Читать и слушать книги
– Не думал, что у моего креативного отдела по рекламе так мало творческих мыслей, – хмыкнул директор.
– Значит, «затюканный и нервный»? – вкрадчиво произнес его заместитель, останавливаясь в опасной близости. – Интересное у вас восприятие своего руководства.
– Это... это просто традиция, – выдохнула я жалобно, пятясь назад. – Я последняя в списке, я должна была...
– Вы оступились и должны искупить вину, – властно произнёс босс. – С кого начнете? С Предупреждаю, я очень не люблю, когда мои птички замолкают слишком быстро.
Я смотрела на них – двух властных мужчин, которые явно не собирались отпускать меня просто так. Они забавлялись моей растерянностью, наслаждались своим превосходством, и это пугало и будоражило одновременно.
– Ну же, – прошептал его коллега. – Покажите нам, на что ещё способна аутсайдер этого года. Или нам самим выбрать для вас первое... наказание?
– Значит, «затюканный и нервный»? – вкрадчиво произнес его заместитель, останавливаясь в опасной близости. – Интересное у вас восприятие своего руководства.
– Это... это просто традиция, – выдохнула я жалобно, пятясь назад. – Я последняя в списке, я должна была...
– Вы оступились и должны искупить вину, – властно произнёс босс. – С кого начнете? С Предупреждаю, я очень не люблю, когда мои птички замолкают слишком быстро.
Я смотрела на них – двух властных мужчин, которые явно не собирались отпускать меня просто так. Они забавлялись моей растерянностью, наслаждались своим превосходством, и это пугало и будоражило одновременно.
– Ну же, – прошептал его коллега. – Покажите нам, на что ещё способна аутсайдер этого года. Или нам самим выбрать для вас первое... наказание?
Я стала личной медсестрой миллиардера. Не проработав и нескольких дней, сделала массаж, который закончился постелью. Теперь карьера под угрозой, ведь я - приличная 45-летняя женщина с непростым прошлым, а он - влиятельный магнат, поддавшийся слабости. Уйду - не смогу вылечить внучку, останусь - перестану себя уважать. И как мне теперь быть?
Я не удержалась и купила эльфов-рабов. Просто хотела спасти…Не для утех.
Но такое чувство, что это я их пленница. Смотрят на меня так, что колени подрагивают и губы пересыхают. Неужели эти парни собираются сделать меня своей, даже вопреки здравому рассудку…
И кажется, я не хочу им мешать в соблазнении своей хозяйки
Но такое чувство, что это я их пленница. Смотрят на меня так, что колени подрагивают и губы пересыхают. Неужели эти парни собираются сделать меня своей, даже вопреки здравому рассудку…
И кажется, я не хочу им мешать в соблазнении своей хозяйки
Он любит причинять боль. Это единственное, что он умеет делать по-настоящему. Деньги, власть, клубы — всё это служит лишь декорациями для его темных желаний. Пока в его жизни не появляется Агния — девушка со шрамами на запястьях и голосом, пробирающим до мурашек.
Он похищает её, чтобы растоптать гордость и доказать себе, что все женщины одинаковы. Но даже прикованная она умудряется сохранять королевское достоинство.
Это откровенная, жесткая и чувственная история о том, как за маской хищника прячется мужчина, до смерти боящийся тишины и одиночества.
Он похищает её, чтобы растоптать гордость и доказать себе, что все женщины одинаковы. Но даже прикованная она умудряется сохранять королевское достоинство.
Это откровенная, жесткая и чувственная история о том, как за маской хищника прячется мужчина, до смерти боящийся тишины и одиночества.
Мне следовало бежать. Я должна была закричать, сорвать фату со своих волос и убежать в никуда. Но голос Виктора, глубокий и властный, прорезал тишину, как лезвие ножа.
– Свадьба состоится, – его темные глаза, острые, как кремень, встретились с моими, призывая меня бросить ему вызов.
– Свадьба состоится, – его темные глаза, острые, как кремень, встретились с моими, призывая меня бросить ему вызов.
