Читать и слушать книги

Париж восемнадцатого века был городом контрастов. Городом, где роскошь соседствовала с нищетой, где просвещение сочеталось с предрассудками, где любовь переплеталась с расчетом.

Женщины этого времени жили в мире, созданным мужчинами. Мире, где их права были ограничены, где их голоса редко слышали. Но они нашли способы выжить. Способы сохранить свою индивидуальность, свою достоинство, свою человечность.

Куртизанки, маркизы, вдовы, художницы — все они играли свои роли. Но за масками скрывались настоящие люди. Со своими мечтами, страхами, надеждами.

Их истории не попали в учебники истории. Их имена не высечены на памятниках. Но они жили. Любили. Страдали. Радовались.

И в этом была их главная победа. Победа жизни над обстоятельствами. Победа духа над материей. Победа женщины над временем.

— Идеалистка старородящая, — сказал тот, от которого я хотела ребенка.

Я мечтала о семье и детях, а вместо этого он перевесил на меня свои проблемы.

Мамой мне не стать, смирилась я, с горя завалилась на чужую вечеринку, напилась и впервые в жизни провела ночь с незнакомым мужчиной.

Теперь я беременна и все, что знаю о папочке — в каком доме он живёт. Ни имени, ни фамилии, ни даже номера квартиры моя пьяная голова в себе не удержала.

— В этом доме живёт отец моего ребёнка, — в отчаянии говорю я в камеру охраняемой высотки.

— Ага, как же, вас таких тут каждый день пачка, — развеселился охранник.

За забор меня не пустили. Перспектива стать не только старородящей, но и нищей (спасибо бывшему) отчётливо забрезжила на горизонте. Но... Все это было бы слишком просто.

Встрече с будущим папой быть!

Всё началось довольно невинно. Она увидела его в окне напротив и… Нет, не влюбилась, а захотела. Сексуальный сосед настырно проник в её сны и желания. Света всё чаще наблюдала за ним, пользуясь тем, что он никогда не задергивает шторы на окнах. Мечтала, представляла, но не смела приблизиться. Но её всё равно рассекретили. Сосед всё же заметил слежку и затеял игру, в которой нет правил…

— Апельсинка, — сказал он, и голос его был низким, чуть хриплым. — Выросла. Не узнать.
Он подошёл, и я почувствовала, как от него исходит жар — будто он стоял у печи, хотя на улице было прохладно. Он наклонился, обнял меня, и его руки сомкнулись на моей спине. Одна ладонь опустилась на поясницу, чуть выше ягодиц, и на мгновение задержалась там, как будто измеряя, как изменилась моя фигура.
— Дядя Руслан, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он отстранился, взял меня за подбородок и чуть приподнял моё лицо, разглядывая.
— Никакой я тебе не дядя, — усмехнулся он, и в усмешке проскользнула та самая тёмная искра, которая прожгла меня до костей. — Зови просто Руслан.


Я приехала в горы к отцу, чтобы отдохнуть от Москвы, и снова увидела его — друга семьи, который когда-то носил меня на плечах и называл «апельсинкой». Теперь он смотрит на меня совсем не по-отечески, и от его взгляда у меня горят щёки и подкашиваются ноги. Он старше, опаснее и знает, чего хочет… меня.

В почтовом ящике Кирилла Орлова появляется письмо без марки — от женщины, которая подписывается его женой через семь лет.
Письма сбываются. Сначала — мелочи. Потом — смерть соседа. Потом — её имя.
Вера Савельева пахнет скипидаром и корицей, смеётся так, как написано в чужом почерке, и не хочет быть персонажем чужого сценария. Кирилл не хочет терять её раньше срока, который уже стоит в письме.
Последнее письмо описывает её смерть и имя того, кого он называет другом.
Чтобы спасти любовь, им придётся разобрать будущее по косточкам — и решить, можно ли переписать судьбу, если она написана твоей же рукой.

Полковник Андрей Белозеров привык принимать сложные решения. Руководить большим управлением. Отвечать за людей. Он давно понял простую вещь: работа не прощает ошибок, а служебные романы заканчиваются плохо.
Поэтому, когда в его управление приходит новый юрист Виктория Соколова, Андрей сразу устанавливает единственное правило - только работа.
Вот только Виктория не собирается становиться очередной сотрудницей, которая очаруется молодым начальником. Она считает Белозерова слишком улыбчивым, слишком спокойным и слишком уверенным в себе. По ее мнению, таким не место на должности руководителя.
Каждый их разговор заканчивается спором.
Каждая встреча становится новым испытанием.
Но чем сильнее они пытаются держать дистанцию, тем труднее делать вид, что между ними ничего не происходит.
Есть чувства, которые невозможно вписать ни в один служебный регламент.
И есть запреты, нарушить которые страшнее всего.

Ева любит Егора.
Егор любит Еву.
И Елисей любит Еву...

Елисей вторгается в мирок, созданный Евой и Егором...

Она бежала от прошлого, которое чуть не сломало её. С одним лишь ребёнком на руках, без денег и надежды, она заблудилась в горах и столкнулась лицом к лицу с опасностью. Но в тот самый миг, когда судьба показала ей дно, появился он — мужчина с тёмными глазами и добрым сердцем, выросший среди горных вершин и древних законов чести.

Ему было сорок семь. Ей — двадцать три. Он обещал ей весь мир, но забыл упомянуть о жене и двоих детях.

Алиса поверила в красивую сказку о «зрелой любви», став тайной отдушиной для солидного, женатого архитектора. Она терпела ложь, пряталась в тени и ждала, когда он наконец выберет её. Но когда он «выбрал», правда, которую она узнала от его жены, оказалась страшнее самой лжи.

История о том, как легко принять иллюзию за любовь и как больно просыпаться в роли запасного аэродрома.

Гранат — единственный фрукт, который кровоточит.

Она разломила плод резким движением, и брызги красного сока полетели на белую скатерть, на её пальцы, на мою рубашку.
— Бери, — сказала она и протянула мне зёрнышко с кончиков пальцев.
Я наклонился и взял зерно губами. Вкус был терпкий, металлический, сладкий — как кровь из прокушенной губы.

Так началось моё посвящение. Так я стал её мальчиком.

ОНА старше ЕГО вдвое. ОНА — мать ЕГО лучшего друга. ОНА не прощает ошибок.
ОН стал её мальчиком. А потом узнал, что был не первым.

Жаркие ночи Тосканы. Гранатовый сок на белых простынях. История одержимости, власти и подчинения.