Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Эта ночь ничего не изменит, — холодно произнес босс, сидя за большим дубовым столом у себя в кабинете. — Ты же не думала, что я женюсь на тебе?
— А если у этой ночи были последствия? — спросила, обнимая себя руками, потому что трясло.
Взгляд Екимова стал пронзительнее.
— Какие? Ты беременна?
Я молчала. Он поднялся из-за стола и дернул меня за локоть. Я задрала голову и посмотрела в его серые, как плотный лед глаза, и не дышала в тот момент.
— Я ничего такого не говорила, — помотала головой, — я только спрашиваю.
— Если ты беременна, ребенок будет жить со мной, — спокойно произнес он и притянул меня ближе. — Со мной у него будет все. А ты… в эту историю не вписываешься.
По позвоночнику пробежал холод. Отдать ему ребенка? Ни за что!
— Ты мне омерзителен, — произнесла ему в лицо, чувствуя дрожь в теле.
Его губы тронула улыбка.
— Врешь, котенок, ты от меня без ума. И сделаешь все, что скажу.
— А если у этой ночи были последствия? — спросила, обнимая себя руками, потому что трясло.
Взгляд Екимова стал пронзительнее.
— Какие? Ты беременна?
Я молчала. Он поднялся из-за стола и дернул меня за локоть. Я задрала голову и посмотрела в его серые, как плотный лед глаза, и не дышала в тот момент.
— Я ничего такого не говорила, — помотала головой, — я только спрашиваю.
— Если ты беременна, ребенок будет жить со мной, — спокойно произнес он и притянул меня ближе. — Со мной у него будет все. А ты… в эту историю не вписываешься.
По позвоночнику пробежал холод. Отдать ему ребенка? Ни за что!
— Ты мне омерзителен, — произнесла ему в лицо, чувствуя дрожь в теле.
Его губы тронула улыбка.
— Врешь, котенок, ты от меня без ума. И сделаешь все, что скажу.
— Бабы в последнее время совсем распоясались, — раздается взбешенный голос мужа за дверью. — Представляешь, что моя выдала? Разводиться со мной собралась из-за того, что я интрижку на стороне завел! Но я же для нас старался! После родов у нее там все до размеров ведра растянулось, а мне надо было как-то напряжение сбрасывать.
Захожу в кабинет мужа, который "беседует" со своим другом и партнером по бизнесу.
— Мог бы рукой воспользоваться, — машу документами на раздел имущества. — Не умер бы.
— Мужику негоже самому себя обслуживать! — кривится Слава. — И вообще, была бы ты нормальной женой, сама подогнала бы мне на время своей "недееспособности" какую-нибудь подружку и научила бы ее всему, что умеешь. Но нет, ты же думала только о себе! А мне самому пришлось искать подходящую бабу, которая не только не станет языком трепать, но и работать им умеет.
— Я бы на твоем месте вышла из общего бизнеса, потому что скоро он останется гол как сокол.
Захожу в кабинет мужа, который "беседует" со своим другом и партнером по бизнесу.
— Мог бы рукой воспользоваться, — машу документами на раздел имущества. — Не умер бы.
— Мужику негоже самому себя обслуживать! — кривится Слава. — И вообще, была бы ты нормальной женой, сама подогнала бы мне на время своей "недееспособности" какую-нибудь подружку и научила бы ее всему, что умеешь. Но нет, ты же думала только о себе! А мне самому пришлось искать подходящую бабу, которая не только не станет языком трепать, но и работать им умеет.
— Я бы на твоем месте вышла из общего бизнеса, потому что скоро он останется гол как сокол.
— Ты не знаешь, во что ввязалась, доктор, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. Его дыхание обжигало ей щеку. — Я — опасный пациент.
— Все мои пациенты опасны, когда им больно, — парировала Оля, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Его пальцы сомкнулись на её запястье. Большой палец медленно, почти ласково, погладил кожу, нащупывая пульс. Этот жест был настолько интимным, настолько неуместным в стерильной операционной, что она на секунду потеряла дар речи.
— У тебя пульс, как у кролика, — усмехнулся он. — Боишься меня?
— Я боюсь за вашу жизнь, — соврала Оля, понимая, что боится совсем другого. Того, что этот мужчина делает с её телом, одной лишь силой своего присутствия.
