Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
— Ну не хочу я с тобой одной спать. Что ж мне теперь не жениться? — развел руками муж. — Тем более жену после двадцати лет брака тащить в постель каждую неделю это подвиг!
— Ты решил мне об этом сказать только сейчас? — обескуражено уточнила.
— Хуже было бы, если бы ты об этом узнала из моего завещания, когда появились бы неучтенные наследники… — насмехался муж, ходя по залу с видом громовержца.
— Ты ещё и в завещание эту девицу с вашим ребенком вписал? — от шока даже слезы кончились.
— Догадайся, — оскалился муж. — А будешь и дальше себя вести как мегера, тебя вообще в завещание не впишу. Как пришла ко мне без штанов и с фикусом, так и уйдешь.
Ушла я с половиной его активов, двумя детьми и разбитым сердцем.
Но как по классике после развода муж «не договорил».
— Ты обманом притащил меня на свою свадьбу с этой… с этой…. — задохнулась злостью я.
— Ну что ж раз мы с тобой в разводе, мне теперь тебя на свадьбу позвать нельзя? — хохотнул муж, приобнимая свою любовницу.
— Ты решил мне об этом сказать только сейчас? — обескуражено уточнила.
— Хуже было бы, если бы ты об этом узнала из моего завещания, когда появились бы неучтенные наследники… — насмехался муж, ходя по залу с видом громовержца.
— Ты ещё и в завещание эту девицу с вашим ребенком вписал? — от шока даже слезы кончились.
— Догадайся, — оскалился муж. — А будешь и дальше себя вести как мегера, тебя вообще в завещание не впишу. Как пришла ко мне без штанов и с фикусом, так и уйдешь.
Ушла я с половиной его активов, двумя детьми и разбитым сердцем.
Но как по классике после развода муж «не договорил».
— Ты обманом притащил меня на свою свадьбу с этой… с этой…. — задохнулась злостью я.
— Ну что ж раз мы с тобой в разводе, мне теперь тебя на свадьбу позвать нельзя? — хохотнул муж, приобнимая свою любовницу.
🐾 Мой кот испортил жизнь всем моим мужчинам. Метил ботинки, жрал часы, топил айфоны. Оказалось – не кот.
⏳ Он ждал меня. В теле огромного серого мейн-куна. Молча. А потом я загадала желание на падающую звезду – и утром на моей кухне стоял незнакомый мужчина, жарил сырники и звал меня по–дурацки, не статусно. Погибший двенадцать лет назад.
ОНА – Елена. Двадцать восемь, успешная, собранная. После гибели первой любви построила жизнь как крепость и пустила внутрь только кота, который знает все.. каждую слезу, каждого запасного, каждое желание.
ОН – Давид. Гонщик, не вернувшийся с трассы в шестнадцать. Двенадцать лет служил ей котом, потому что в объявлении о работе было одно слово – «рядом». У него тридцать дней в человеческом теле и тайна, которую нельзя произнести вслух. И соперник, который сделает все, чтобы он не успел.
ОНИ – двенадцать лет, одна падающая звезда и трасса, которая уже забрала его однажды. Чтобы он остался, ей придется сделать самое страшное: разрешить себ
⏳ Он ждал меня. В теле огромного серого мейн-куна. Молча. А потом я загадала желание на падающую звезду – и утром на моей кухне стоял незнакомый мужчина, жарил сырники и звал меня по–дурацки, не статусно. Погибший двенадцать лет назад.
ОНА – Елена. Двадцать восемь, успешная, собранная. После гибели первой любви построила жизнь как крепость и пустила внутрь только кота, который знает все.. каждую слезу, каждого запасного, каждое желание.
ОН – Давид. Гонщик, не вернувшийся с трассы в шестнадцать. Двенадцать лет служил ей котом, потому что в объявлении о работе было одно слово – «рядом». У него тридцать дней в человеческом теле и тайна, которую нельзя произнести вслух. И соперник, который сделает все, чтобы он не успел.
