Читать и слушать книги
После предательства жениха я решила начать новую жизнь. И красавчик Артём прекрасно подходил на роль нового парня, но... Он пропал на целый месяц, а потом вернулся, делая вид, что мы друг другу никто.
Я не собираюсь это терпеть! Забуду наглеца как можно скорее!
Я не собираюсь это терпеть! Забуду наглеца как можно скорее!
— Ты серьёзно привёл её сюда? — я так и стояла у стойки салона, не снимая пальто.
Матвей даже не попытался оправдаться. Только посмотрел на меня тем своим холодным взглядом, которым обычно закрывают разговор.
Рядом с ним женщина осторожно провела рукой по животу и тихо сказала:
— Я не собираюсь прятаться. У нас будет ребёнок.
В тот момент я ещё пыталась понять, как моя жизнь превратилась в чужой спектакль. Муж, которому я верила столько лет, вдруг начал выдавливать меня из дома, из работы, из собственной жизни. А его беременная любовница решила, что уже победила.
Только они не учли одного.
Иногда правда о женщине, которая так уверенно говорит о ребёнке миллиардера, может разрушить гораздо больше, чем один брак.
Матвей даже не попытался оправдаться. Только посмотрел на меня тем своим холодным взглядом, которым обычно закрывают разговор.
Рядом с ним женщина осторожно провела рукой по животу и тихо сказала:
— Я не собираюсь прятаться. У нас будет ребёнок.
В тот момент я ещё пыталась понять, как моя жизнь превратилась в чужой спектакль. Муж, которому я верила столько лет, вдруг начал выдавливать меня из дома, из работы, из собственной жизни. А его беременная любовница решила, что уже победила.
Только они не учли одного.
Иногда правда о женщине, которая так уверенно говорит о ребёнке миллиардера, может разрушить гораздо больше, чем один брак.
Война закончилась, но не для Анны. Её муж так и остался в страшном списке пропавших без вести. Нет могилы, чтобы поплакать, нет тела, чтобы похоронить, есть только слепая, выматывающая душу надежда.
Чтобы выжить в послевоенной разрухе и поднять детей, Анна учится прятать свою боль глубоко внутри. Сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя живой? И имеет ли право на это счастье солдатская вдова?
«Зелёная рубашка в полосочку» — это пронзительная история о любви, которая не умирает, и о мужестве жить дальше, когда, кажется, жизнь уже закончилась.
Чтобы выжить в послевоенной разрухе и поднять детей, Анна учится прятать свою боль глубоко внутри. Сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя живой? И имеет ли право на это счастье солдатская вдова?
«Зелёная рубашка в полосочку» — это пронзительная история о любви, которая не умирает, и о мужестве жить дальше, когда, кажется, жизнь уже закончилась.
– Отпусти, ты делаешь мне больно! – Попытавшись выдернуть руку из цепкой хватки Вадима, я раздражённо ударила его по груди, но это не возымело никакого эффекта. – Да что с тобой сегодня происходит?
– Я просто устал! Чёрт, Даша, ты бы знала, как я от всего этого устал!
– Да скажи уже, в чём дело!
– Даша...
– У тебя появилась другая женщина?
– Да, ты угадала. У меня есть другая. И знаешь, я порядком устал играть с тобой в семью и строить из себя любящего мужа.
– Что-то ты не очень хорошо с этим справлялся. Любящим тебя уж точно нельзя было назвать.
– Следи за тоном! Хотела правды? Так получай! На самом деле я никогда тебя не любил!
– Я просто устал! Чёрт, Даша, ты бы знала, как я от всего этого устал!
– Да скажи уже, в чём дело!
– Даша...
– У тебя появилась другая женщина?
– Да, ты угадала. У меня есть другая. И знаешь, я порядком устал играть с тобой в семью и строить из себя любящего мужа.
– Что-то ты не очень хорошо с этим справлялся. Любящим тебя уж точно нельзя было назвать.
– Следи за тоном! Хотела правды? Так получай! На самом деле я никогда тебя не любил!
— Ну, такой он человек…
— Он? Он?! — мне захотелось его ещё раз огреть, на этот раз по голове, чтобы мозги на место встали. — Он здесь вообще ни при чём, если так разобраться! Он, возможно, такой, какой есть. Привык так жить и ждать, что все его пожелания будут исполнять. А вот ты… — стараясь унять дрожь в пальцах и бушующую злость, я швырнула доску на стол, от греха подальше. — А ты что за человек? Ты не понимаешь, как жалко выглядишь?
— На фоне Золотова? — хмыкнул Антон, быстро справившийся с удивлением и шоком. — На его фоне, милая моя, многие выглядят жалко. И я, и ты, и большая часть населения нашей страны.
— Я? — не знаю, что во мне тогда вытеснило злость, но уж лучше бы я его всё же разделочной доской по башке шандарахнула, чем ляпнула своим языком: — Да он ко мне яйца катил! И тебя специально выпроводил, якобы за напитками, чтобы мне на уши присесть.
— Он? Он?! — мне захотелось его ещё раз огреть, на этот раз по голове, чтобы мозги на место встали. — Он здесь вообще ни при чём, если так разобраться! Он, возможно, такой, какой есть. Привык так жить и ждать, что все его пожелания будут исполнять. А вот ты… — стараясь унять дрожь в пальцах и бушующую злость, я швырнула доску на стол, от греха подальше. — А ты что за человек? Ты не понимаешь, как жалко выглядишь?
