Книги в жанре «Любовные романы»

Рассказ о том, что любовь — это не вздохи под луной, не отсутствие трудностей, а готовность проходить их вместе. В центре повествования — Александр, альпинист, для которого когнитивный код альпиниста — не просто слова, а основа мировосприятия, и Василина, которая учится доверять не громким словам, а тихим поступкам.
Это история о доме, который строится из доверия, терпения и взаимного внимания — и становится местом, куда всегда хочется возвращаться.

— Я подаю на развод! — кричу я, стирая с лица слезы и крем от торта, который только что кинула в мужа-изменщика.
Вот только торт попал не в Игоря. Он прилетел точно в лицо его генеральному инвестору.
Теперь я без денег, без жилья, с огромным чужим долгом и вечно голодным мопсом на руках. А тот самый инвестор — пугающий, властный и холодный Тимур Давидович — делает мне предложение, от которого невозможно отказаться. Он обещает уничтожить моего бывшего... если я соглашусь принадлежать ему.

Сердце у меня не забилось чаще. Оно, наоборот, будто остановилось на пару ударов, а потом толкнуло где-то в горле, тяжело, с провалом внизу живота. В ушах зазвенело, комната качнулась на полградуса вбок. Я ухватилась за дверную ручку, чтобы не искать равновесие ногами.

— Надя, — сказал Саша. Голос ровный, отработанный, тот, которым он разговаривает с клиентами. — Это не то, что...

Он не договорил. Марина отступила на шаг, прижала ладонь ко рту, и в этом жесте было больше правды, чем в целой Сашиной фразе.
Я развернулась и пошла обратно по коридору. Ноги слушались плохо, я считала шаги, чтобы не упасть — раз, два, три, — мимо стеклянной переговорной, мимо секретарши, вставшей из-за стола с каким-то вопросом на лице, который я не стала читать.

На улице было холодно для сентября. Я остановилась у мусорной урны на углу здания и достала из сумки конверт — тот, с бланком, с моим именем, выведенным лаборантским почерком. Подержала его секунду в руке. Потом бросила.

Каждый день Джей останавливался у витрины салона красоты, чтобы украдкой увидеть Катрин. Заговорить с ней казалось страшнее, чем вести многомиллионные переговоры.

Но когда родители объявили, что уже выбрали ему невесту, он наконец решился сделать первый шаг.
Кофе, прогулки, случайный поцелуй под дождём… и признание, которое должно было случиться, но...
Ведь судьба уже всё решила за них.
Или всё-таки нет?

Он привык получать всё. Власть. Деньги. Подчинение. Одного его взгляда достаточно, чтобы люди забывали слово «нет».
Но она — единственная, кто посмела ему отказать.
Для него её сопротивление — вызов. Её холодность — игра. А её «нет» — всего лишь начало охоты.
Он уже решил: она будет его.

Она — скромная стажёрка, мечтающая начать новую жизнь в престижной корпорации. Он — жестокий и циничный босс, перед которым трепещут партнёры и подчинённые. Их первая встреча в лифте становится началом опасной игры, где власть и желание переплетаются в тугой узел.

WhatsApp открывается сразу. Верхний чат — «Алиска». Моя младшая сестра. Палец сам тянется открыть переписку — просто посмотреть, о чём они там обычно болтают, наверное, про мамин день рождения или подарок к празднику.

Сообщений сотни. Переписка тянется вглубь экрана так далеко, что дата в самом верху теряется где-то в прошлом году — задолго до того, как я вообще заметила в сестре перемены: новую стрижку, новые сумки, каких на зарплате администратора салона быть не должно.

Читаю сверху вниз, и с каждой строкой пол под ногами будто едва заметно смещается. Даты, эмодзи, сердечки, фотография из ресторана, где узнаю скатерть — ту самую, куда Дмитрий якобы возил партнёров. А внизу — последнее сообщение, отправленное сегодня утром, пока я заказывала ему кофе по гороскопу:

«Я скучаю, когда ты натягиваешь свои трусы, помнишь, как в Сочи? Привези ту подвеску, хочу носить её, когда ты рядом».

— То есть либо операция, либо кладбище, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за оптимизм, доктор.

— Я не занимаюсь оптимизмом, — отвечает Андрей, наконец поворачиваясь ко мне. — Я занимаюсь статистикой выживаемости. У вас есть время принять решение, но не так много, как хотелось бы.

— А если я откажусь?

Вопрос вырывается сам, без единой секунды на раздумье о том, зачем его задаю. Что-то во мне проверяет его — вздрогнет ли, разозлится, испугается ли за меня хоть на секунду.

Он не вздрагивает. Смотрит долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде ни капли той тревоги, какую я надеялась выловить.

— Тогда через месяц вас привезут ко мне уже мертвой, — говорит он без единой запинки. — И я подпишу заключение о смерти. Это ваше право, Карина Дмитриевна.

Я думала, что выбралась. Но оказалось, что настоящая борьба только начинается.
Тагир твердит, что хочет меня защитить. Но его защита похожа на плен.
А в моей памяти до сих пор звучат слова отца: «Не верь Даудовым».
Только теперь я не знаю, кто опаснее — враг за стенами или тот, кто рядом.

— Мечтаешь о побеге?
Я вздрогнула.
— Мечтаю о том, чтобы вы сдохли, — мило улыбнулась я.
Он усмехнулся.
— Уже лучше. Вчера ты просто молчала, а это было скучно.
— Вам скучно? — я спрыгнула с подоконника, скрестив руки на груди, копируя его позу. — Ужасно жаль. Может, похитите кого-нибудь повеселее?
— Зачем? Ты меня вполне устраиваешь.