Читать и слушать книги

На экране снимок УЗИ. Маленькая точка, едва различимый силуэт. Рядом надпись: "9 недель". Я невольно улыбаюсь. Беременность - это всегда чудо, даже если я вижу это на снимке чужого человека.
— Поздравляю, — говорю я искренне, возвращая телефон. — Это ваш первый ребенок?
Марта отвечает не сразу. Она смотрит на меня, и ее улыбка становится почти торжествующей.
— Да, первый, — говорит она наконец. — И я очень рада. Но знаете, Екатерина Андреевна, я пришла не за советами о родах или страхах материнства.
— А за чем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Она откидывается на спинку кресла, словно наслаждаясь моментом.
— Это ребенок вашего мужа, — говорит она, и каждое слово падает, как камень, разбивая мой мир на куски. — Я его любовница.

– А знаешь, это всё ты виновата! – скрежетнул зубами муж. - Вечно недовольная, неухоженная. Да у меня на тебя с трудом встаёт! Тут любой здоровый мужик налево пойдёт! – орет он, а Ксюша начинает плакать.
– Говори тише! Ты её напугал, – шиплю я, покачивая дочь.
– Вот я про то и говорю! Совсем зациклилась! Тебя только ребёнок и деньги волнуют. На меня плевать!
– Ну семейная жизнь она такая, знаешь ли! Не вечный праздник! – Меня трясёт. В ушах звенит.
– Нахрен такую! – рявкает Стёпа, я вздрагиваю вместе с дочкой, после чего она начинает плакать с новой силой.
– Всё? Наигрался в семью, значит? –
– Да, прости, наигрался! Вот так, по самое горло наигрался! – Он резко проводит рукой по горлу. – Аж домой возвращаться не хочется. Я сюда как на каторгу каждый день иду!
– Ну так и вали отсюда! Мы и без тебя отлично проживём! – кричу я, а по щекам катятся предательские слёзы.
– На что ты проживёшь? – кривится. – Если я тебе денег давать не буду, ты ж первой приползёшь клянчить.

– Дорогой, ну когда ты наконец скажешь этой клуше? – произнес женский голос, и меня будто ледяной водой окатило.
Клуша? Клуша?! Что тут, черт возьми, происходит?
Я застыла, держа на руках внучку. Вся превратилась в слух.
– Скажу, детка, скажу. Но сначала ты ротиком поработай, как следует, – произнес мужчина, и я уже не заледенела – окаменела.
Голос мужа я узнала бы из миллиона голосов.
– Вот так. Вот так, да. Мне сорок пять всего, а эта дура меня уже дедом называет, ты прикинь.
Влажные звуки. Горячие звуки.
Клуша и дура – я.

Мой сосед – убийца?
Так говорят о нём в новостях. Его обвинили в убийстве своей девушки и посадили под домашний арест до суда.
А живём мы с ним на одной лестничной площадке.
Я – начинающая писательница, и редактор СМИ предложил мне гонорар и место в издательстве, если я разоблачу соседа и запишу на диктофон признание в убийстве.

Мне почти не страшно оказаться с ним наедине. Я помню его обаятельным бабником, который когда-то переспал со мной и бросил.

Но, может быть, я его плохо знаю?
Между нами начинается игра в кошки-мышки.
Я пытаюсь выведать его секреты, а он – заново меня соблазнить…

Гареев поднял на меня спокойный и оттого куда более страшный, тяжёлый взгляд; все детски наивные надежды решить проблему путём мирного убеждения ссыпались мне под ноги, как прах в урну крематория, когда я услышала его ледяное:

- Не тяни время. Скажи сразу, с какой твоей руки начать отрезать пальцы. Я предпочёл бы с правой – ведь ты держала топор именно ею. Но я предоставляю тебе выбор. Всё-таки ты женщина.

- Нет! Умоляю! – пронзительно вскрикнула я, когда он поднёс острый нож к моей намертво прихваченной наручником правой кисти, примериваясь к большому пальцу. – Вы убьёте невиновную! Это не я была с вашим братом! Клянусь!

- Будем считать, что свой шанс вершить собственную судьбу ты упустила, - прочно заклеивая мне рот, Гареев снова обстоятельно взялся за большой нож. – Но кивать-то, по крайней мере, ты можешь? Кивни, если хочешь, чтобы сначала я отрезал по одному все пальцы, а не уши. Согласна? Нет? Мотаешь головой? Хочешь, чтобы всё-таки начал с ушей?

