Читать и слушать книги
— Ты должна была сообщить о своем визите.
— Хотела поесть принести. Думала, ты голодный. А ты, я смотрю, другим способом свой голод утоляешь.
— Прекрати паясничать. Развела мне тут детский сад, — Рома закатывает глаза, и этот жест бьет сильнее любой пощечины.
— Зато у тебя все по-взрослому, — криво усмехаюсь.
— Послушай, это ничего не значит. Просто представь, что ничего не было.
— Все было, Ром. Я же видела.
— Значит, забудь! — он почти выкрикивает это, теряя терпение.
— Как такое забыть? — чувствую, как слезы подступают к глазам, но я держу их.
— Кать, я мужчина. Мне положено иногда хотеть других женщин.
— Иногда? Значит, это не первая твоя измена?
— Тебе не нужно об этом знать. Не забивай свою голову лишней информацией.
Но я поступила иначе: ушла от предателя, так и не сказав о том, что беременна. Спустя три года я решаю избавиться от шрама, полученного при пожаре, и в больнице сталкиваюсь с ним. Бывший муж не знает о том, что все эти годы я сама ращу нашу дочь.
— Хотела поесть принести. Думала, ты голодный. А ты, я смотрю, другим способом свой голод утоляешь.
— Прекрати паясничать. Развела мне тут детский сад, — Рома закатывает глаза, и этот жест бьет сильнее любой пощечины.
— Зато у тебя все по-взрослому, — криво усмехаюсь.
— Послушай, это ничего не значит. Просто представь, что ничего не было.
— Все было, Ром. Я же видела.
— Значит, забудь! — он почти выкрикивает это, теряя терпение.
— Как такое забыть? — чувствую, как слезы подступают к глазам, но я держу их.
— Кать, я мужчина. Мне положено иногда хотеть других женщин.
— Иногда? Значит, это не первая твоя измена?
— Тебе не нужно об этом знать. Не забивай свою голову лишней информацией.
Но я поступила иначе: ушла от предателя, так и не сказав о том, что беременна. Спустя три года я решаю избавиться от шрама, полученного при пожаре, и в больнице сталкиваюсь с ним. Бывший муж не знает о том, что все эти годы я сама ращу нашу дочь.
Он уничтожил моего отца и теперь я — его собственность.
Решала. Мужчина, которого боятся все. Ему 48, он решает чужие проблемы методами, о которых лучше не спрашивать. Когда мой отец не смог вернуть долг в пятнадцать миллионов, он покончил с собой. А я осталась — с долгом и жаждой мести.
Он предложил сделку: работать на него и закрыть долг. Я согласилась, но в запале пообещала, что я найду способ уничтожить его. Он усмехнулся и пожал мне руку, дав мне на это год. Сделка заключена.
Я должна его ненавидеть. Каждой клеткой. Каждым вдохом.
Но между нами вспыхивает то, чего не должно быть — страсть, жёсткая и беспощадная. Он прикасается — и я забываю, кто он. Он целует — и я предаю память отца.
Я влюбляюсь в человека, которого поклялась уничтожить.
И не знаю, что страшнее — выполнить обещание или сдаться чувству, на которое у меня нет права.
Год на двоих. Любовь против ненависти. Кто победит — узнаем в финале.
Решала. Мужчина, которого боятся все. Ему 48, он решает чужие проблемы методами, о которых лучше не спрашивать. Когда мой отец не смог вернуть долг в пятнадцать миллионов, он покончил с собой. А я осталась — с долгом и жаждой мести.
Он предложил сделку: работать на него и закрыть долг. Я согласилась, но в запале пообещала, что я найду способ уничтожить его. Он усмехнулся и пожал мне руку, дав мне на это год. Сделка заключена.
Я должна его ненавидеть. Каждой клеткой. Каждым вдохом.
Но между нами вспыхивает то, чего не должно быть — страсть, жёсткая и беспощадная. Он прикасается — и я забываю, кто он. Он целует — и я предаю память отца.
Я влюбляюсь в человека, которого поклялась уничтожить.
И не знаю, что страшнее — выполнить обещание или сдаться чувству, на которое у меня нет права.
Год на двоих. Любовь против ненависти. Кто победит — узнаем в финале.
