Читать и слушать книги
Он наклонился к самому моему уху. Я чувствовала его дыхание — горячее, ровное, как будто он даже не напрягался.
— Меня зовут Аслан, — сказал он тихо. — Я тот, кто решает, будешь ты жить или умрешь. Запомни это, девочка. Хорошо запомни. Если будешь послушной — останешься цела. Будешь истерить — пожалеешь. Поняла?
— Поняла, — выдавила я через силу.
— Умница. А теперь на кровать.
Я была просто дочкой богатого отца, пока меня не похитили. Правая рука главы кавказской мафии – огромный и властный мужчина, который украл меня. А затем заявил на меня свои собственные права… И хотел полностью подчинить себе.
— Меня зовут Аслан, — сказал он тихо. — Я тот, кто решает, будешь ты жить или умрешь. Запомни это, девочка. Хорошо запомни. Если будешь послушной — останешься цела. Будешь истерить — пожалеешь. Поняла?
— Поняла, — выдавила я через силу.
— Умница. А теперь на кровать.
Я была просто дочкой богатого отца, пока меня не похитили. Правая рука главы кавказской мафии – огромный и властный мужчина, который украл меня. А затем заявил на меня свои собственные права… И хотел полностью подчинить себе.
Третья часть трилогии!
Стать жертвой хищников на опасной затерянной планете? Немного не так я себе представляла практику в космической Академии. Да и хищники хотят меня... вовсе не съесть. Кто бы мог подумать, что вместо командования экипажем собственного корабля, мне придется учить порядку двух непримиримых борцов с режимом дня, воевать с местными пиратами, выживать в дикой природе и искать способ угнать корабль моих похитителей, чтобы спасти свою команду! Конечно, после того, как эти лентяи его наконец починят... Р-р!
Вот только где найти силы справиться с их животным обаянием, если хищники наперебой твердят, что я им предназначена судьбой и так умело сводят с ума...
Стать жертвой хищников на опасной затерянной планете? Немного не так я себе представляла практику в космической Академии. Да и хищники хотят меня... вовсе не съесть. Кто бы мог подумать, что вместо командования экипажем собственного корабля, мне придется учить порядку двух непримиримых борцов с режимом дня, воевать с местными пиратами, выживать в дикой природе и искать способ угнать корабль моих похитителей, чтобы спасти свою команду! Конечно, после того, как эти лентяи его наконец починят... Р-р!
Вот только где найти силы справиться с их животным обаянием, если хищники наперебой твердят, что я им предназначена судьбой и так умело сводят с ума...
Я стала женой человека, который ждал у алтаря мою сестру.
Виктория сбежала с другим за час до церемонии, а родители умоляли меня спасти семью от позора. Всего-то — надеть её платье, опустить фату и выйти к алтарю. Никто не заметит подмены. Заметили. Он поднял вуаль, и в его серых глазах вместо любви полыхнула ледяная ярость. «Ты для меня — пустое место», — процедил он. Но брак всё равно состоялся.
Виктория сбежала с другим за час до церемонии, а родители умоляли меня спасти семью от позора. Всего-то — надеть её платье, опустить фату и выйти к алтарю. Никто не заметит подмены. Заметили. Он поднял вуаль, и в его серых глазах вместо любви полыхнула ледяная ярость. «Ты для меня — пустое место», — процедил он. Но брак всё равно состоялся.
Я сбежала в тихий, неприметный городок на краю моря — туда, где меня никто не знает. Чтобы спрятаться от мрачного прошлого, о котором хочется молчать.
А вместо покоя нашла двоих. Таких разных — и таких притягательных, что бежать от них уже не выходит.
Бариста из уютной кофейни, рядом с которым отступает тревога. И сосед, от которого стоило бы держаться подальше...
Я всегда считала себя сломанной. Оказалось — я даже не представляла, насколько.
Потому что здесь есть тот, кто видит меня настоящую. Тот, кто знает мои самые тёмные признания — те, что я отпускала в пустоту, наивно веря, что их некому подслушать.
И самое страшное не то, что он рядом.
Самое страшное — что я не хочу, чтобы он уходил.
А вместо покоя нашла двоих. Таких разных — и таких притягательных, что бежать от них уже не выходит.
