Книги в жанре «Любовные романы»
Травма. Страх. Лёд, который больше не зовёт.
Лиза потеряла всё, что любила. Но Марк, человек, который просто решил быть рядом, помог ей увидеть: падение — это ещё не конец. Это шанс начать заново.
История о возвращении на лёд, о дружбе, ставшей опорой, и о любви, которая рождается там, где есть доверие и поддержка. Когда ты не один — ты можешь всё.
Лиза потеряла всё, что любила. Но Марк, человек, который просто решил быть рядом, помог ей увидеть: падение — это ещё не конец. Это шанс начать заново.
История о возвращении на лёд, о дружбе, ставшей опорой, и о любви, которая рождается там, где есть доверие и поддержка. Когда ты не один — ты можешь всё.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН!! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
— И вот это создание стоило таких мук, Мишенька? — свекровь оглядывает меня с ног до головы, как бракованный товар. — Она же и одного жеребца не стоит. Худая. Рыжая. Глаза прозрачные, как у теленка больного.
— Зря вы так, мама, — муж подходит ко мне, трогает за шею. — Она нет, а вот голос ее... Голос, мам. Будет мне петь, птичка. Когда захочу.
— Не буду я тебе петь, — говорю я, глядя ему в глаза. — Лучше сдохну.
— Будешь, — он усмехается. — Все вы поете, когда надо.
Я вырываюсь и царапаю его по лицу.
— Змея! — он замахивается, но мать останавливает его взглядом.
— Не надо, Мишенька. Я сама.
Я не понимаю, что происходит. А потом — боль.
Внезапная, острая, как нож. Она разрывает левую щеку.
Я поднимаю голову. Свекровь стоит надо мной. В руках — кнут. Старый, кожаный, с медной рукояткой.
— Будешь рыпаться, птичка, — говорит свекровь, и я вижу, как ее губы кривятся в улыбке, — от тебя и перышка не останется!
— И вот это создание стоило таких мук, Мишенька? — свекровь оглядывает меня с ног до головы, как бракованный товар. — Она же и одного жеребца не стоит. Худая. Рыжая. Глаза прозрачные, как у теленка больного.
— Зря вы так, мама, — муж подходит ко мне, трогает за шею. — Она нет, а вот голос ее... Голос, мам. Будет мне петь, птичка. Когда захочу.
— Не буду я тебе петь, — говорю я, глядя ему в глаза. — Лучше сдохну.
— Будешь, — он усмехается. — Все вы поете, когда надо.
Я вырываюсь и царапаю его по лицу.
— Змея! — он замахивается, но мать останавливает его взглядом.
— Не надо, Мишенька. Я сама.
Я не понимаю, что происходит. А потом — боль.
Внезапная, острая, как нож. Она разрывает левую щеку.
Я поднимаю голову. Свекровь стоит надо мной. В руках — кнут. Старый, кожаный, с медной рукояткой.
— Будешь рыпаться, птичка, — говорит свекровь, и я вижу, как ее губы кривятся в улыбке, — от тебя и перышка не останется!
🩷🤍🩷 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩷🤍🩷 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩷🤍🩷
— Вы слишком близко, Максим Александрович… — шумно выдохнула я, вжимаясь спиной в зеркальную стену застрявшего лифта.
— Близко? — его хриплый, опаляющий шепот обжег мою шею. — Я еще даже не начал, Карина.
— Но я… я не подхожу под ваши стандарты! В офисе все знают, что вы встречаетесь только с худыми моделями. А я… я ведь пышка!
— Тсс, — его огромная, горячая ладонь властно легла на мое бедро, бесстыдно задирая подол платья. — Перестань слушать этих тощих вешалок. Они исходят ядом от зависти, потому что ты — сочная. Сладкая. Моя личная одержимость.
Он прижался ко мне всем своим сильным, каменным телом, заставляя меня тихо ахнуть от шока.