Вечером в пустой бытовке мы остались вдвоём. Я не выдержала:
— Вы грубы и высокомерны. Думаете, сила даёт вам право давить?
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— А вы спорите с первой минуты, будто хотите доказать, что не боитесь. Боитесь. И злитесь. Как и я.
Воздух между нами стал горячим. Я выдохнула то, что копилось неделями:
— Вы сводите меня с ума. И я больше не могу это терпеть.
Его рука легла мне на затылок. Жёстко. Уверенно.
А дальше я уже не помню, кто сделал первый шаг.
Он назвал меня Мышкой и начал ломать всё, что я так тщательно строила. Теперь между нами слишком мало воздуха — и слишком много того, от чего уже не сбежать.
— Вы грубы и высокомерны. Думаете, сила даёт вам право давить?
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— А вы спорите с первой минуты, будто хотите доказать, что не боитесь. Боитесь. И злитесь. Как и я.
Воздух между нами стал горячим. Я выдохнула то, что копилось неделями:
— Вы сводите меня с ума. И я больше не могу это терпеть.
Его рука легла мне на затылок. Жёстко. Уверенно.
А дальше я уже не помню, кто сделал первый шаг.
Он назвал меня Мышкой и начал ломать всё, что я так тщательно строила. Теперь между нами слишком мало воздуха — и слишком много того, от чего уже не сбежать.
— Нас не найдут. Мы тихо сидим.
— А если мама найдет, что будет?
— Будет ругаться, если узнает, кого мы забрали из садика.
В день моей свадьбы я нахожу в отеле двух детей.
Светленькие, озорные, кого-то они мне очень напоминают…
— Вы чьи? Что вы здесь делаете?
— Мы маму ждем. Она здесь работает.
Я уже было хочу отвести их к матери, но внезапно из розового рюкзака выпрыгивают две огромные крысы и убегают в банкетный зал, а дети умоляют найти их:
— Дядя, помогите поймать Клару и Карла!
Настоящий дурдом. Через час я должен вести к алтарю невесту, а вместо этого гоняюсь за крысами по отелю. Но настоящий сюрприз меня ждет за поворотом.
Когда я встречаю свою бывшую в форме официантки.
Алёна.
Та, которую я любил.
Та, что исчезла пять лет назад без объяснения причин.
А теперь она обслуживает мою свадьбу.
И возраст ее детей как раз равен нашей разлуке.
Она бледнеет. В ее глазах признание вины.
А у меня только один вопрос бьется в голове.
— Алёна, чьи это дети?
— А если мама найдет, что будет?
— Будет ругаться, если узнает, кого мы забрали из садика.
В день моей свадьбы я нахожу в отеле двух детей.
Светленькие, озорные, кого-то они мне очень напоминают…
— Вы чьи? Что вы здесь делаете?
— Мы маму ждем. Она здесь работает.
Я уже было хочу отвести их к матери, но внезапно из розового рюкзака выпрыгивают две огромные крысы и убегают в банкетный зал, а дети умоляют найти их:
— Дядя, помогите поймать Клару и Карла!
Настоящий дурдом. Через час я должен вести к алтарю невесту, а вместо этого гоняюсь за крысами по отелю. Но настоящий сюрприз меня ждет за поворотом.
Когда я встречаю свою бывшую в форме официантки.
Алёна.
Та, которую я любил.
Та, что исчезла пять лет назад без объяснения причин.
А теперь она обслуживает мою свадьбу.
И возраст ее детей как раз равен нашей разлуке.
Она бледнеет. В ее глазах признание вины.
А у меня только один вопрос бьется в голове.
— Алёна, чьи это дети?
Я думала, что похоронила свою первую любовь четверть века назад. Предательство, боль, разбитое сердце — всё это превратило меня в железную леди, которая строит бизнес и растит дочь в одиночку. Но когда моя Соня объявляет о свадьбе с Тимуром, я против, уж слишком похоже на мою собственную юношескую ошибку. Вот только судьба любит жестокие шутки. Накануне торжества я встречаю отца жениха и в одно мгновение вся моя выстроенная броня рушится, это тот самый мужчина, которого я ненавидела и любила всю жизнь. Теперь на кону не только счастье наших детей, но и наша с ним история. Смогу ли я простить прошлое и дать шанс настоящему? Или старые раны окажутся сильнее любви?
