Книги в жанре «Любовные романы»

Анна и Рашид уверены, что эта ночь может стать для них последней.

Она — пассажирка корабля, хрупкая девушка. Он — моряк, загорелый южанин. Корабль тонет, и у них осталось немного времени. Когда страх смерти стирает все запреты, остаётся только одно желание — успеть почувствовать себя живыми.

Мне тридцать, у меня двадцать три тысячи, один чемодан и свежий синяк под тональником. Я только что сбежала от мужа, который пять лет объяснял мне, что я никто. И, кажется, начала ему верить.
Но Москва — город возможностей. Особенно если твоя возможность — вакансия в охранном агентстве «Бастион» с зарплатой, от которой у честной девушки глаза на лоб. Ах да, там ещё босс. Гордей Самсонов. Человек, который смотрит так, будто вместо резюме прочитал всю мою жизнь. Включая те страницы, которые я вырвала и сожгла.
Я решила: работа, дисциплина, никаких глупостей. Но босс, видимо, решил иначе. Он учит меня стрелять. Возит по магазинам. Вступается так, что у меня внутри что-то скрипит — кажется, это оттаивает сердце, которое я заморозила пять лет назад.
А потом за нами приходят. И выясняется: у моего босса есть прошлое. У меня, кстати, тоже. И оба эти прошлых очень хотят с нами встретиться.

Алиса приходит к ветеринару спасти больное сердце старого пса — а вместе с ним неожиданно спасает скромную клинику и собственное одинокое сердце, о котором давно перестала заботиться сама.

В первый же день на новой работе босс сказал мне в лицо: «Женщинам не место в серьёзных сделках. Их потолок — подбирать цвет обоев».
Меня зовут Яна. Я лучший риелтор города. И я только что объяснила миллиардеру, что думаю о его «мудрости».
Его зовут Дамир Атаев. Властный, горячий, привыкший, что ему подчиняются. В наказание он дал мне неделю на сделку, которую его юристы не могли закрыть два месяца. Не справлюсь — уйду с позором.
Он хочет меня сломать. Я хочу его победить. Но оказалось, что самое сложное — не выиграть сделку, а не влюбиться в своего врага.

— Я очень не хочу, чтобы по офису поползли слухи, будто вы… неровно ко мне дышите, — жёстко отрезала Инга. Даниил тихо, с опасной хрипотцой усмехнулся, глядя ей прямо в глаза:— Какая потрясающая самоуверенность, Инга Андреевна. Спешу вас разочаровать: я дышу абсолютно ровно. А вот ваши попытки спрятаться за помощников и застегнуться на все пуговицы до самого подбородка говорят как раз об обратном. Вы боитесь заходить сюда. Боитесь, что не сможете сдержать дыхание.
Год назад в Венеции я провела безумную ночь с незнакомцем, а на рассвете сбежала, оставив на подушке половинку разбитой маски. Я ландшафтный архитектор, а он — Даниил Воронов, циничный миллиардер и мой новый босс. Мы ненавидим друг друга на совещаниях, но сходим со ума от дежавю. Мы оба помним ту ночь, но до последнего держим марку эгоистов, готовых уничтожить друг друга, лишь бы не признать поражение.

— Тимур попал в аварию, — говорит Патимат тихо, почти шепотом.
Я молчу, руки замирают над стопкой конвертов.
— Серьезную. Машина в кювет ушла на трассе, ночью. Три недели в больнице. Рука сломана, ребра, сотрясение.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Он тебя искал, Милена. Каждый день, с той минуты, как очнулся. Частных детективов нанимал, звонил всем твоим знакомым, ездил в Петербург три раза, просто ходил по улицам наугад. Он изменился, Милена. Поедем к нему.
Внутри что-то дергается — старая привычка сострадать. Но я гоню это чувство прочь.
— Нет.
— Милена…
— Я не поеду, Патимат Далгатовна. Что бы ни случилось с Тимуром, это его жизнь. Я строю свою здесь.

Он стоял близко. Слишком близко. Я чувствовала запах дыма, его тепло, видела, как пар вырывается из его рта, как он смотрит на меня - внимательно, серьезно.
- Я скучал, - сказал он вдруг.
Тихо. Просто. Будто выдохнул.
- Я тоже, - прошептала я.
И мы так и стояли в снегу, не решаясь сделать следующий шаг. А потом он вдруг протянул руку, смахнул снежинку с моей щеки, и у меня внутри все перевернулось.
- Пойдем, - сказал он. - Я тебе печь затопил.
- А ужин?
- И ужин приготовил.
- Вы? - я ахнула. - Даниил, вы решили меня убить?
- Иди уже, - проворчал он. - Пока не остыло.
И я пошла, чувствуя, как счастье распирает изнутри.

Алиса закрыла глаза. Внутри всё пылало. Она должна была встать, отойти, уехать. Но тело не слушалось. Оно хотело, чтобы он коснулся снова. Чтобы его руки легли на плечи, чтобы его дыхание коснулось шеи, чтобы он сделал то, о чём она не решалась даже думать.

— Вы дрожите, — прошептал он, наклоняясь к её уху.

— Это от холода.

— Здесь жарко.

— Значит, от страха.

— Я вас пугаю?

— Ты всё усложняешь.

— А по-моему, упрощаю.

Она резко поднялась. Егор отступил на шаг, но не отошёл. Они стояли лицом к лицу, и расстояние между ними было меньше, чем позволяют приличия.

— Я замужем, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Вы это повторяете как мантру. Но не уходите.

— Потому что я дура.

— Нет. Потому что вам хорошо со мной.

Сейчас хочется спросить, как Флин Райдер в мультфильме про Рапунцель: "Как я докатилась до такой жизни?" А главное, что я сама могу дать себе ответ на этот вопрос: «Меньше бухать надо, Дашенька».

Мы подошли ближе. Алиса обернулась, и я почувствовал, как что-то внутри меня сдвинулось с мёртвой точки, словно в фундаменте моего рационального мира появилась трещина, через которую хлынул ослепительный свет. Её глаза были серыми, как море перед штормом.
— Леонид, — произнесла она, и её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Вы привели кого-то, чтобы оценить мою работу, или вы просто прячетесь от дождя?
Лео улыбнулся своей обезоруживающей улыбке, но я заметил, как напряглась его челюсть. Он был поражён. Мы оба были поражены.
— Это Марк, — сказал Лео, не сводя с неё глаз. — Мой архитектор. Он умеет видеть структуру там, где другие видят лишь хаос. Я подумал, что твой холст требует именно такого взгляда.
Алиса перевела взгляд на меня. В её взгляде не было кокетства, только цепкий, оценивающий интеллект.