Книги в жанре «Эротика»

Завершено‼️
– Нет, я вам точно не дам.
– Вообще не дашь или только разрешение на деятельность?
Да он хам! На что он намекает?
– Зевс Германович, вы не тот объект для своих намеков и шуточек выбрали, знаете?
– Вполне себе горячий объект, как видишь. Я заценил, - он показал взглядом туда, куда приличные женщины не смотрят. - Я слов на ветер не бросаю, ты моей уже сегодня станешь. А бумажки сразу после этого и подпишешь, моя богиня.
Наглый и беспардонный бизнесмен ввалился в мой рабочий кабинет и заявил, что я стану его уже сегодня. А что я? Мне тридцать пять, я одинокая чиновница с пятидесятым размером, видали мы таких Богов! Или… Черт, ТАКИХ не видали!

— Твоя проблема решена, — говорит он ровным, лишённым интонации голосом. — Долг погашен. Эти люди больше не придут.
Воздух вырывается из моих лёгких. Я моргаю, пытаясь осмыслить слова. Погашен? Девятьсот тысяч?
— Что?.. Нет, подождите… — я наконец нахожу дар речи, чувствуя, как горит лицо. — Вы не могли… Я не просила. Я всё верну. Каждую копейку. Просто дайте время, я оформлю бумаги, я…
Он поднимает руку. Один лаконичный жест, обрывающий мой лепет на полуслове.
— Ты вернёшь. Работой.
Я замираю с полуоткрытым ртом.
— У меня есть ребёнок. Семилетняя племянница. Ей нужен репетитор. И человек, который будет с ней после школы, пока я на работе, — он выдает это как заученный отчет. — Твоя зарплата будет идти в счёт долга. Жить будешь у меня...
Я попала к чудовищу в клетку и никто меня не спасет. На этом моя жизнь и свобода закончились. Или только начинаются?

Аид — беспринципный мажор, возомнивший себя королём академии «диАмадА». Он установил здесь правила, и каждый студент обязан соблюдать их беспрекословно. Ослушаться — значит бросить вызов самому дьяволу, и тогда нарушителя ждёт наказание, вплоть до исключения.

Ева — гордая, целеустремлённая девушка, для которой учёба в элитной академии — не просто удача, а шанс на лучшее будущее. Она не намерена прогибаться и выполнять глупые правила наглого, жёсткого и безбашенного мажора.

Аид не собирается спускать новенькой такую дерзость. Он решает проучить её как следует — жёстко, показательно, чтобы другим неповадно было. Однако Ева не думает сдаваться. Её непокорность, огонь в глазах вызывают интерес мажора. Но всё меняется, когда он узнает её тайну. И тогда он решает сделать её пешкой в своей жестокой игре.

– Я... я думала, что ты мёртв, Тагир... – шёпот срывается с разбитых губ.
Стоящий надо мной мужчина криво усмехается, касаясь моего лица окровавленными пальцами.
Ещё тёплая кровь моих родных мажет по щеке.
– Мёртв? Да, ты для этого хорошо постаралась, милая. Очень хорошо. Но... твоими молитвами я воскрес. Выбрался с того света, чтобы посмотреть в твои лживые глаза.
Он выпрямляется, возвышаясь надо мной как скала.
– Я вернулся за тем, что по праву моё. За тобой, Марисель, – его голос падает до опасного шёпота. В глазах перебившего мою семью монстра ни капли сочувствия, лишь торжество. – Я дрессирую тебя, сделаю послушным ручным питомцем, который с радостью исполняет желания своего хозяина. Теперь ты моя… моя по праву мести!

Я была серой тенью в пустой квартире, пока случайная встреча в кафе не превратила мою жизнь в огненный водоворот запретных желаний и полного подчинения. Двое мужчин открыли мне дверь в мир, где боль становится наслаждением, а границы реальности стираются под ритм их тел и шепот обещаний. Теперь я не просто женщина, пережившая измену, — я та, кто научилась принимать тьму и превращать её в свет, стоя на коленях перед теми, кто подарил мне новую жизнь.