— И мне плевать, какие подставы они тебе устраивают, — прорычал босс, впиваясь пальцами в мои округлые бедра. — Твой рабочий день окончен, Карина. Теперь ты работаешь на меня. В моей постели!
— Вы слишком близко, Максим Александрович… — шумно выдохнула я, вжимаясь спиной в зеркальную стену застрявшего лифта.
— Близко? — его хриплый, опаляющий шепот обжег мою шею. — Я еще даже не начал, Карина.
— Но я… я не подхожу под ваши стандарты! В офисе все знают, что вы встречаетесь только с худыми моделями. А я… я ведь пышка!
— Тсс, — его огромная, горячая ладонь властно легла на мое бедро, бесстыдно задирая подол платья. — Перестань слушать этих тощих вешалок. Они исходят ядом от зависти, потому что ты — сочная. Сладкая. Моя личная одержимость.
Он прижался ко мне всем своим сильным, каменным телом, заставляя меня тихо ахнуть от шока.
— И мне плевать, какие подставы они тебе устраивают, — прорычал босс, впиваясь пальцами в мои округлые бедра. — Твой рабочий день окончен, Карина. Теперь ты работаешь на меня. В моей постели!
— Зачем звонишь в такое время? Жену разбудила. Всё, не могу говорить. Пока.
Меня обдает холодом. Быстро возвращаюсь в кровать, ныряю под одеяло. Жду.
— Кто это? — спрашиваю, когда муж возвращается. Стараюсь, чтобы голос звучал сонно и спокойно.
— Да компьютерщик наш, Андрей, — быстро отвечает он. — Программу спрашивает, устанавливать или нет. Полуночник, блин.
Я откидываюсь на подушку.
И тут меня словно ледяной водой окатывает.
«Жену разбудилА».
Разбудила. Не разбудил. Он сказал это женщине. Какой ещё компьютерщик Андрей? На том конце была баба, и эта баба разбудила меня своим звонком, а он ей за это выговаривал.
Меня обдает холодом. Быстро возвращаюсь в кровать, ныряю под одеяло. Жду.
— Кто это? — спрашиваю, когда муж возвращается. Стараюсь, чтобы голос звучал сонно и спокойно.
— Да компьютерщик наш, Андрей, — быстро отвечает он. — Программу спрашивает, устанавливать или нет. Полуночник, блин.
Я откидываюсь на подушку.
И тут меня словно ледяной водой окатывает.
«Жену разбудилА».
Разбудила. Не разбудил. Он сказал это женщине. Какой ещё компьютерщик Андрей? На том конце была баба, и эта баба разбудила меня своим звонком, а он ей за это выговаривал.
Сбежать от бывшего к морю — отличная идея. Особенно если снять маяк на отшибе за копейки.
Плохая новость: под полом живёт гоблин.
Очень плохая новость: бывший приехал на тот же пляж.
Самая плохая: гоблин предложил сыграть роль её нового парня. А она… кажется, соглашается не только из мести.
Плохая новость: под полом живёт гоблин.
Очень плохая новость: бывший приехал на тот же пляж.
Самая плохая: гоблин предложил сыграть роль её нового парня. А она… кажется, соглашается не только из мести.
Три года назад Агата Воронцова спасла мужа, взяв на себя его вину. Она подписала документы и потеряла всё: имя, дом, репутацию и мужчину, ради которого пошла на эту жертву.
Теперь Агата возвращается и узнаёт, что Илья Берестов женится в её бывшем доме, а на шее его невесты блестит фамильное колье Агаты. Илья уверен, что прошлое надёжно похоронено, но на этот раз она не собирается молчать.
Чем ближе Агата подбирается к правде, тем опаснее становится её возвращение. А рядом появляется Мирон Лазарев — мужчина, который задаёт слишком точные вопросы и, кажется, знает о её прошлом больше, чем должен.
Три года назад Агата взяла вину мужа на себя. Теперь она вернулась за правдой и за жизнью, которую у неё украли.
