Книги в жанре «Любовные романы»
Можно ли построить счастье на лжи, и если да, то как долго оно продлится? На эти вопросы предстоит ответить главной героине повествования Виктории. Поиск истины приводит женщину в город детства, где её ждёт множество открытий
Лондон наконец-то получил новую сенсацию. Мисс Эвелин Мейфейр — та самая, что некогда исчезла после громкого скандала — вновь появилась на Беркли-сквер, вооруженная веером, остроумием и под руку с племянницей, которую намерена спасти от мужского обаяния и светских ловушек. Однако судьба, как и лондонские сплетницы, любит иронию: на ее пути оказывается лорд Ленгфорд — мужчина с сердцем холоднее утреннего тумана и взглядом опаснее дуэльного пистолета. Между ними вспыхивает не просто искра — настоящий пожар, способный осветить весь Лондон. И, если слухи верны, этот сезон обещает стать не просто блистательным… а скандально незабываемым.
Подчинившись решению отца, Хелен выходит замуж за таинственного буржуа, оставив позади надежды и мечты. Ее сердце и душа становятся полем битвы между гордостью и долгом. Этот неравный союз кажется ей унизительным, и для супруга у Хелен не имеется ничего, кроме презрения.
Сможет ли Хелен сохранить в этом браке свою гордость и достоинство или он сломит ее волю? Каким человеком и мужчиной окажется ее супруг? Врагом или услужливым лакеем? Смирится ли он с холодом и презрением своей супруги или уничтожит ее своей властью и безразличием к ее чувствам и страхам? Скованные цепями своего происхождения – найдут ли они понимание или дадут своим убеждениям превратить этот брак в руины взаимной ненависти?
Сможет ли Хелен сохранить в этом браке свою гордость и достоинство или он сломит ее волю? Каким человеком и мужчиной окажется ее супруг? Врагом или услужливым лакеем? Смирится ли он с холодом и презрением своей супруги или уничтожит ее своей властью и безразличием к ее чувствам и страхам? Скованные цепями своего происхождения – найдут ли они понимание или дадут своим убеждениям превратить этот брак в руины взаимной ненависти?
Ее слова отточенные кинжалы, ее улыбка скрывает вызов. Его принципы несокрушимая крепость, его взгляд способен остановить любого.
Одна встреча и начинается игра, где нет правил. Он пытается ее обуздать. Она насмехается над его догмами. Их диалоги это фехтование на словах. Их взгляды это дуэль характеров
Она ураган сарказма и энергии. Он скала традиций и дисциплины. Их столкновение было неизбежным.
— Ты всегда так смотришь, будто оцениваешь, стоит ли человек твоего времени?
— Я просто думаю, сколько мне потребуется, чтобы тебя обуздать.
— Милый, поставь таймер подальше. Ты сейчас на старте.
Одна встреча и начинается игра, где нет правил. Он пытается ее обуздать. Она насмехается над его догмами. Их диалоги это фехтование на словах. Их взгляды это дуэль характеров
Она ураган сарказма и энергии. Он скала традиций и дисциплины. Их столкновение было неизбежным.
— Ты всегда так смотришь, будто оцениваешь, стоит ли человек твоего времени?
— Я просто думаю, сколько мне потребуется, чтобы тебя обуздать.
— Милый, поставь таймер подальше. Ты сейчас на старте.
💥 ЭКСКЛЮЗИВНО на ЛитМаркет 💥
Под бой курантов принято загадывать желания. Но что, если единственное, чего ты хочешь, — чтобы этот кошмар закончился, а он только начинается...?
Новогодняя ночь может быть волшебной, даже если твой принц приехал не на карете, а на такси, и в странном красном костюме.
Под бой курантов принято загадывать желания. Но что, если единственное, чего ты хочешь, — чтобы этот кошмар закончился, а он только начинается...?
Новогодняя ночь может быть волшебной, даже если твой принц приехал не на карете, а на такси, и в странном красном костюме.
— Хорошо. Ты хочешь правды? Ты сама все довела до этого.
— Я? — я слышу, как мой голос ломается.
— Да, ты! Ты как картинка из журнала, в которую нельзя вдохнуть жизнь! А она… она другая. Она — не ты.
Каждое слово, будто нож, врезается в кожу, в мышцы, в кости. Я чувствую, как внутри что‑то умирает.
— Мы разводимся, — говорю я, и сама удивляюсь, как ровно звучат слова.
— Ошибаешься. — Он усмехается. — Ты ничего не получишь.
— Убирайся, — шепчу я.
— С удовольствием. Но учти — война будет грязной. И ты проиграешь.
***
Значит, тебе мало того, что ты сделал со мной, с нашей семьей? Теперь ты хочешь войны, любимый? Но хватит ли у тебя сил победить в ней!?