— Ты новая жена деду? — спрашивает девочка с огромным бантом.
— Простите?
— Соня сказала, что ты подходишь, — спокойно сдаёт её брат.
За спинами двойняшек появляется высокий мужчина с тяжёлым взглядом.
— Никого я не выбирал.
Глеб Орлов — бывший военный, владелец охранной компании и дед трёхлетних двойняшек. Ему сорок шесть, он уверен, что прекрасно справляется один.
Я после развода тоже.
Поэтому в его дом приезжаю только работать.
Вот только дети уже всё решили.
— Деда, Вела тебе нлавится?
— Нет.
Мальчик хмурится.
— Тогда почему ты на неё смотришь?
Глеб Олегович переводит взгляд на меня.
— Хороший вопрос.
— Простите?
— Соня сказала, что ты подходишь, — спокойно сдаёт её брат.
За спинами двойняшек появляется высокий мужчина с тяжёлым взглядом.
— Никого я не выбирал.
Глеб Орлов — бывший военный, владелец охранной компании и дед трёхлетних двойняшек. Ему сорок шесть, он уверен, что прекрасно справляется один.
Я после развода тоже.
Поэтому в его дом приезжаю только работать.
Вот только дети уже всё решили.
— Деда, Вела тебе нлавится?
— Нет.
Мальчик хмурится.
— Тогда почему ты на неё смотришь?
Глеб Олегович переводит взгляд на меня.
— Хороший вопрос.
— Моему сыну не нужна русская жена! Он женится на правильной девушке! Чистой! Из достойной семьи! — голос свекрови обрушился на меня, как каменная плита, раздавил, не оставив воздуха. — Не то что ты — ни роду ни племени, да к тому же ещё и ребенка не родила! Может ты бесплодная?
— Как вы можете такое говорить? Мы любим друг друга с Керимом! — выдохнула я, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться.
— Он уже другую в дом привел. Так что ты, дочка, не слишком-то обживайся. Недолго тебе в нашем доме гостевать, — голос Фатимы Шамилевны стал тише, превратившись в змеиное шипение.
Я не поверила ей. Но когда вернулась в дом семьи мужа, я застыла в дверях, потому что мои самые страшные кошмары стали реальностью. Я застала его за помолвкой с другой.
— Я не стану жалеть твои чувства! Ты видишь сама, что я буду счастлив с ней! — безжалостно заявил мой муж, и его слова прозвучали как окончательный приговор. — Обними и поздравь своего любимого супруга!
— Как вы можете такое говорить? Мы любим друг друга с Керимом! — выдохнула я, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться.
— Он уже другую в дом привел. Так что ты, дочка, не слишком-то обживайся. Недолго тебе в нашем доме гостевать, — голос Фатимы Шамилевны стал тише, превратившись в змеиное шипение.
Я не поверила ей. Но когда вернулась в дом семьи мужа, я застыла в дверях, потому что мои самые страшные кошмары стали реальностью. Я застала его за помолвкой с другой.
— Я не стану жалеть твои чувства! Ты видишь сама, что я буду счастлив с ней! — безжалостно заявил мой муж, и его слова прозвучали как окончательный приговор. — Обними и поздравь своего любимого супруга!
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА💥— Собирай свои вещи и выметайся.
— Ты... серьёзно? Прямо сейчас? Перед всеми?
— Тут все свои. И все давно знают, кто ты такая, — усмехается он и ещё крепче обнимает свою новую, а та хихикает у него за спиной, бросая на меня победный взгляд.
— Я беременна…
Любовница прыскает смехом так громко, что даже гости замолкают.
— Ну хватит уже этих сказок, только себя не позорь.
Он кидает моё пальто прямо в снег.
— Выйди, остынь. Может, тогда наконец перестанешь врать.
В этот вечер никто не встал на мою сторону. Ни поддержки, ни жалости.
Я осталась одна. На морозе. Выгнанная из собственного дома.
И только я знала: внутри меня есть новая жизнь. А в это не поверил даже тот, кто клялся любить вечно.
