Книги в жанре «Короткий любовный роман»
Отступаю на шаг. Это последнее, что я скажу.
— У вас сердечная недостаточность, — почти кричу.
Это не диагноз. Это его суть.
Суть человека, который меня ненавидит. А я его, похоже, люблю.
***
Нужно излечить сперва самого себя от этой заразы по имени Ева.
Врачу, исцелися сам. Если сможешь.
— У вас сердечная недостаточность, — почти кричу.
Это не диагноз. Это его суть.
Суть человека, который меня ненавидит. А я его, похоже, люблю.
***
Нужно излечить сперва самого себя от этой заразы по имени Ева.
Врачу, исцелися сам. Если сможешь.
- С годовщиной, любимая, - протягивая букет алых роз, поздравляет меня муж-изменщик.
- Мы кого-то ждем? – и удивленно спрашивает, глядя на стол.
- Неужели ты забыл? Я же подругу позвала, и ты согласился.
- Черт, совсем вылетело из головы. Давай скажем, что у тебя голова болит, или что я неожиданно на работу укатил. Хочу провести этот вечер только с тобой.
О нет дорогой, никаких отмен. Я специально пригласила твою любовницу, мою подругу с института, на наш семейный праздник. Мне очень интересно, как вы голубки выкрутитесь. Да и ужин лишь первый пунктик в списке моего отмщения.
Готовься, будет весело, «любимый».
- Мы кого-то ждем? – и удивленно спрашивает, глядя на стол.
- Неужели ты забыл? Я же подругу позвала, и ты согласился.
- Черт, совсем вылетело из головы. Давай скажем, что у тебя голова болит, или что я неожиданно на работу укатил. Хочу провести этот вечер только с тобой.
О нет дорогой, никаких отмен. Я специально пригласила твою любовницу, мою подругу с института, на наш семейный праздник. Мне очень интересно, как вы голубки выкрутитесь. Да и ужин лишь первый пунктик в списке моего отмщения.
Готовься, будет весело, «любимый».
— Кстати, ты как предпочитаешь: сверху или снизу? — бархатный баритон ласкает и одурманивает.
Даже не сразу понимаю суть вопроса, а когда осознаю — вспыхиваю так, что щекам становится горячо, а мочки ушей пылают.
— Что вы себе позволяете, Игорь Андреевич? — выдавливаю, задыхаясь от смеси недоумения, страха и какого-то острого сладостного возбуждения.
Мужчина смотрит на меня удивлённо, а затем ухмыляется.
— Я про полку, а ты что подумала, Смирнова!
Боже, сейчас мне хочется оказаться на другом краю света или провалиться под землю и там уже завыть от стыда.
Он потрясающий притягательный мужчина, о котором мечтает каждая, а я лишь серая мышка и зажатая отличница. А ещё он — мой декан, и, значит, между нами точно ничего не может быть. Но одна ночь меняет всё!
Даже не сразу понимаю суть вопроса, а когда осознаю — вспыхиваю так, что щекам становится горячо, а мочки ушей пылают.
— Что вы себе позволяете, Игорь Андреевич? — выдавливаю, задыхаясь от смеси недоумения, страха и какого-то острого сладостного возбуждения.
Мужчина смотрит на меня удивлённо, а затем ухмыляется.
— Я про полку, а ты что подумала, Смирнова!
Боже, сейчас мне хочется оказаться на другом краю света или провалиться под землю и там уже завыть от стыда.
Он потрясающий притягательный мужчина, о котором мечтает каждая, а я лишь серая мышка и зажатая отличница. А ещё он — мой декан, и, значит, между нами точно ничего не может быть. Но одна ночь меняет всё!
– Дорогой, зачем так рано жениться? Вы же с Верой всего ничего. Встречаетесь всего полтора месяца. Узнайте друг друга. Пожениться вы всегда успеете, - пытаюсь понять, насколько серьезны намерения сына.
– Мама, Вера беременна, - тихо объясняет Леша, - но ты не думай, что мы из-за этого женимся. Мы любим друг друга.
– Я не от тебя, Леша, беременна, - слышу сзади себя уверенный голос Веры.
Мы с Лешей одновременно к ней оборачиваемся.
– А от кого? - в один голос спрашиваем девушку.
– От вашего мужа, Анастасия Михайловна, - Вера смотрит на меня вызывающе.
– Мама, Вера беременна, - тихо объясняет Леша, - но ты не думай, что мы из-за этого женимся. Мы любим друг друга.
