Читать и слушать книги
ВНИМАНИЕ: ЭТО РЕРАЙТ МОЕЙ ЖЕ ИСТОРИИ - ДЕВОЧКА МАЖОРОВ ИЛИ ИСТОРИЯ НАДЮШИ
От третьего лица. Люблю я своих героев и люблю экспериментировать
Однокурсник Леша, вхожий в тусовку мажоров - папа генерал, папа депутат, папа бизнесмен, - пригшлашает Надю, свою однокурсницу, на дачу к одному их них - Диме.
Кто же знал, что обещанной девушки Димы Лиды там не будет.
А вместо нее появятся еще два "сыночка", имеющих совершенно конкретные и даже дикие планы на новенькую хорошенькую девушку.
Ну это только завязка ...
От третьего лица. Люблю я своих героев и люблю экспериментировать
Однокурсник Леша, вхожий в тусовку мажоров - папа генерал, папа депутат, папа бизнесмен, - пригшлашает Надю, свою однокурсницу, на дачу к одному их них - Диме.
Кто же знал, что обещанной девушки Димы Лиды там не будет.
А вместо нее появятся еще два "сыночка", имеющих совершенно конкретные и даже дикие планы на новенькую хорошенькую девушку.
Ну это только завязка ...
Милана готова на всё, чтобы спасти свой благотворительный фонд. Даже на сделку с дьяволом. А Давид Князев — именно тот, кого она считает демоническим акулой бизнеса. Его условия просты: месяц играть роль идеальной невесты в обмен на финансирование. Холодный контракт. Чёткие правила. Никаких чувств.
Но когда ненависть начинает плавиться от случайных прикосновений, а деловые ужины превращаются в пытку желанием, Милана понимает: она проигрывает собственную игру. А Давид? Он никогда не проигрывает. Особенно когда на кону — женщина, которая осмелилась бросить ему вызов.
🔥 Горячие сцены, психологическое напряжение, властный герой, который ломает преграды, и сильная героиня, не боящаяся сказать «нет».
✨ Гарантированный хэппи-энд. Самостоятельная история в рамках цикла.
⚠️ Возрастная категория: 18+. Содержит откровенные сцены, элементы доминирования, сложные эмоциональные темы.
Но когда ненависть начинает плавиться от случайных прикосновений, а деловые ужины превращаются в пытку желанием, Милана понимает: она проигрывает собственную игру. А Давид? Он никогда не проигрывает. Особенно когда на кону — женщина, которая осмелилась бросить ему вызов.
🔥 Горячие сцены, психологическое напряжение, властный герой, который ломает преграды, и сильная героиня, не боящаяся сказать «нет».
✨ Гарантированный хэппи-энд. Самостоятельная история в рамках цикла.
⚠️ Возрастная категория: 18+. Содержит откровенные сцены, элементы доминирования, сложные эмоциональные темы.
Для всех Вивиан Со была идеальной начальницей из кошмаров: холодной, красивой и безжалостной.
Для Мэйсона — женщиной, которая слишком долго пыталась сделать из него удобную мишень.
Он терпел.
Она давила.
Пока один вечер после корпоратива не перевернул между ними всё.
Теперь офис для них — уже не просто место работы.
А территория, где каждый взгляд помнит больше.
Для Мэйсона — женщиной, которая слишком долго пыталась сделать из него удобную мишень.
Он терпел.
Она давила.
Пока один вечер после корпоратива не перевернул между ними всё.
Теперь офис для них — уже не просто место работы.
А территория, где каждый взгляд помнит больше.
Я пячусь назад, не отрывая от него взгляда.
— Ты все знал, — голос дрожит, но я стараюсь, чтобы он звучал твердо.
— Конечно, я все знал, — он отталкивается от косяка и медленно идет ко мне. — С самого начала. Ева Климова. Сестра Лики. Филолог, который никогда не держал кисть в руках. Ты думала, я не проверяю людей, пуская их в свой дом?
Я спиной упираюсь в край стола. Дальше некуда. Он приближается, нависает надо мной, и я чувствую его запах.
— Где она? — спрашиваю я, и голос уже не дрожит — он полон злости и отчаяния. — Где Лика?
Корсаков не отвечает. Он смотрит на меня, усмехается, проводит пальцем по моей щеке, по губам, и я отворачиваюсь.
***
Он последний кто видел мою сестру живой. Последний, с кем она общалась.
Сказав, что я художница, я проникаю в его дом, чтобы найти доказательства. Хотя последний раз я держала кисть только в школе...
— Ты все знал, — голос дрожит, но я стараюсь, чтобы он звучал твердо.