— На фоне Золотова? — хмыкнул Антон, быстро справившийся с удивлением и шоком. — На его фоне, милая моя, многие выглядят жалко. И я, и ты, и большая часть населения нашей страны.
— Я? — не знаю, что во мне тогда вытеснило злость, но уж лучше бы я его всё же разделочной доской по башке шандарахнула, чем ляпнула своим языком: — Да он ко мне яйца катил! И тебя специально выпроводил, якобы за напитками, чтобы мне на уши присесть.
Она ненавидит свою работу в ночном трамвае. Он — возвращаться пешком после пустых вечеринок. Она считает всех мужчин-пассажиров невыносимыми. Он — всех кондукторш ворчливыми тётками. Но когда он садится в тот самый вагон, в тот самый час, когда город спит, а фонари дрожат в лужах, они оба понимают: судьба приходит без предупреждения. Со звоном монет и запахом грозы. Один трамвай, одна ночь, один поцелуй. Честно, будоражит до мурашек и не отпускает.
БЕСПЛАТНО ДО 18 МАРТА
Я нагрянула в студию мужа внезапно и стала свидетелем его жаркой «работы»... Со своей новенькой помощницей. Трясясь от ужаса и отвращения, я села на байк и рванула, куда глаза глядят. Я не понимала, что творила, пока не услышала оглушительный сигнал автомобиля, а потом…
…очнулась в палате, ничего не помня об аварии. Врач сказал, что у меня амнезия. И муж поверил. Думает, что я забыла о его жалком предательстве. Он делает всё, чтобы оправдаться передо мной, а я хочу лишь одного – чтобы он лишился всего и на собственной шкуре понял пережитую мной боль.
Не лги, предатель! Я знаю правду! И я тебя не прощу!
Я нагрянула в студию мужа внезапно и стала свидетелем его жаркой «работы»... Со своей новенькой помощницей. Трясясь от ужаса и отвращения, я села на байк и рванула, куда глаза глядят. Я не понимала, что творила, пока не услышала оглушительный сигнал автомобиля, а потом…
…очнулась в палате, ничего не помня об аварии. Врач сказал, что у меня амнезия. И муж поверил. Думает, что я забыла о его жалком предательстве. Он делает всё, чтобы оправдаться передо мной, а я хочу лишь одного – чтобы он лишился всего и на собственной шкуре понял пережитую мной боль.
Не лги, предатель! Я знаю правду! И я тебя не прощу!
— Мы пять лет делали ЭКО, Лада, — Руслан устало провёл рукой по лицу. — Сколько ещё я должен ждать? Моему отцу нужен внук! А мне наследство старика!
У меня перехватило дыхание.
— Поэтому ты сделал ЭКО с другой?
— Да. Тамара может родить, в отличии от тебя.
Я прожила с ним много лет. Больницы, уколы, неудачные попытки, надежды… Я верила, что мы боремся за нашу семью. А оказалось — он параллельно искал другую мать для своего наследника. Он уже всё решил: наш развод, его особняк, на подходе новая беременная жена.
Только Руслан ещё не знает одну вещь. У его любовницы есть тайна.
У меня перехватило дыхание.
— Поэтому ты сделал ЭКО с другой?
— Да. Тамара может родить, в отличии от тебя.
Я прожила с ним много лет. Больницы, уколы, неудачные попытки, надежды… Я верила, что мы боремся за нашу семью. А оказалось — он параллельно искал другую мать для своего наследника. Он уже всё решил: наш развод, его особняк, на подходе новая беременная жена.
Только Руслан ещё не знает одну вещь. У его любовницы есть тайна.
Он — хоккеист. Ему по контракту нужна «правильная» жена.
Я — филолог. Мне просто было смешно.
Июнь. Ярославль. Набережная. Мы танцевали, они молчали. У них драма с невестой, у нас — дипломы и жажда приключений. Одно моё дурацкое «Договор!» — и вот я уже лечу за границу с чужим мужем.
Теперь мы спим в одной квартире, но не касаемся друг друга. Его друг строит козни. А прошлое хранит тайну. А я… кажется, вляпалась по-настоящему.
Можно ли полюбить того, за кого вышла замуж ради шутки?
Я — филолог. Мне просто было смешно.
Июнь. Ярославль. Набережная. Мы танцевали, они молчали. У них драма с невестой, у нас — дипломы и жажда приключений. Одно моё дурацкое «Договор!» — и вот я уже лечу за границу с чужим мужем.
Теперь мы спим в одной квартире, но не касаемся друг друга. Его друг строит козни. А прошлое хранит тайну. А я… кажется, вляпалась по-настоящему.
Можно ли полюбить того, за кого вышла замуж ради шутки?
Она пишет идеальные сценарии для чужих свиданий — и прячется от своей жизни. Он — фотограф, который видит людей насквозь и ненавидит фальшь. Чтобы спасти его карьеру, она соглашается сыграть невесту на закрытом мероприятии. Правило одно: никакой постели. Но когда игра в чувства становится слишком реальной, а прошлое угрожает всё разрушить, придётся выбирать: рискнуть всем или снова спрятаться за маской. Честно, напряжение до головокружения, трогает до слёз — и не отпускает до последней страницы.
Выберите полку для книги