знала только одного: правила созданы, чтобы их нарушать.

Лёня делает еще один шаг ко мне. Протягивает руку — точно так же, как протягивал в прихожей все эти четыре года, привычно поправляя мне шарф перед выходом. Петля, узел, теплая ладонь по плечу.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.