Бариста из уютной кофейни, рядом с которым отступает тревога. И сосед, от которого стоило бы держаться подальше...
Я всегда считала себя сломанной. Оказалось — я даже не представляла, насколько.
Потому что здесь есть тот, кто видит меня настоящую. Тот, кто знает мои самые тёмные признания — те, что я отпускала в пустоту, наивно веря, что их некому подслушать.
И самое страшное не то, что он рядом.
Самое страшное — что я не хочу, чтобы он уходил.
Муж уехал в командировку и пропал — а через месяц я узнала, что он живёт в Дубае с другой. Развод, беременность, дом, из которого некуда идти.
Остался только его отец.
Давид Абдулович — гинеколог, властный, старше на двадцать два года. Каждые две недели осматривает меня в своём кресле, и каждый раз его рука задерживается дольше, чем положено врачу.
— Я его отец, — говорит он. — Я знаю всё. Где он, с кем, что планирует. Я знаю, что ты плачешь по ночам на кухне, думая, что я сплю. Я не сплю, Вика.
Я знала, что нужно уехать. Собрать вещи, хлопнуть дверью, забыть его голос.
Вместо этого надела то самое розовое платье и поднялась на второй этаж.
Дом большой. Комнат много. Но спрятаться там негде — особенно от себя самой.
Остался только его отец.
Давид Абдулович — гинеколог, властный, старше на двадцать два года. Каждые две недели осматривает меня в своём кресле, и каждый раз его рука задерживается дольше, чем положено врачу.
— Я его отец, — говорит он. — Я знаю всё. Где он, с кем, что планирует. Я знаю, что ты плачешь по ночам на кухне, думая, что я сплю. Я не сплю, Вика.
Я знала, что нужно уехать. Собрать вещи, хлопнуть дверью, забыть его голос.
Вместо этого надела то самое розовое платье и поднялась на второй этаж.
Дом большой. Комнат много. Но спрятаться там негде — особенно от себя самой.
Я подписала контракт, чтобы закрыть ипотеку. Я думала, что продаю своё время. Но они купили моё тело, мою душу, мою боль и моё удовольствие.
Сначала был огонь. Потом — золото. Потом — фотографии, которые могли уничтожить меня.
Я согласилась на всё, чтобы выжить. Но когда они спросили, хочу ли я повторить, я поняла, что уже не хочу возвращаться. Потому что там, за бортом, осталась та Аня, которая боялась боли.
А здесь, на этой яхте, я нашла себя.
🔥САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
🔥ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
🔥ОКЕАН СТРАСТИ
Сначала был огонь. Потом — золото. Потом — фотографии, которые могли уничтожить меня.
Я согласилась на всё, чтобы выжить. Но когда они спросили, хочу ли я повторить, я поняла, что уже не хочу возвращаться. Потому что там, за бортом, осталась та Аня, которая боялась боли.
А здесь, на этой яхте, я нашла себя.
🔥САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
🔥ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
🔥ОКЕАН СТРАСТИ
— Да вы хоть знаете, кто мой отец? — губы Дианы дрожат, глаза блестят от слёз.
— Конечно знаю, Диана. Именно поэтому я тебя и купил.
Десять лет назад её отец уничтожил мою стаю и едва не убил меня самого. Я не мог до него добраться.
А теперь самое дорогое, что у него есть, оказалось в моих руках.
Я купил его дочь и объявил своей. Осталось дождаться, когда Меркурьев придёт за ней, и я заставлю его заплатить за всё.
Вот только Диана пахнет истинной, мой волк уже решил, что она наша навсегда, а её отец почему-то не спешит её спасать.
И мой идеальный план мести трещит по швам.
— Конечно знаю, Диана. Именно поэтому я тебя и купил.
Десять лет назад её отец уничтожил мою стаю и едва не убил меня самого. Я не мог до него добраться.
А теперь самое дорогое, что у него есть, оказалось в моих руках.
Я купил его дочь и объявил своей. Осталось дождаться, когда Меркурьев придёт за ней, и я заставлю его заплатить за всё.
Вот только Диана пахнет истинной, мой волк уже решил, что она наша навсегда, а её отец почему-то не спешит её спасать.
И мой идеальный план мести трещит по швам.