Он выбросил меня одну в зимнюю ночь. Беременную. Без связи и без надежды. И даже родная мать отвернулась от меня.
— Ты... серьёзно? Прямо сейчас? Перед всеми?
— Тут все свои. И все давно знают, кто ты такая, — усмехается он и ещё крепче обнимает свою новую, а та хихикает у него за спиной, бросая на меня победный взгляд.
— Я беременна…
Любовница прыскает смехом так громко, что даже гости замолкают.
— Ну хватит уже этих сказок, только себя не позорь.
Он кидает моё пальто прямо в снег.
— Выйди, остынь. Может, тогда наконец перестанешь врать.
В этот вечер никто не встал на мою сторону. Ни поддержки, ни жалости.
Я осталась одна. На морозе. Выгнанная из собственного дома.
И только я знала: внутри меня есть новая жизнь. А в это не поверил даже тот, кто клялся любить вечно.
Он выбросил меня одну в зимнюю ночь. Беременную. Без связи и без надежды. И даже родная мать отвернулась от меня.
– А сейчас, – голос ведущего торжественный, праздничный, – давайте посмотрим путь нашей победительницы! От первых шагов на кухне до вершины кулинарного Олимпа!
Это традиция церемонии – для каждого победителя готовят специальный ролик. Мой я видела на репетиции: старые фотографии, первые интервью, кадры из "Эдема". Экраны оживают.
Первые секунды я не понимаю. Жду знакомых кадров – вот сейчас появится кухня первого ресторана, потом...
Спальня.
Моя спальня.
Я узнаю обои – те самые, серо-голубые, которые мы выбирали с Артёмом в прошлом году. Узнаю постельное бельё...
Камера движется. Медленно. Намеренно.
Кровать.
На ней – Артём. Он не один.
Слышу, как меняется звук в зале – аплодисменты стихают, сменяясь чем-то другим. Шёпот. Вздохи. Кто-то ахает.
А я стою на сцене, и смотрю.
Я вижу её спину, изгиб бедра, движения...
Камера поворачивается.
Лицо.
Это лицо я знаю лучше, чем своё собственное.
Алина.
Улыбается. Её голос разносится над притихшим залом:
– Привет, сестренка!
Это традиция церемонии – для каждого победителя готовят специальный ролик. Мой я видела на репетиции: старые фотографии, первые интервью, кадры из "Эдема". Экраны оживают.
Первые секунды я не понимаю. Жду знакомых кадров – вот сейчас появится кухня первого ресторана, потом...
Спальня.
Моя спальня.
Я узнаю обои – те самые, серо-голубые, которые мы выбирали с Артёмом в прошлом году. Узнаю постельное бельё...
Камера движется. Медленно. Намеренно.
Кровать.
На ней – Артём. Он не один.
Слышу, как меняется звук в зале – аплодисменты стихают, сменяясь чем-то другим. Шёпот. Вздохи. Кто-то ахает.
А я стою на сцене, и смотрю.
Я вижу её спину, изгиб бедра, движения...
Камера поворачивается.
Лицо.
Это лицо я знаю лучше, чем своё собственное.
Алина.
Улыбается. Её голос разносится над притихшим залом:
– Привет, сестренка!
Опытный фельдшер Вера Кукушкина точно знает две вещи: мужчины не стоят слез, а идеальный венозный катетер спасает жизнь гораздо надежнее романтических клятв. Строительный олигарх Артур Дорохов привык, что мир прогибается под его деньги и статус. Но после гипертонического криза он оказывается на больничной койке, а на его пути встает колючая и невозмутимая Вера, которая без капли чинопочитания ставит миллионера на место. Взбешенный ее прямотой, Дорохов решает проучить упрямого фельдшера. Однако попытка сломать недотрогу превращается в острый поединок характеров, где за дерзкими перепалками неожиданно вспыхивает глухое, неизбежное притяжение.
Сможет ли Вера довериться мужчине после предательства прошлого, и удастся ли Дорохову подобрать единственный верный «рецепт» к сердцу той, кто не продается ни за какие миллионы?
Сможет ли Вера довериться мужчине после предательства прошлого, и удастся ли Дорохову подобрать единственный верный «рецепт» к сердцу той, кто не продается ни за какие миллионы?
Выберите полку для книги