— Ладно, — выдохнул он, отпуская её руку. — Делай, что должна. Но если ты меня усыпишь... я найду тебя.
— Все мои пациенты опасны, когда им больно, — парировала Оля, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Его пальцы сомкнулись на её запястье. Большой палец медленно, почти ласково, погладил кожу, нащупывая пульс. Этот жест был настолько интимным, настолько неуместным в стерильной операционной, что она на секунду потеряла дар речи.
— У тебя пульс, как у кролика, — усмехнулся он. — Боишься меня?
— Я боюсь за вашу жизнь, — соврала Оля, понимая, что боится совсем другого. Того, что этот мужчина делает с её телом, одной лишь силой своего присутствия.
— Ладно, — выдохнул он, отпуская её руку. — Делай, что должна. Но если ты меня усыпишь... я найду тебя.
— Смотри, Жаркова, — по-деловому произносит он. — Человек я одинокий. Богатый. У меня к тебе деловое предложение. Ты увольняешься. По собственному желанию, разумеется, и даже без отработки. И становишься моей любовницей, — добавляет босс и я ошарашенно таращусь на него.
— Платон Михайлович, я… я не понимаю… Это шутка сейчас, да? Я не знаю, как ответить вам даже… я…
Вижу, что мой лепет вызывает у него недовольство. Он ещё больше хмурится.
— Смотри. Слушай меня внимательно, Жаркова. Тут ничего сложного. Схема обычная. Я снимаю тебе квартиру, плачу, ну, как будто зарплату. Иногда и премию. Всё будет зависеть от твоего мастерства, — дёргает бровью. — А за это я иногда, ну, скажем раза два-три в неделю, буду приезжать к тебе и любить. Так понятно?
Мой босс — кобелина и циник — почему-то решил, что я должна стать его любовницей. Но я не такая! И он ещё не знает, что его ждёт за такое неприличное предложение.
— Платон Михайлович, я… я не понимаю… Это шутка сейчас, да? Я не знаю, как ответить вам даже… я…
Вижу, что мой лепет вызывает у него недовольство. Он ещё больше хмурится.
— Смотри. Слушай меня внимательно, Жаркова. Тут ничего сложного. Схема обычная. Я снимаю тебе квартиру, плачу, ну, как будто зарплату. Иногда и премию. Всё будет зависеть от твоего мастерства, — дёргает бровью. — А за это я иногда, ну, скажем раза два-три в неделю, буду приезжать к тебе и любить. Так понятно?
Мой босс — кобелина и циник — почему-то решил, что я должна стать его любовницей. Но я не такая! И он ещё не знает, что его ждёт за такое неприличное предложение.
Наташа прожила с мужем двадцать три года. Она думала, что знает о нём всё.
Пока однажды, разбирая гардеробную перед химчисткой, не нашла в кармане его пиджака красные кружевные трусы. Не свой размер. Не свой фасон.
Она ничего не сказала. Положила обратно и стала смотреть.
Телефон, который он теперь всегда кладёт экраном вниз. Поздние возвращения. Длинный тёмный волос на подголовнике — на её месте, в его машине.
А потом в её цветочный магазин пришла молодая женщина с длинными тёмными волосами и сказала:
— Отдай мне его. Ты своё пожила.
И вечером, за ужином, муж — спокойно, с улыбкой — сказал:
— У меня были сотни женщин. И будут ещё. Просто забудь и иди смотри телевизор.
Нет, дорогой. Я не собираюсь это забывать.
Я собираюсь узнать. Всё. До конца. Даже если правда окажется хуже, чем измена. Даже если за чужими трусами и чужим волосом скрывается не другая женщина, а нечто такое, чего я не могу себе даже представить.
Пока однажды, разбирая гардеробную перед химчисткой, не нашла в кармане его пиджака красные кружевные трусы. Не свой размер. Не свой фасон.
Она ничего не сказала. Положила обратно и стала смотреть.
Телефон, который он теперь всегда кладёт экраном вниз. Поздние возвращения. Длинный тёмный волос на подголовнике — на её месте, в его машине.
А потом в её цветочный магазин пришла молодая женщина с длинными тёмными волосами и сказала:
— Отдай мне его. Ты своё пожила.
И вечером, за ужином, муж — спокойно, с улыбкой — сказал:
— У меня были сотни женщин. И будут ещё. Просто забудь и иди смотри телевизор.