Я дизайнер интерьеров, загнанная в долговую яму, и когда три брата-миллиардера предлагают мне сделку, у меня нет выбора: одна ночь полного подчинения в обмен на спасение моей студии. Но то, что начиналось как унизительный контракт, превращается в погружение в мир запретных желаний, где боль и наслаждение переплетаются в неразрывный узел, а моё тело становится инструментом их грубой страсти. Теперь я не знаю, что страшнее — потерять себя в этом аду или вернуться в серую, пустую жизнь, которая ждёт меня за воротами особняка.
Магия? Нет, не верю. Я реалист до кончиков пальцев. Но…Но!Решив помочь другу, вытащить из цепких когтей одной «мадам», подтолкнуло меня согласиться на предложение.
Только всё пошло не по плану.
Новый мир. Другой. Странный. Очень жестокий. Да и я не совсем спасительница. Магии во мне ноль, защититься не могу... Значит, нужен тот, кто поможет!
И пусть у него самого руки по локоть в крови, а в глазах желание меня придушить... без него я не справлюсь. Так что - забираю себе.
Жестокий. Красивый. Пугающий. Но я вижу в нём то, что заставляет сердце биться чаще.
Мне нужна жертва, чтобы вернуться обратно... вот только я не ожидала, что именно придется отдать.
🖤 Вспыльчивая истинная пара, но не всё так просто.
🖤 Шикарный красавчик "в беде", со своими секретами и скелетами.
🖤 Героиня с характером, но, не забываем, что она не "Супер-женщина", хотя и "Забитой ромашкой" ее оооочень трудно назвать.
🖤 Многомужество в мире присутствует, но в планы Гг это не входит. Вроде как))
Только всё пошло не по плану.
Новый мир. Другой. Странный. Очень жестокий. Да и я не совсем спасительница. Магии во мне ноль, защититься не могу... Значит, нужен тот, кто поможет!
И пусть у него самого руки по локоть в крови, а в глазах желание меня придушить... без него я не справлюсь. Так что - забираю себе.
Жестокий. Красивый. Пугающий. Но я вижу в нём то, что заставляет сердце биться чаще.
Мне нужна жертва, чтобы вернуться обратно... вот только я не ожидала, что именно придется отдать.
🖤 Вспыльчивая истинная пара, но не всё так просто.
🖤 Шикарный красавчик "в беде", со своими секретами и скелетами.
🖤 Героиня с характером, но, не забываем, что она не "Супер-женщина", хотя и "Забитой ромашкой" ее оооочень трудно назвать.
🖤 Многомужество в мире присутствует, но в планы Гг это не входит. Вроде как))
– Тигран, – говорю я, не оборачиваясь. Голос дрожит. – Я не хочу уезжать.
Он молчит. Я слышу, как он переминается с ноги на ногу, как скрипит половица под его тяжестью.
– Я люблю тебя, Тигран, – произношу я с хрупкой надеждой в голосе. – Я знаю, это безумие, что мы знакомы всего несколько дней, но это правда. Я люблю тебя, и я не хочу просыпаться без тебя.
Он замирает и на секунду мне кажется, что я вижу в его глазах что-то теплое, что-то настоящее. Но потом он резко отворачивается, делает шаг назад, и его голос – холодный, ледяной – бьет меня под дых.
– Это не вовремя, – говорит он. – Ты уедешь и забудешь. Это пройдет. В городе у тебя своя жизнь, свои люди. А я... я просто часть этих гор, часть плохой погоды…
Он молчит. Я слышу, как он переминается с ноги на ногу, как скрипит половица под его тяжестью.
– Я люблю тебя, Тигран, – произношу я с хрупкой надеждой в голосе. – Я знаю, это безумие, что мы знакомы всего несколько дней, но это правда. Я люблю тебя, и я не хочу просыпаться без тебя.
Он замирает и на секунду мне кажется, что я вижу в его глазах что-то теплое, что-то настоящее. Но потом он резко отворачивается, делает шаг назад, и его голос – холодный, ледяной – бьет меня под дых.
– Это не вовремя, – говорит он. – Ты уедешь и забудешь. Это пройдет. В городе у тебя своя жизнь, свои люди. А я... я просто часть этих гор, часть плохой погоды…
Выберите полку для книги