Теперь Агата возвращается и узнаёт, что Илья Берестов женится в её бывшем доме, а на шее его невесты блестит фамильное колье Агаты. Илья уверен, что прошлое надёжно похоронено, но на этот раз она не собирается молчать.
Чем ближе Агата подбирается к правде, тем опаснее становится её возвращение. А рядом появляется Мирон Лазарев — мужчина, который задаёт слишком точные вопросы и, кажется, знает о её прошлом больше, чем должен.
Три года назад Агата взяла вину мужа на себя. Теперь она вернулась за правдой и за жизнью, которую у неё украли.
В день двадцать третьей годовщины брака Марина ждала мужа за праздничным столом. Дети, родители, гости, цветы, любимое платье — всё было готово для вечера, который должен был стать тёплым семейным воспоминанием.
Но Олег пришёл не один.
Рядом с ним стояла молодая беременная женщина.
— У неё будет ребёнок, Марина. А ты сильная. Ты справишься.
Этой фразой он перечеркнул двадцать три года брака. А потом решил забрать не только любовь, но и дом, бизнес, привычную жизнь — всё, что Марина помогала строить годами.
Он думал, она промолчит. Уйдёт “достойно”. Освободит место для его новой семьи.
Но Марина больше не будет удобной женой, которая спасает чужой успех и остаётся в тени.
Теперь она выбирает себя. Свой дом. Своё имя. Свою новую жизнь.
И мужчину, рядом с которым ей больше не нужно быть сильной за двоих.
Но Олег пришёл не один.
Рядом с ним стояла молодая беременная женщина.
— У неё будет ребёнок, Марина. А ты сильная. Ты справишься.
Этой фразой он перечеркнул двадцать три года брака. А потом решил забрать не только любовь, но и дом, бизнес, привычную жизнь — всё, что Марина помогала строить годами.
Он думал, она промолчит. Уйдёт “достойно”. Освободит место для его новой семьи.
Но Марина больше не будет удобной женой, которая спасает чужой успех и остаётся в тени.
Теперь она выбирает себя. Свой дом. Своё имя. Свою новую жизнь.
И мужчину, рядом с которым ей больше не нужно быть сильной за двоих.
Два года чистой, незамутненной ненависти. Лена и Артём. Принципиально, до скрежета зубовного и вечных скандалов на летучках.
Но у друзей свои планы на эту парочку. Решили, блин, причинить добро — организовали для них шикарный ретрит «Гармония для двоих». Локация — необитаемый остров. В комплекте: уединённое бунгало, коробка с едой и обещание тотального исцеления отношений.
Правда, самого психолога они в глаза не видели. Вместо него на подушке нашлась записка. Красивая такая, с логотипом. Текст — чистый издевательский бред: «Я на секунду, уплыл на сап-борде за смузи на соседний остров. Буду через час! Не ссорьтесь».
Пошёл третий день. Психолога нет. Сап-борда на горизонте тоже.
Зато кокосы стремительно подходят к концу, а терпение Лены испарилось ещё в первое утро. Лодок нет, связи нет, бежать некуда. Приходится сидеть на песке и делать вид, что они просто ждут. Ну на бумаге же написано, что вернётся? Или это был развод?
Но у друзей свои планы на эту парочку. Решили, блин, причинить добро — организовали для них шикарный ретрит «Гармония для двоих». Локация — необитаемый остров. В комплекте: уединённое бунгало, коробка с едой и обещание тотального исцеления отношений.
Правда, самого психолога они в глаза не видели. Вместо него на подушке нашлась записка. Красивая такая, с логотипом. Текст — чистый издевательский бред: «Я на секунду, уплыл на сап-борде за смузи на соседний остров. Буду через час! Не ссорьтесь».
Пошёл третий день. Психолога нет. Сап-борда на горизонте тоже.
Зато кокосы стремительно подходят к концу, а терпение Лены испарилось ещё в первое утро. Лодок нет, связи нет, бежать некуда. Приходится сидеть на песке и делать вид, что они просто ждут. Ну на бумаге же написано, что вернётся? Или это был развод?