- Ты следующая, - вдруг подтолкнула меня в спину Лори.
Я сделала шаг к порталу, и он вдруг окрасился золотым. Я растерянно посмотрела на подругу, она неуверенно пожала плечами. Я повернулась было обратно, но бородатый мужик ухватил меня за локоть. Что у них тут за манеры такие?!
- Куда? - удивился он. - В портал шагай, свезло тебе. Сразу троим приглянулась, хоть один, да выберет.
И он с силой толкнул меня в золотистые искры.
Я сделала шаг к порталу, и он вдруг окрасился золотым. Я растерянно посмотрела на подругу, она неуверенно пожала плечами. Я повернулась было обратно, но бородатый мужик ухватил меня за локоть. Что у них тут за манеры такие?!
- Куда? - удивился он. - В портал шагай, свезло тебе. Сразу троим приглянулась, хоть один, да выберет.
И он с силой толкнул меня в золотистые искры.
— В тот день, в аудитории… — его голос стал тише, почти шёпотом. — Я не жалею. Я знаю, что мы чуть не разрушили всё. Я знаю, что ты боишься. Но я не жалею.
Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Вспомнила всё до мельчайших деталей.
— Не надо об этом, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.
— Почему? — он смотрел в упор. — Потому что тебе стыдно? Или потому что ты хочешь повторить?
Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Вспомнила всё до мельчайших деталей.
— Не надо об этом, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.
— Почему? — он смотрел в упор. — Потому что тебе стыдно? Или потому что ты хочешь повторить?
Эльфийка Эллирэ знала, что женить на себе деревенского лекаря — убежденного холостяк с тяжёлым характером — дело непростое. Но упрямства ей было не занимать. Место на печи и в сердце уже завоевано, другие девки отважены. Осталось разобраться с королевскими тайнами, спасти демона и понять, как погибли все жители соседской деревушки…
Она как раз собиралась облачиться в нечто более прохладное, когда привычный шум перфоратора стих. Лена обернулась и замерла. Прямо перед ее окном, на уровне второго этажа, в метре от подоконника, завис мужчина в ярко-оранжевой каске.
Секунда растянулась в вечность. Иван — а это был именно он — смотрел на нее во все глаза. Он забыл, как дышать, забыл про шпатель в руке.
— А-а-а! — завизжала Елена, инстинктивно пытаясь прикрыться сарафаном, но запуталась в ткани, зацепилась ногой за край ковра, по инерции махнула рукой, задела дверцу шкафа и… с грохотом рухнула на пол.
Последнее, что она видела — это испуганные глаза рабочего и перевернутый мир.
Иван, чье сердце пропустило удар, а затем забилось с частотой отбойного молотка, не раздумывал.
Вид лежащей на полу девушки в столь пикантном положении и ее внезапный обморок подействовали на него как команда «спасать».
— Девушка! Эй, вы живы? — крикнул он, перемахнув через узкий металлический настил строительных лесов.
Секунда растянулась в вечность. Иван — а это был именно он — смотрел на нее во все глаза. Он забыл, как дышать, забыл про шпатель в руке.
— А-а-а! — завизжала Елена, инстинктивно пытаясь прикрыться сарафаном, но запуталась в ткани, зацепилась ногой за край ковра, по инерции махнула рукой, задела дверцу шкафа и… с грохотом рухнула на пол.
Последнее, что она видела — это испуганные глаза рабочего и перевернутый мир.
Иван, чье сердце пропустило удар, а затем забилось с частотой отбойного молотка, не раздумывал.
Вид лежащей на полу девушки в столь пикантном положении и ее внезапный обморок подействовали на него как команда «спасать».
— Девушка! Эй, вы живы? — крикнул он, перемахнув через узкий металлический настил строительных лесов.
Третью дочь лорда, лишённую магии, продают тёмному владыке в обмен на мир. Его сила опасна для всех — но не для неё. Однако почему от его поцелуя у неё подкашиваются ноги, а сам он вдруг становится на колени и клянётся в защите? Розалия уверена, что это ловушка. Но её тело… кажется, не согласно.
Выберите полку для книги