ОНИ – двенадцать лет, одна падающая звезда и трасса, которая уже забрала его однажды. Чтобы он остался, ей придется сделать самое страшное: разрешить себ
— Ты действительно думала, что я женился на тебе по любви? — Давид усмехается. — Мне нужна была удобная жена. А Лера была со мной ещё до нашей свадьбы.
Я смотрю на мужа. Потом на младшую сестру в моём халате.
— Три года?.. Вы были вместе три года?
— Собирай вещи, Алиса. Дом останется нам. И не вздумай претендовать на имущество.
Он ещё не знает, что в моей сумочке лежит положительный тест на беременность.
И уже никогда не узнает.
В ту ночь моя машина сорвётся с трассы, а меня объявят погибшей.
Я смотрю на мужа. Потом на младшую сестру в моём халате.
— Три года?.. Вы были вместе три года?
— Собирай вещи, Алиса. Дом останется нам. И не вздумай претендовать на имущество.
Он ещё не знает, что в моей сумочке лежит положительный тест на беременность.
И уже никогда не узнает.
В ту ночь моя машина сорвётся с трассы, а меня объявят погибшей.
Я пришла в его клинику с одной целью — разрушить репутацию человека, который изуродовал мою сестру. Шесть лет я готовилась, три года ждала, один месяц терпела его унижения. Демьян Волваков — гениальный хирург, холодный тиран и мой личный враг. Он не знает, кто я на самом деле. Думает, что я просто дерзкая ординаторша, которая не боится спорить с богом. Но я знаю его тайны. И я готова уничтожить его.
А потом случилась авария. Я лечу в темноту, и последнее, что вижу, — его испуганные глаза. Он оперирует меня сам. Собирает мой сломанный позвоночник по кускам. И каждую ночь сидит у моей постели, пока я не приду в себя. Так начинается наша странная игра, где месть переплетается с желанием, ненависть с зависимостью, а правда оказывается страшнее любой лжи. Он сломал мою жизнь. Но он же и собрал её заново — по миллиметру, по шву, по запретному прикосновению.
А потом случилась авария. Я лечу в темноту, и последнее, что вижу, — его испуганные глаза. Он оперирует меня сам. Собирает мой сломанный позвоночник по кускам. И каждую ночь сидит у моей постели, пока я не приду в себя. Так начинается наша странная игра, где месть переплетается с желанием, ненависть с зависимостью, а правда оказывается страшнее любой лжи. Он сломал мою жизнь. Но он же и собрал её заново — по миллиметру, по шву, по запретному прикосновению.
— Теперь вези. Но помни: я иду, потому что мне интересно, насколько ты глуп. И я не твоя вещь.
В машине я молчал, сжимая руль. Она сидела рядом, от неё пахло ванилью и сухими страницами — я вдруг понял, что этот запах въедается в память. Я пытался найти слова, чтобы уколоть её, но вместо этого буркнул:
— Только не ешь много на фуршете, а то платье лопнет.
Она засмеялась — звонко, искренне — и ответила:
— Не волнуйся, мажор. Я умею удивлять. И, если честно, я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл.
Мажор проиграл спор и привёл меня, скромную библиотекаршу, на светский раут — чтобы посмеяться. Он даже не подозревает, что я вижу его насквозь и умею играть по своим правилам. Я согласилась на эту авантюру не для того, чтобы стать жертвой. Посмотрим, кто над кем посмеётся, когда игра перевернётся. И кто на самом деле кого выбрал.
В машине я молчал, сжимая руль. Она сидела рядом, от неё пахло ванилью и сухими страницами — я вдруг понял, что этот запах въедается в память. Я пытался найти слова, чтобы уколоть её, но вместо этого буркнул:
— Только не ешь много на фуршете, а то платье лопнет.
Она засмеялась — звонко, искренне — и ответила:
— Не волнуйся, мажор. Я умею удивлять. И, если честно, я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл.