Я поступила в его отделение с переломом. Он вышел ко мне в белом халате, даже не взглянув в карту, — и я поняла: это не просто врач. Это приговор.

Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.

Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.

Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.

— Так это ты меня спасла? – снова этот дикий шепот. От него трясутся коленки. И страшно и будоражит одновременно.
Киваю и молчу.
— Тогда спасибо. – Говорит уже чуть громче.
Его рука продолжает скользить от шеи вниз, переходя на грудь. Он тяжело дышит мне в затылок. Я зажмуриваюсь, делаю рывок вперед и… вырываюсь, отбегая от него к окну.
— Зачем вы это сделали? – злость пробивается сквозь страх.
Он крепок телом, даже слишком. Тут и там, из-под больничной распашонки, видны татуировки. Высок. Лицо сейчас совсем другое. Не то, искаженное болью. Теперь — это наглое дерзкое и красивое лицо опасного типа. Такие выделяются из толпы. Звериный оскал вместо улыбки, взгляд голубых холодных глаз исподлобья. По телу пробегает табун мурашек.
Он отрывается от стены у двери и медленно идет к кровати. Отвечать мне не собирается. Рукой он держится за бок, куда был ранен. У кровати убирает руку, чтобы опереться, и я замечаю красное пятно на распашонке.
— Вот черт!

Я влюбилась в него на третьем курсе. Ради него приняла ислам, поссорилась с родителями, согласилась на никах. Думала, что выхожу замуж за любовь всей жизни. Но сказка закончилась в доме его родителей в чеченском ауле.

Я складываю вещи в дорожную сумку, дрожа от нетерпения. Завтра мы едем в Москву, начинается учебный год.
Ислам берет только свою сумку и идет к машине.
— Ислам, моя сумка! — кричу я.
Он закрывает багажник.
— Ты не едешь.
— Что?! Учебный год начинается!
— У меня да, — он садится за руль. — Ты остаешься здесь. Моим родителям лишние руки не помешают.
— Ты обещал! Я должна закончить университет!
— Я передумал, — он смотрит на меня холодно. — Я твой муж. Я решаю твою судьбу. Нечего тебе делать в университете. Учись быть женой и дом вести.
Машина уезжает, оставляя меня посреди двора с сумкой в руках и разбитым сердцем.

- Ты моя жена! Привыкай. – смотрит исподлобья. Он уже снял смокинг и переоделся в домашние штаны и футболку.
- Что?! Вы меня обманули?! – пячусь от него в сторону гардеробной. - Зачем ты пришёл в мою спальню? Что ещё от меня нужно?!
- Я зашёл предупредить. На острове кроме нас никого нет. Зато полно диких зверей. Так что, не вздумай выходить на прогулку в одиночестве. – он поворачивается, чтобы уйти.
- И зачем было приезжать на этот безлюдный остров?! – ору ему вслед.
- Потому что ты плохая актриса! И нас раскрыли бы в одно мгновение.- усмехается он.
- Правда? Это я во всем виновата?!
- Это вопрос или утверждение? – он стоит, опираясь о дверной косяк.
- Ты во всём виноват! Это же ты меня толкнул в клубе. Я просто не удержалась на ногах, и свалилась на тебя. А ты воспользовался моментом, и в наглую начал меня лапать!
- Лапать? Тебя?! Да, как только язык поворачивается так складно врать!
- Ты определись. Складно я вру или бездарно.
- За что мне эта беда на мою голову?!

Командировка.
Один номер на двоих.
Одна слишком узкая кровать.

– Я постелю себе на полу, – робко говорю я, кутаясь в халат.
– Мы оба будем спать на кровати, – заявляет Адам Каримович.

Он - мой босс, не терпящий отказов. Суровый кавказец с тяжелым взглядом и голосом, от которого дрожат колени.
И теперь он требует большего, чем отчёты и звонки.
Он требует меня.