Нет, дорогой. Я не собираюсь это забывать.
Я собираюсь узнать. Всё. До конца. Даже если правда окажется хуже, чем измена. Даже если за чужими трусами и чужим волосом скрывается не другая женщина, а нечто такое, чего я не могу себе даже представить.
— У меня есть другая женщина. Мы вместе уже почти целый год. В мае у нас с ней родится ребёнок.
Я не двигаюсь с места. У меня только одна мысль, все это выдержать.
Он продолжает:
— Но это совершенно не значит, что я ухожу от тебя. Лия, послушай меня внимательно. Ты — моя законная жена. Тимур — мой сын. Я ничего из этого всего разрушать не собираюсь. Всё, что мы построили вместе за пятнадцать лет, — остаётся.
— У неё будет мой ребёнок. Я буду их полностью содержать финансово. Они будут жить отдельно от нас. У тебя со мной в жизни ничего не изменится принципиально. Мы — как жили до этого, так и будем жить дальше. Они — другая жизнь, параллельная.
— Я никогда в жизни не опущусь до того, чтобы делить мужчину с другой женщиной. Я не настолько низко пала. Я подаю на развод.
Я не двигаюсь с места. У меня только одна мысль, все это выдержать.
Он продолжает:
— Но это совершенно не значит, что я ухожу от тебя. Лия, послушай меня внимательно. Ты — моя законная жена. Тимур — мой сын. Я ничего из этого всего разрушать не собираюсь. Всё, что мы построили вместе за пятнадцать лет, — остаётся.
— У неё будет мой ребёнок. Я буду их полностью содержать финансово. Они будут жить отдельно от нас. У тебя со мной в жизни ничего не изменится принципиально. Мы — как жили до этого, так и будем жить дальше. Они — другая жизнь, параллельная.
— Я никогда в жизни не опущусь до того, чтобы делить мужчину с другой женщиной. Я не настолько низко пала. Я подаю на развод.
Толкаю двойную коляску одна-одинешенька. У нас с мужем долго дети не получались, договорились на ЭКО. Сделали. А муж сбежал, дети видите ли на него не похожи.
И вот теперь я одна с двумя иду по двору.
Как вдруг прямо передо мной, перегораживая проезд, останавливается большой черный внедорожник.
— Эй! Ты встать здесь решил? А мне с коляской как проехать? — возмущаюсь громко, как раз когда дверь со стороны водителя открывается, и из злой машины вылезает мужчина.
Даже не мужчина, а мужчинище! Огромный, как великан. В темном камуфляже. Рукава закатаны, и я вижу на предплечьях татуировки: горы, волки, надписи какие-то.
— Зоя? — разносится по двору его низкий хриплый бас.
— Кто ты такой? И чего тебе надо?
Великан смотрит на меня. Потом на коляску. Снова на меня. А взгляд у него тяжелый, и в нем явно читается злость.
— Я за тобой, — сообщает незнакомец то, что меньше всего жду. — И за детьми.
И вот теперь я одна с двумя иду по двору.
Как вдруг прямо передо мной, перегораживая проезд, останавливается большой черный внедорожник.
— Эй! Ты встать здесь решил? А мне с коляской как проехать? — возмущаюсь громко, как раз когда дверь со стороны водителя открывается, и из злой машины вылезает мужчина.
Даже не мужчина, а мужчинище! Огромный, как великан. В темном камуфляже. Рукава закатаны, и я вижу на предплечьях татуировки: горы, волки, надписи какие-то.
— Зоя? — разносится по двору его низкий хриплый бас.
— Кто ты такой? И чего тебе надо?
Великан смотрит на меня. Потом на коляску. Снова на меня. А взгляд у него тяжелый, и в нем явно читается злость.
— Я за тобой, — сообщает незнакомец то, что меньше всего жду. — И за детьми.
Я всего лишь хотела искупаться на пустом пляже, пока город ещё спит. Без людей. Без обжигающего кожу солнца. Без шума.
Но в мою сторону понёсся рыжий карликовый пудель. Испугавшись, я подняла взгляд... и увидела его.
Огромного. Мрачного. Спокойного. Он сидел в компании ещё одного парня, а за их спинами развернулась настоящая драка. От этой картины кровь застыла в жилах. Я испугалась и сбежала, даже не зная, от кого убегаю. А потом узнала.