Мажор проиграл спор и привёл меня, скромную библиотекаршу, на светский раут — чтобы посмеяться. Он даже не подозревает, что я вижу его насквозь и умею играть по своим правилам. Я согласилась на эту авантюру не для того, чтобы стать жертвой. Посмотрим, кто над кем посмеётся, когда игра перевернётся. И кто на самом деле кого выбрал.
— Ты взял меня силой. Запер, унизил, использовал как инкубатор для наследника, чтобы самому спать с другой. И теперь говоришь о любви?
— Я даю тебе всё: деньги, дом, защиту. Ты родишь сына — получишь свободу. Разве это не сделка?
— Свободу? Ты украл моё тело, моё имя, мой выбор. Ты трус, спрятавшийся за традициями. Я для тебя не жена — дверь к любовнице.
— Я мог сломать тебя. Не сломал.
— Ты просто не смог. Потому что я плюнула тебе в лицо. И буду плевать каждый раз, когда ты называешь меня своей.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты встал на колени перед той, кого ограбил. И попросил пощады. Не для себя. Для меня.
— Я даю тебе всё: деньги, дом, защиту. Ты родишь сына — получишь свободу. Разве это не сделка?
— Свободу? Ты украл моё тело, моё имя, мой выбор. Ты трус, спрятавшийся за традициями. Я для тебя не жена — дверь к любовнице.
— Я мог сломать тебя. Не сломал.
— Ты просто не смог. Потому что я плюнула тебе в лицо. И буду плевать каждый раз, когда ты называешь меня своей.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты встал на колени перед той, кого ограбил. И попросил пощады. Не для себя. Для меня.
❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
– Ты сама виновата, Вера, – устало отмахивается муж. – Если бы ты не потеряла нашего ребенка, ничего бы не произошло...
Это незаслуженные обвинения, и я знаю это, но горло все равно стискивает от боли.
Через боль, гордо вскинув подбородок отвечаю:
– Лжешь. Ты устроил себе "запасной аэродром" уже задолго до этого.
– Теперь это неважно, Вера. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но прошу об одном... Спаси моего сына!
– Ты сама виновата, Вера, – устало отмахивается муж. – Если бы ты не потеряла нашего ребенка, ничего бы не произошло...
Это незаслуженные обвинения, и я знаю это, но горло все равно стискивает от боли.
Через боль, гордо вскинув подбородок отвечаю:
– Лжешь. Ты устроил себе "запасной аэродром" уже задолго до этого.
– Теперь это неважно, Вера. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но прошу об одном... Спаси моего сына!
(1902)
—Сексуальный орган? Серьезно? В мужчине главный и единственный сексуальный орган — это мозг. Интеллект, культура общения, уважение к чужим границам и умение вести диалог. А у этого каменного истукана мозг — это явно самое слабое место! Он привык всё решать ором, басом и давлением. Уверена, там вместо извилин только гранитная крошка!
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
Ева приехала на Лиору ради новой жизни — но старая фотография у маяка заставляет её усомниться, случайно ли остров появился в её судьбе.
Пока прошлое её семьи начинает говорить, отношения с Леоном проходят первую настоящую проверку. Еве предстоит понять, кому можно доверять и что выбрать: безопасную правду, которую ей предлагают другие, или собственный путь к тайне Лунной бухты.
Пока прошлое её семьи начинает говорить, отношения с Леоном проходят первую настоящую проверку. Еве предстоит понять, кому можно доверять и что выбрать: безопасную правду, которую ей предлагают другие, или собственный путь к тайне Лунной бухты.
Я забыла ЕГО, холодного, равнодушного, пропадающего на работе. Уехала в Екатеринбург и начала новую жизнь, работая в ландшафтном дизайне. Но спустя пять лет вмешалась судьба. Обморок, авария, неутешительный диагноз...
Мне нужно ехать в Москву в кардиологический институт и доверить свое сердце тому, кто его разбил...
Мне нужно ехать в Москву в кардиологический институт и доверить свое сердце тому, кто его разбил...
Русские романы
Выберите полку для книги