— Я? — я слышу, как мой голос ломается.
— Да, ты! Ты как картинка из журнала, в которую нельзя вдохнуть жизнь! А она… она другая. Она — не ты.
Каждое слово, будто нож, врезается в кожу, в мышцы, в кости. Я чувствую, как внутри что‑то умирает.
— Мы разводимся, — говорю я, и сама удивляюсь, как ровно звучат слова.
— Ошибаешься. — Он усмехается. — Ты ничего не получишь.
— Убирайся, — шепчу я.
— С удовольствием. Но учти — война будет грязной. И ты проиграешь.
***
Значит, тебе мало того, что ты сделал со мной, с нашей семьей? Теперь ты хочешь войны, любимый? Но хватит ли у тебя сил победить в ней!?
Ребенок на стороне — история не новая.
Я тоже сначала подумала, что наш с мужем развод будет таким же, как у сотен других семей.
Но муженек мой оказался полон сюрпризов.
Из его многолетнего вранья получилась бы во-о-от такая куча, и вторая семья — это лишь ее верхушка. Но когда я копнула глубже…
Я тоже сначала подумала, что наш с мужем развод будет таким же, как у сотен других семей.
Но муженек мой оказался полон сюрпризов.
Из его многолетнего вранья получилась бы во-о-от такая куча, и вторая семья — это лишь ее верхушка. Но когда я копнула глубже…
— Константин Игоревич, я от вас ухожу.
Слова, произнесённые в солнечном кабинете над морем, были твёрдыми и окончательными. Они разрезали воздух, наполненный запахом соли и благополучия, острее любого ножа.
Высокий, широкоплечий мужчина у окна обернулся. В его тёмных глазах — не было гнева, а лишь медленное недоумение, будто он услышал сообщение о крушении закона гравитации.
— Что? — прозвучало глухо. — Анна, хватит шутить.
Маленькая, темноволосая женщина в дверях не дрогнула. Её зелёные глаза, которые он когда-то в шутку назвал «эльфийскими», смотрели на него без привычной преданности. Только с усталой, выстраданной решимостью.
— Я не шучу. Я увольняюсь. Сегодня.
Он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.
— Почему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки того властного, уверенного в себе человека, каким он был давно. — Деньги? Назови сумму. Я удвою. Дети… они тебя обожают.
— Это не про деньги, Константин. И не только про детей, — её голос дрогнул, но не сломался.
Слова, произнесённые в солнечном кабинете над морем, были твёрдыми и окончательными. Они разрезали воздух, наполненный запахом соли и благополучия, острее любого ножа.
Высокий, широкоплечий мужчина у окна обернулся. В его тёмных глазах — не было гнева, а лишь медленное недоумение, будто он услышал сообщение о крушении закона гравитации.
— Что? — прозвучало глухо. — Анна, хватит шутить.
Маленькая, темноволосая женщина в дверях не дрогнула. Её зелёные глаза, которые он когда-то в шутку назвал «эльфийскими», смотрели на него без привычной преданности. Только с усталой, выстраданной решимостью.
— Я не шучу. Я увольняюсь. Сегодня.
Он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.
— Почему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки того властного, уверенного в себе человека, каким он был давно. — Деньги? Назови сумму. Я удвою. Дети… они тебя обожают.
— Это не про деньги, Константин. И не только про детей, — её голос дрогнул, но не сломался.
Слепо смотрю на конверт с баснословной суммой денег в нём и чувствую, что не могу сделать вдох.
- Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства.
Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить:
- Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас?
Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает.
- А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон.
- Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства.
Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить:
- Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас?
Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает.
- А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон.
Продолжение «Драмы сезона».
Скандальный брак — это только пролог. Эвелин и Даниэль возвращаются в высшее общество. Лондон замирает в ожидании новой драмы. Идиллия начинает трещать, когда из Индии возвращается брат Эвелин с новой возлюбленной. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: между таинственной незнакомкой и Даниэлем уже натянута невидимая нить, которая в любой миг может стянуться в узел. В новом сезоне ставки выше, чем когда-либо: на кону не просто репутация, а будущее, которое только начало обретать очертания.
Скандальный брак — это только пролог. Эвелин и Даниэль возвращаются в высшее общество. Лондон замирает в ожидании новой драмы. Идиллия начинает трещать, когда из Индии возвращается брат Эвелин с новой возлюбленной. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: между таинственной незнакомкой и Даниэлем уже натянута невидимая нить, которая в любой миг может стянуться в узел. В новом сезоне ставки выше, чем когда-либо: на кону не просто репутация, а будущее, которое только начало обретать очертания.
Выберите полку для книги