– Я не от тебя, Леша, беременна, - слышу сзади себя уверенный голос Веры.
Мы с Лешей одновременно к ней оборачиваемся.
– А от кого? - в один голос спрашиваем девушку.
– От вашего мужа, Анастасия Михайловна, - Вера смотрит на меня вызывающе.
— Это не шутка?
— Нет. Я беременна.
— Ты выбрала худшее время. У меня другая. Я собирался подавать на развод!
— Что?
— Что слышала. Ты же учитель, ты должна была думать.
— А ты? Ты думал?
Он ушёл.
А я осталась — с ребёнком, без мужа и с отчаянием вместо поддержки.
Меня пытались уволить. Пристыдить. Сломать.
Но я — не из тех, кто опускает голову.
Теперь я — не чья-то жена.
Я — женщина, которая больше никому не подчиняется.
И он ещё пожалеет, что выбрал не ту.
— Нет. Я беременна.
— Ты выбрала худшее время. У меня другая. Я собирался подавать на развод!
— Что?
— Что слышала. Ты же учитель, ты должна была думать.
— А ты? Ты думал?
Он ушёл.
А я осталась — с ребёнком, без мужа и с отчаянием вместо поддержки.
Меня пытались уволить. Пристыдить. Сломать.
Но я — не из тех, кто опускает голову.
Теперь я — не чья-то жена.
Я — женщина, которая больше никому не подчиняется.
И он ещё пожалеет, что выбрал не ту.
Как же я устала от этих смотрин — и всегда по одному сценарию. Талаевы "просто пришли в гости". Просто нигде больше они не могли попить кофе. Просто решили со мной познакомиться. Просто начали расхваливать своего сына. Просто так мои родители решили пригласить их на выходные всей семьёй. Просто чтобы полюбоваться садом. И каждый раз я притворяюсь, что не понимаю, к чему всё это.
— Опять? — смеётся Милана.
— Опять. — отвечаю я. Не хочу знакомиться с очередным индюком.
— План тот же?
— Да.
— И кто счастливчик?
— Тамерлан Талаев. Спортсмен, красавчик — всё как под копирку.
— И что тебя всё время не устраивает?
— Я не хочу замуж за человека, которого мне подсовывают. Я хочу, чтобы мой будущий муж видел меня, а не моих родителей. Что за средневековые правила? "Женись на ней — у неё дед классный".
— Опять? — смеётся Милана.
— Опять. — отвечаю я. Не хочу знакомиться с очередным индюком.
— План тот же?
— Да.
— И кто счастливчик?
— Тамерлан Талаев. Спортсмен, красавчик — всё как под копирку.
— И что тебя всё время не устраивает?
— Я не хочу замуж за человека, которого мне подсовывают. Я хочу, чтобы мой будущий муж видел меня, а не моих родителей. Что за средневековые правила? "Женись на ней — у неё дед классный".
- Мммм... Какое милое платьице.
Этот татуированный нахал смотрит на моё тело, как будто я его собственность.
- Хочешь поносить? - хмыкаю, складывая на груди руки в целях защиты от этого маньяка.
- Нет, спасибо, но я бы не прочь его снять.
Парни, что стояли с ним, заржали.
- Бедный Рома, даже одежды собственной нет, - не осталась в долгу.
- Я не Рома, Ласточка, - теперь у него вместо нахальной улыбки, оскал.
- А я и не Ласточка, - подхожу и смотрю зло в глаза.
Если эта клякса думает, что я его боюсь, то он ошибается. Не ради страха меня мама родила.
____________________________________
Этот татуированный нахал смотрит на моё тело, как будто я его собственность.
- Хочешь поносить? - хмыкаю, складывая на груди руки в целях защиты от этого маньяка.
- Нет, спасибо, но я бы не прочь его снять.
Парни, что стояли с ним, заржали.
- Бедный Рома, даже одежды собственной нет, - не осталась в долгу.
- Я не Рома, Ласточка, - теперь у него вместо нахальной улыбки, оскал.
- А я и не Ласточка, - подхожу и смотрю зло в глаза.
Если эта клякса думает, что я его боюсь, то он ошибается. Не ради страха меня мама родила.
____________________________________
Я всегда мечтал о сыне - но жена родила двух девчонок; когда вдруг появилась подруга юности с ошарашивающим заявлением.