— Конечно, я все знал, — он отталкивается от косяка и медленно идет ко мне. — С самого начала. Ева Климова. Сестра Лики. Филолог, который никогда не держал кисть в руках. Ты думала, я не проверяю людей, пуская их в свой дом?
Я спиной упираюсь в край стола. Дальше некуда. Он приближается, нависает надо мной, и я чувствую его запах.
— Где она? — спрашиваю я, и голос уже не дрожит — он полон злости и отчаяния. — Где Лика?
Корсаков не отвечает. Он смотрит на меня, усмехается, проводит пальцем по моей щеке, по губам, и я отворачиваюсь.
***
Он последний кто видел мою сестру живой. Последний, с кем она общалась.
Сказав, что я художница, я проникаю в его дом, чтобы найти доказательства. Хотя последний раз я держала кисть только в школе...
Муж сказал, что с ней скучно.
После развода Света уезжает в Турцию, чтобы просто выдохнуть и начать жить заново. Но вместо спокойного отпуска её ждёт встреча с Керемом, мужчиной, который слишком хорошо знает, как заставить женщину поверить в сказку.
Роскошь, внимание, страсть, обещания новой жизни… И ловушка, из которой не так просто выбраться.
После развода Света уезжает в Турцию, чтобы просто выдохнуть и начать жить заново. Но вместо спокойного отпуска её ждёт встреча с Керемом, мужчиной, который слишком хорошо знает, как заставить женщину поверить в сказку.
Роскошь, внимание, страсть, обещания новой жизни… И ловушка, из которой не так просто выбраться.
Мешок сдёрнули с головы, и свет ударил в глаза так, что мир стал белым, слепым и оглушительно пустым. Софи зажмурилась и тут же заставила себя открыть глаза, потому что закрывать их было опаснее.
А напротив, метрах в двадцати, стояли другие.
Другая форма. Другое оружие. Другие лица.
И один из них смотрел прямо на неё.
Высокий. Тёмный. Неподвижный. Пока остальные переговаривались, проверяли рации, оглядывались по сторонам, этот стоял так, будто вокруг него была стеклянная стена, за которую не проникал ни звук, ни суета, ни сама война. Автомат на плече, руки спокойно опущены вдоль тела. Лицо, на котором нельзя прочитать ничего.
Софи сглотнула. Пересохшее горло обожгло болью.
«Это обмен», мысленно повторила она фразу, которую ей бросили утром, когда вытаскивали из подвала. «Тебя передают. Скажи спасибо своему правительству».
А напротив, метрах в двадцати, стояли другие.
Другая форма. Другое оружие. Другие лица.
И один из них смотрел прямо на неё.
Высокий. Тёмный. Неподвижный. Пока остальные переговаривались, проверяли рации, оглядывались по сторонам, этот стоял так, будто вокруг него была стеклянная стена, за которую не проникал ни звук, ни суета, ни сама война. Автомат на плече, руки спокойно опущены вдоль тела. Лицо, на котором нельзя прочитать ничего.
Софи сглотнула. Пересохшее горло обожгло болью.
«Это обмен», мысленно повторила она фразу, которую ей бросили утром, когда вытаскивали из подвала. «Тебя передают. Скажи спасибо своему правительству».
— Я Данил, — говорит мой сын, глядя на знаменитого футболиста, по какой-то причине вернувшегося в родной город. — Данил Лебедев. Запишите меня.
— Привет, Данил, — невозмутимо говорит Ардовский. — Конечно, запишу. А где твои родители?
— Папы у меня нет, а мама вот! — Даня бесхитростно показывает на меня пальцем.
Ардовский поворачивается вслед за этим жестом, и тут его взгляд натыкается на меня.
Улыбка моментально сползает с его красивого лица.
Меня трясет так, как будто я попалась на месте преступления, а мозг судорожно пытается успокоиться.
Нет причин для паники. Ни одной.
Он не сможет понять.
Никак.
Даня — моя копия. Светлые волосы, голубые глаза, хрупкое телосложение.
Он абсолютно не похож на своего биологического отца, который сейчас стоит рядом с ним и, кажется, будет его новым тренером.
— Привет, Данил, — невозмутимо говорит Ардовский. — Конечно, запишу. А где твои родители?
— Папы у меня нет, а мама вот! — Даня бесхитростно показывает на меня пальцем.
Ардовский поворачивается вслед за этим жестом, и тут его взгляд натыкается на меня.
Улыбка моментально сползает с его красивого лица.
Меня трясет так, как будто я попалась на месте преступления, а мозг судорожно пытается успокоиться.
Нет причин для паники. Ни одной.
Он не сможет понять.
Никак.
Даня — моя копия. Светлые волосы, голубые глаза, хрупкое телосложение.
Он абсолютно не похож на своего биологического отца, который сейчас стоит рядом с ним и, кажется, будет его новым тренером.