Ярослав – один из тех, кто ходит вокруг арт-студии моего деда. Вокруг нашей старой фабрики, которую хотят забрать любой ценой.
Я должна помочь деду и защитить её.
Только, кажется, я вступила в схватку с одним из самых опасных хищников этого города. С тем, кто решил, что я его собственность.
Но в мою сторону понёсся рыжий карликовый пудель. Испугавшись, я подняла взгляд... и увидела его.
Огромного. Мрачного. Спокойного. Он сидел в компании ещё одного парня, а за их спинами развернулась настоящая драка. От этой картины кровь застыла в жилах. Я испугалась и сбежала, даже не зная, от кого убегаю. А потом узнала.
Ярослав – один из тех, кто ходит вокруг арт-студии моего деда. Вокруг нашей старой фабрики, которую хотят забрать любой ценой.
Я должна помочь деду и защитить её.
Только, кажется, я вступила в схватку с одним из самых опасных хищников этого города. С тем, кто решил, что я его собственность.
— Измена — это когда спишь с кем-то на стороне, а я от тебя на сторону не уходил. Все в рамках семьи, — муж складывает руки на груди.
— Лена моя сестра, — выдавливаю из себя. — Тебе не стыдно?
— Тебе бы больше понравилось, чтобы я спал с какой-то левой девицей? - Костя произносит с вызовом. — Ты прекрасно знаешь, что я могу заиметь любую. Генералам не отказывают.
— Мне бы понравилось, чтобы ты был верен мне.
— Так я тебе и верен. Я верен твоей крови! Видишь, даже выбрал ту, в которой есть часть тебя. А ты, вместо того, чтобы порадоваться этому, закатываешь скандал, — он делает паузу. — Кстати, я предложил твоей сестре пожить у нас. Ей сейчас нужна поддержка. Все-таки она потеряла моего ребенка. Так что будем переживать это вместе. А ты, милая, ты как старшая сестра и любящая женушка должна стать для нас настоящей опорой.
Я не стала этой самой опорой ни для мужа, ни для сестры. Подала на развод и зажила своей жизнь, пока через полгода не встретила сестру в больнице.
— Лена моя сестра, — выдавливаю из себя. — Тебе не стыдно?
— Тебе бы больше понравилось, чтобы я спал с какой-то левой девицей? - Костя произносит с вызовом. — Ты прекрасно знаешь, что я могу заиметь любую. Генералам не отказывают.
— Мне бы понравилось, чтобы ты был верен мне.
— Так я тебе и верен. Я верен твоей крови! Видишь, даже выбрал ту, в которой есть часть тебя. А ты, вместо того, чтобы порадоваться этому, закатываешь скандал, — он делает паузу. — Кстати, я предложил твоей сестре пожить у нас. Ей сейчас нужна поддержка. Все-таки она потеряла моего ребенка. Так что будем переживать это вместе. А ты, милая, ты как старшая сестра и любящая женушка должна стать для нас настоящей опорой.
Я не стала этой самой опорой ни для мужа, ни для сестры. Подала на развод и зажила своей жизнь, пока через полгода не встретила сестру в больнице.
— Какая же ты некрасивая, Диана, — говорит жестокий Мурад Асхадов, глядя мне в глаза, — гадкий утёнок, жалкий и забитый собственной семейкой… мне ты подходишь идеально.
Сердце в груди замирает от этих слов.
— Подхожу? Но… для чего?
Этот богатый и опасный кавказский мужчина приехал к нам, чтобы заключить контракт с моим отцом и спасти нашу семью от нищеты.
Но из-за одной моей маленькой оплошности подписание контракта срывается, семья в отчаянии, Мурад в ярости…
И в качестве наказания он хочет забрать меня с собой.
Но совсем не для утех, участь моя гораздо хуже…
Сердце в груди замирает от этих слов.
— Подхожу? Но… для чего?
Этот богатый и опасный кавказский мужчина приехал к нам, чтобы заключить контракт с моим отцом и спасти нашу семью от нищеты.
Но из-за одной моей маленькой оплошности подписание контракта срывается, семья в отчаянии, Мурад в ярости…
И в качестве наказания он хочет забрать меня с собой.
Но совсем не для утех, участь моя гораздо хуже…
Выберите полку для книги