- Ты уверена… что…
- Что мой сын – от тебя? Мы, физики, всегда хотим доказательств подостовернее, не так ли? Ну, сходи, тест сделай, что ли.
Только на днях заплаканная дочь сказала:
- Мама тебе изменяет. Я видела её… дома с любовником. Это её одноклассник. Представляешь?!
Не успеваю прийти в себя от череды этих впечатлений, как из клиники на электронную почту приходит результат ДНК-теста.
Этот незнакомый и такой пока ещё чужой Михаил – мой. От меня.
Мой сын от Насти, бывшей однокурсницы.
Так я и думал!
Вернее - думал ли?..
- Ты уверена… что…
- Что мой сын – от тебя? Мы, физики, всегда хотим доказательств подостовернее, не так ли? Ну, сходи, тест сделай, что ли.
Только на днях заплаканная дочь сказала:
- Мама тебе изменяет. Я видела её… дома с любовником. Это её одноклассник. Представляешь?!
Не успеваю прийти в себя от череды этих впечатлений, как из клиники на электронную почту приходит результат ДНК-теста.
Этот незнакомый и такой пока ещё чужой Михаил – мой. От меня.
Мой сын от Насти, бывшей однокурсницы.
Так я и думал!
Вернее - думал ли?..
Когда то он был плохим мальчишкой, а я — той самой девочкой пай. Мне не нужна была его любовь. Сила и стойкость его чувств меня пугала, мне хотелось бежать от него прочь, когда он просто шел вслед за мной из школы. Косуха небрежно расстёгнута, джинсы потерты... Вид бандитский, а глаза щенячьи смотрят в самую душу и просят о том, чего дать не могу, не умею.
Много лет прошло. Все перевернулось с ног на голову. Жизнь ломала и корежила меня, но вопреки всему моя спина пряма, а мой взгляд тверд. Мы давно уже взрослые, в его голосе та же хрипотца, а в глаза смотреть боюсь...
— Здравствуй, Льдинка, — бросает он. — Давно не виделись.
— Здравствуй, — отвожу взгляд я.
Много воды утекло, а я так же стою перед ним, гордая, глупая, нищая и все так же завишу от его чертовых грязных денег. Только теперь — он мой босс.
Много лет прошло. Все перевернулось с ног на голову. Жизнь ломала и корежила меня, но вопреки всему моя спина пряма, а мой взгляд тверд. Мы давно уже взрослые, в его голосе та же хрипотца, а в глаза смотреть боюсь...
— Здравствуй, Льдинка, — бросает он. — Давно не виделись.
— Здравствуй, — отвожу взгляд я.
Много воды утекло, а я так же стою перед ним, гордая, глупая, нищая и все так же завишу от его чертовых грязных денег. Только теперь — он мой босс.
Я открыла дверь и сначала подумала, что ошиблись. Молодая, очень ухоженная, с холодной улыбкой и глазами, в которых не было ни капли сомнения, а лишь злость и зависть.
Она не представилась. Просто бросила на тумбу у входа плотный белый конверт. Из него выскользнули фотографии.
Тимур. Постель. Она.
— Он мой, — сказала она. Ровно, спокойно, будто повторяла фразу из старой пьесы. — У нас будет двойня. Два сына. Так что, лошадка, можешь скакать отсюда. Ты своё уже отскакала. Наследника ты не дала — я дам.
Она развернулась и ушла.
А я стояла. В своём доме. С чужими фото в руках.
И будто вся жизнь — та, что была до этого момента — сгорела за один вдох.
Только пепел остался.
Пепел и огонь в груди.
И я ещё не знаю, как встану.
Но знаю точно: встану. И пусть горит всё к чертям. Но не я.
Она не представилась. Просто бросила на тумбу у входа плотный белый конверт. Из него выскользнули фотографии.
Тимур. Постель. Она.
— Он мой, — сказала она. Ровно, спокойно, будто повторяла фразу из старой пьесы. — У нас будет двойня. Два сына. Так что, лошадка, можешь скакать отсюда. Ты своё уже отскакала. Наследника ты не дала — я дам.
Она развернулась и ушла.
А я стояла. В своём доме. С чужими фото в руках.
И будто вся жизнь — та, что была до этого момента — сгорела за один вдох.
Только пепел остался.
Пепел и огонь в груди.
И я ещё не знаю, как встану.
Но знаю точно: встану. И пусть горит всё к чертям. Но не я.
Выберите полку для книги