История о том, как романтическая поездка обращается в сущий кошмар, разбивает все мечты вдребезги, а жизнь висит на волоске...
***
Спустившись по лестнице, мы оказались в полной темноте первого этажа. Только слабый свет фонарика с улицы едва пробивался через одно окно.
- Гриша! Вика! - громко и раздраженно крикнул Женька. - Хватит шуметь, вашу мать! Вы нам такой момент срываете, романтичный!
Я протянула руку к выключателю на стене и щелкнула свет.
Свет быстро залил гостиную.
И в ту же секунду у меня внутри все заклокотало.
Это были не Гриша и не Вика!
Посреди первого этажа гостиного пространства стояли две мужские фигуры в черных масках, полностью закрывающих лица. Один из них держал в руке какой-то металлический лом и черный пакет в засохших разводах крови, второй — пистолет.
***
Спустившись по лестнице, мы оказались в полной темноте первого этажа. Только слабый свет фонарика с улицы едва пробивался через одно окно.
- Гриша! Вика! - громко и раздраженно крикнул Женька. - Хватит шуметь, вашу мать! Вы нам такой момент срываете, романтичный!
Я протянула руку к выключателю на стене и щелкнула свет.
Свет быстро залил гостиную.
И в ту же секунду у меня внутри все заклокотало.
Это были не Гриша и не Вика!
Посреди первого этажа гостиного пространства стояли две мужские фигуры в черных масках, полностью закрывающих лица. Один из них держал в руке какой-то металлический лом и черный пакет в засохших разводах крови, второй — пистолет.
В день, когда Алина приехала в бывший загородный дом, она хотела только одного: закрыть вопрос навсегда. Продать, забыть, вычеркнуть из жизни мужчину, который когда-то разрушил её мир. Но на пороге её встретил не только бывший муж. Рядом с ним стояла маленькая девочка.
Чужой ребёнок в доме, который должен был стать их семейным счастьем, оказался больнее любого предательства. Алина была уверена: перед ней живое доказательство той самой лжи, после которой уже не возвращаются. Но чем дольше она оставалась под одной крышей с бывшим, тем сильнее трещала её прежняя правда.
Дом, который казался полем старой войны, постепенно открывал другое: чужие тайны, семейное давление, подменённые факты и ребёнка, которого слишком долго делили взрослые ошибки. Теперь Алине придётся решить, что страшнее — снова поверить мужчине, который однажды не удержал её, или отступить и потерять то, что уже стало ей по-настоящему дорого.
Иногда после развода всё только начинается.
И самое страшное — когда в
Чужой ребёнок в доме, который должен был стать их семейным счастьем, оказался больнее любого предательства. Алина была уверена: перед ней живое доказательство той самой лжи, после которой уже не возвращаются. Но чем дольше она оставалась под одной крышей с бывшим, тем сильнее трещала её прежняя правда.
Дом, который казался полем старой войны, постепенно открывал другое: чужие тайны, семейное давление, подменённые факты и ребёнка, которого слишком долго делили взрослые ошибки. Теперь Алине придётся решить, что страшнее — снова поверить мужчине, который однажды не удержал её, или отступить и потерять то, что уже стало ей по-настоящему дорого.
Иногда после развода всё только начинается.
И самое страшное — когда в
— А ты думала, я буду терпеть корову, когда могу иметь газель? — рассмеялся муж, откладывая снимок УЗИ своей любовницы. — У тебя час. Собери вещи и уходи.
Двадцать лет брака. Двадцать лет я старалась быть идеальной женой, проглатывая унижения и обиды. А в день нашей фарфоровой свадьбы получила чек на бриллиантовое колье для другой женщины и билет на улицу.
Я осталась совершенно без денег и квартиры. Мое единственное скромное наследство — сырой подвал на Таганке. Бывший уверен, что я не выживу и приползу обратно. Но он кое-что забыл.
Я — реставратор. Я умею возвращать к жизни вещи, сожженные дотла. И огромный, суровый незнакомец, появившийся на пороге моей каморки с обугленной книгой, поможет мне это доказать.
Двадцать лет брака. Двадцать лет я старалась быть идеальной женой, проглатывая унижения и обиды. А в день нашей фарфоровой свадьбы получила чек на бриллиантовое колье для другой женщины и билет на улицу.
Я осталась совершенно без денег и квартиры. Мое единственное скромное наследство — сырой подвал на Таганке. Бывший уверен, что я не выживу и приползу обратно. Но он кое-что забыл.
Я — реставратор. Я умею возвращать к жизни вещи, сожженные дотла. И огромный, суровый незнакомец, появившийся на пороге моей каморки с обугленной книгой, поможет мне это доказать.
Выберите полку для книги