— Кто она? — всхлипнула я. — Та девка, которую ты в такси посадил!
Александр стиснул челюсти.
— Я не планировал заводить этот разговор так скоро.
— А что ты планировал? — вздрогнула я. — Продолжать жить со мной, а спать с этой…
— У неё есть имя, — поморщился супруг. — Её Ольгой зовут.
— Да мне плевать, как её зовут! Я её вообще в свою жизнь не звала!
— Ну, как видишь, это решать не тебе, — цинично бросил муж. — Да, у меня есть другая. Жизнь вносит свои коррективы.
— Так это жизнь тебя заставила в постель её к себе затащить?!
— Чувства! — рявкнул в ответ Александр. — Чувства вспыхнули, понимаешь? Что-то, чего между нами давно нет. А, может, никогда и не было! И мне винить себя не за что. И тебе я делать этого не позволю!

⁃ Отпусти! Чего пристал! - набравшись смелости завопила я.
Он навалился и продолжал целовать меня в шею.
Но я ведь не железная… Руками я пыталась отпихнуть его, но кажется это было абсолютно не реально… Этот властный мужчина уже все решил…

Попаданка в игру работает секретаршей в офисе. Только вот голова ее полностью занята невидимой для остальных игрой, в которой она набирает баллы за флирт с красавчиками из реального мира. Баллы по вечерам меняет на дорогую одежду и прокачку скилов... Но что если за ней внимательно наблюдают и от штрафа ей никуда не спрятаться!?

Он появился внезапно, как будто материализовался из серой дождевой пелены. Высокий, под два метра, в идеально сидящем черном пальто, которое даже не успело намокнуть.
Его движения были точными, экономными — ни одного лишнего жеста, ни одного неверного шага. Когда он снял перчатки, я заметила длинные, тонкие пальцы пианиста и безупречно подстриженные ногти.
— Анна Клименко? — Его голос был ровным, глубоким, словно доносился из глубины пещеры. — Артём Громов.
Он сел напротив, поставив на стол тонкий кожаный портфель из мягчайшей кожи. Когда он открыл его, я уловила слабый запах дорогой кожи и... чего-то еще. Пороха? Или это мне показалось?
Про Громова говорили, что он хороший адвокат. И что умеет не только ручку “паркер” в руках держать.

– Ты должна выйти замуж за его сына…
– Что? Это шутка такая?
– Увы…
Так, спокойно, Настя, спокойно!
– Ну, во–первых, – начинаю осторожно, правда, мгновенно накаляюсь, понимая, что все серьезно, – я замуж ни за кого не собираюсь ближайшие лет пять. Во–вторых, если уж и соберусь, то за того, кого Я выберу, а не ТЫ, папа. А в–третьих… мама бы так со мной никогда не поступила!
– Настя, пойми…
– Не хочу я этого понимать! – срываюсь на крик.
– Он страшный человек! – тоже кричит отец, багровея.
– А то, что меня надо выдать замуж за сына этого страшного человека – не страшно?
– У нас была сделка. Уговор. Тебе тогда еще двух лет не было…
Прижав ладошку ко лбу, трясу головой, отказываясь принимать то, что слышу.
– Ушам свои не верю! КАК, папа? КАК ты мог допустить эту сделку? Ты продал меня, когда я была маленькой? Свою единственную дочь?
– Иначе он бы убил меня… Прости… тогда я не мог поступить по–другому… Он мог убить не только меня, но и вас с мамой…

— Алла, у меня есть предварительная информация, — голос Дмитрия, частного детектива, звучал ровно, почти безэмоционально. — Ваш муж посещает квартиру на Ленинском проспекте. Двушка, элитный комплекс.
Я прикусила губу до крови.
— Что-то не так? — Дмитрий насторожился, услышав мой резкий выдох.
Тишина.
Он продолжил:
— Есть ещё кое-что. Ваш муж перевёл на ту девушку все свои активы, давно, еще полгода назад. И...
— И что?!
— Он взял кредит под залог вашей квартиры. Сорок миллионов. — Дмитрий сделал паузу, будто давая мне время осознать. — Оформлено всё юридически чисто, но...