Я подошла к ней близко. Совсем близко. Она отшатнулась, наткнулась на кресло.
— Знаешь, что самое подлое, Лида? — Голос у меня упал, и от этого, я видела, ей стало страшнее, чем от крика. — Не то, что ты спала с моим мужем. Это мерзко, но это бывает. А то, что ты приходила в мой дом после этого. Садилась за мой стол. Брала на руки мою дочь, которую крестила. Смотрела мне в глаза и говорила «я всегда рядом, что бы ни случилось». Вот это я тебе не прощу. Не измену. Предательство.
— Яна…
— Ты крёстная моей дочери. — Меня наконец затрясло. — Я доверила тебе ребёнка! Я просила тебя стать ей второй матерью, если со мной что! Я плакала на тех крестинах, дура! А ты держала её над купелью и уже спала с её отцом! Или ещё нет?! Когда вы начали, Лида?! ДО или ПОСЛЕ крестин?!
— ПЕРЕСТАНЬ! — Она зажала уши руками. — Перестань кричать!
— Это я перестань?!
— Знаешь, что самое подлое, Лида? — Голос у меня упал, и от этого, я видела, ей стало страшнее, чем от крика. — Не то, что ты спала с моим мужем. Это мерзко, но это бывает. А то, что ты приходила в мой дом после этого. Садилась за мой стол. Брала на руки мою дочь, которую крестила. Смотрела мне в глаза и говорила «я всегда рядом, что бы ни случилось». Вот это я тебе не прощу. Не измену. Предательство.
— Яна…
— Ты крёстная моей дочери. — Меня наконец затрясло. — Я доверила тебе ребёнка! Я просила тебя стать ей второй матерью, если со мной что! Я плакала на тех крестинах, дура! А ты держала её над купелью и уже спала с её отцом! Или ещё нет?! Когда вы начали, Лида?! ДО или ПОСЛЕ крестин?!
— ПЕРЕСТАНЬ! — Она зажала уши руками. — Перестань кричать!
— Это я перестань?!
— Савельева! Ты таблетки всем раздала? Заняться нечем? — зашла в сестринскую Елена Викторовна. А я там решила немного передохнуть: ужин прошёл, лекарства всем раздала, и можно немного расслабиться — ноги гудят от усталости.
— Я присела две минуты назад. Всё раздала, — спокойно ответила ей.
— Если ты сидишь и ничего не делаешь, значит, у тебя много свободного времени. Привезли новенького — всё, как ты любишь: вонючий, пахучий и пьян. Он твой. Иди и займись им, — кинула мне на стол карту и вышла. Мерзкая стерва.
— Никак не могу понять, что она к тебе цепляется? — сказала Ирина, она тоже медсестра, ей почти сорок. Очень добрая женщина, мне с ней комфортно.
— Не знаю. Наверное, просто я ей не нравлюсь, вот и всё. Но это взаимно.
— Пойдём, Евушка, я тебе помогу. – сказала мне Ирина.
— Спасибо, Ирина, огромное спасибо. А то может, он какой-нибудь буйный.
— Я присела две минуты назад. Всё раздала, — спокойно ответила ей.
— Если ты сидишь и ничего не делаешь, значит, у тебя много свободного времени. Привезли новенького — всё, как ты любишь: вонючий, пахучий и пьян. Он твой. Иди и займись им, — кинула мне на стол карту и вышла. Мерзкая стерва.
— Никак не могу понять, что она к тебе цепляется? — сказала Ирина, она тоже медсестра, ей почти сорок. Очень добрая женщина, мне с ней комфортно.
— Не знаю. Наверное, просто я ей не нравлюсь, вот и всё. Но это взаимно.
— Пойдём, Евушка, я тебе помогу. – сказала мне Ирина.
— Спасибо, Ирина, огромное спасибо. А то может, он какой-нибудь буйный.
Выберите полку для книги