Читать и слушать книги

Я стартанула. Машина, конечно, бронированная, как и её хозяин, и совсем не для гонок – сдохнет на первом же круге. Непробиваемая, как и сам Гроднев.
- Я нанял водителя, а не самоубийцу, который готов и меня угробить! – рыкнул с заднего сиденья Гроднев. – Штрафы ГАИ с тебя, а от меня первый штраф за нарушение договора.
- Мы его ещё не подписали. Договор… - возразила я.
- Второй штраф – за пререкания, - холодно произнёс Гроднев и снова уткнулся в свой ноут.
Ладно, но это только начало, ещё посмотрим, кто кого перевоспитает!
Я напевала себе под нос, ну, иначе скучно ехать…
- Тишина в салоне, - напомнил Гроднев. – Ещё один штраф.
Да чтоб его! За какие-то полчаса уже три штрафа!!!
- Это несправедливо, - не удержалась я.
- Справедливость - понятие для детских площадок. В бизнесе есть эффективность и риски. Ты больше риск. Но, - Гроднев сделал паузу, изучая моё лицо в зеркале, - я соблюдаю договорённости и даю тебе шанс.
****
Три пари и один выигрыш, но какой!..

🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥

— Батя, ты что, правда с ней спишь? — голос сына, резкий, злой, бьёт по нервам.
Я застываю у двери с тарелкой селёдки, которую терпеть не могу. Но теперь от неё меня ещё и мутит.
— Никит, не лезь не в своё дело, — раздражённо шипит муж.
— А маму тебе не жалко? Или главное, что ты снова «живой мужчина»?
Моё колье на шее молодой любовницы мужа, ехидная улыбка свекрови и предательское видео вместо новогоднего поздравления.
Двадцать лет любви взрываются за одну секунду.
Что делать, если муж решил начать Новый год с другой женщиной — прямо за твоим семейным столом?

После пятнадцати лет в браке Ирина сбежала от развода с одной сумкой и двумя детьми. Она умеет быть только мамой, поэтому от отчаяния идёт работать уборщицей в управляющую компанию своего дома. А там он – злобный босс из управляйки и такой же злобный папаша из родительского чата.

В отпуске я встретила мужчину своей мечты и влюбилась в него до безумия, но в один момент он исчез. По возвращении домой я чувствовала себя разбитой, каждую ночь думала о нем и пыталась понять, почему он так поступил.Однажды отец пригласил старого друга. Когда он вошел в дом, я потеряла дар речи.
Это был он.

Он сказал мне, что уходит, прямо во время родов.
Был рядом все восемь часов, а когда пришла пора сыну появиться на свет, произнёс:
- Делаю это, чтобы ты меня никогда не простила. У меня другая и я к ней ухожу. На содержание Арсения буду присылать деньги на карту.
Показалось, что боль душевная затмила физические страдания.
А Кирилл действительно ушёл. Прямо за полчаса до рождения нашего сына.

Миновало три года. Я назло бывшему мужу не стала называть ребёнка так, как хотел Кир. И назло же стала счастливой.
А Кирилл появился рядом снова совершенно внезапно и сказал:
- Жаль, но я всё ещё тебя люблю…

— Ты почему пришла без звонка?
— Хотела сделать сюрприз, — усмехнулась. — Кажется, получилось, — сказала я и посмотрела на постель, где лежала она.
Я узнала об измене случайно — просто вернулась домой раньше. В прихожей стояли чужие туфли, а в спальне звучал её смех. Подруга. Та, которой я доверяла больше, чем себе.
В одну минуту всё рухнуло — любовь, семья, вера. Он лгал в глаза, просил простить, а я стояла и думала, как могла жить рядом с человеком, которого на самом деле не знала.
Теперь я не жена. Я — женщина, у которой забрали всё, кроме гордости. И если он думал, что я смирюсь — значит, плохо меня знал.

Он — мой босс, холодный, властный, недосягаемый.
Я — его подчинённая, серая мышка, которая случайно подслушала, как его хотят уничтожить.
Сказать ему — значит подписать себе приговор.
Молчать — стать соучастницей.
Мой план был прост: выиграть корпоративный конкурс, получить личную встречу и всё рассказать. Я не рассчитывала, что он заметит меня, не рассчитывала на поездку в Калининград, где меня ждали интриги и одна роковая ночь, после которой всё пошло под откос...

Я переступила порог его дома в платье, которое он наверняка сочтет слишком коротким, с сигаретой, томно зажатой между пальцами, с ухмылкой, что переняла у тех, кто приходил до него.
— Пусть выбросит эту дрянь из рук, — бросил он моей матери, даже не удостоив меня взглядом.
Я рассмеялась. Громко, вызывающе, так, чтобы он наконец повернулся.
— Дрянь?— переспросила я, медленно поднося сигарету к губам и затягиваясь так, что дым яростно заструился между нами. — А что, по-твоему, я должна держать в руках? Молитвенник? Или твои деньги?
Он не ответил. Только сжал челюсть, и я увидела, как на виске запульсировала жилка.
Мать ахнула, будто я плюнула на икону.
Но мне было плевать. Я пришла сюда не для покаяния.

 ИСТОРИЯ НАПИТАНА:

▪️ САМОРАЗРУШЕНИЕМ
▪️ ЖЕСТКИМИ ПРОВОКАЦИОННЫМИ СЦЕНАМИ
▪️ НАПРЯЖЕНИЕМ,КОТОРОЕ НЕ ОТПУСКАЕТ ОТ ПЕРВОЙ И ДО ПОСЛЕДНЕЙ СТРАНИЦЫ
▪️ГОЛОЙ ПРАВДОЙ О СЕМЬЕ, ГДЕ НЕТ ЛЮБВИ

— Тогда знакомься, Роман, наш новый шеф. А это Эльвира, твой су-шеф.
— Су-шеф, значит, — с едва уловимой насмешкой говорит Рома. — Что ж, су-шеф, покажете мне кухню?
— Переоденусь сперва, — бурчу и спешу в комнату для отдыха. Она крохотная, тут только узкий диван и шкафчики. Застёгиваю последние пуговицы на кителе, когда заходит Рома.
— Что ты тут забыл? — спрашиваю обо всём и сразу.
— Переодеться пришёл, — он кивает на шкаф. — Разрешишь?
Не дожидаясь ответа, Рома начинает снимать свитер, за ним футболку. Отлично помню твёрдость этих мышц на плечах и спине, отворачиваюсь, потому что вдруг становится неловко. Он приглушённо фыркает.
— Ты же уже всё видела.
— Предпочитаю забыть.
— Почему? — он вдруг оказывается близко, прямо за спиной. — Я бы с удовольствием повторил.
— Я не завожу отношения на работе. Уволишься — приходи.
— Хм, — выдыхает прямо над ухом, — кажется, эта работа нужна мне больше, чем секс. Даже такой потрясающий.

— Вам не стоит работать одной в такое время, — сегодня он сказал мне больше слов, чем за весь предыдущий год.
— Маньяков у нас не водится.
— Вы не можете этого знать.
— Пока я знаю всего одного похожего на маньяка человека. И это вы, — бросаю тряпку и тут же, глубоко вздохнув, извиняюсь: — Простите, трудный день.
И неделя. И месяц. И год тоже.
— Ничего, — снова холодная улыбка. — Я не в обиде. Вы не слишком далеки от истины.
Замираю и смотрю на него во все глаза.
— Вы маньяк?
— Я хуже, — почти смеётся он.