Читать и слушать книги

Мы с моей женой Ренатой приняли решение расстаться.

Вот только о нашем «решении» я узнала вместе со зрителями — в прямом эфире юбилейного выпуска программы, которую десять лет создавала вместе с мужем.

А после эфира меня уже ждали документы.

Квартира — мне. Деньги — мне. А Виктору — компания, программа, права на наши разработки и моя подпись под собственным исчезновением из дела, которому я отдала десять лет.

Он уверен, что я соглашусь. Ведь двадцать лет я была удобной женой и продюсером, чье имя почти никто не знал.

Только он ошибся в одном.

Развод я подпишу. Отказ от себя — нет.

Пока Виктор строит новую жизнь с другой женщиной, я впервые получаю возможность создать проект под собственным именем. Но бывший муж не собирается спокойно смотреть, как «его жена» становится самостоятельным продюсером. А мужчина, предложивший мне этот шанс, оказывается не спасателем и не рыцарем — он спорит, требует, ошибается… и, в отличие от Виктора, умеет услышать мой ответ.

Один вечер. Одна роль. Никаких чувств — только деловой договор. Ирина, администратор небольшого кафе, соглашается сыграть возлюбленную Карима — уверенного, властного мужчины, уставшего от навязчивых вопросов семьи. Она уверена, что справится: улыбки, прикосновения, несколько фраз по сценарию — и можно забыть друг друга навсегда. Но один поцелуй, случившийся на глазах у десятков гостей, рушит все правила. Теперь Карим ищет повод снова быть рядом, а Ирина — пытается понять, где заканчивается игра и начинается настоящая любовь.

Меня зовут Дарья Мельник. Мне двадцать пять лет, и я забыла, как дышать.
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня

Первый месяц мы жили как соседи. Он уходил в семь утра, возвращался в девять вечера. Ужинал молча. Читал документы. Ложился спать. Я не существовала для него. Я была мебелью. Декорацией. Строчкой в контракте.
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...

Король Афонсу Четвёртый. Отец Педру. Тридцать два года. Худой. Жилистый. С холодными глазами и тонкими губами. Он не кричал. Никогда. Но его молчание было страшнее любого крика.
Он вызвал меня. Один раз. В тронный зал. Я пришла. Встала перед троном. Поклонилась.
— Сеньора де Кастро, — сказал он. Голос ровный. Холодный. Как лезвие.
— Ваше Величество.
— Вы знаете, кто вы?
— Да, Ваше Величество. Я дочь Педро де Кастро. И женщина, которую любит ваш сын.
Его челюсть сжалась. Мышца дёрнулась на скуле.
— Вы не жена. Не королева. Не союз. Вы — ошибка. Ошибка моего сына. И я исправлю её.
— Вы не можете заставить его разлюбить меня, Ваше Величество.
— Могу убрать причину.
Тишина. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Два взгляда. Два клинка. Ни один не отведён.
— Я не уйду, — сказала я. Тихо. Твёрдо.
— Тогда вас уберут.
Он отвернулся. Аудиенция окончена. Я вышла. Спина прямая. Голова поднята. Но внутри — лёд. Холодный. Острый. Предчувствие. Не страха. Судьбы.

— Вашу должность, Ромашкина, мы упраздняем, — говорит босс, продолжая печатать что-то одной рукой. — Совет решил, что Вы устарели. Как факс. Или верность браку.
Задыхаюсь от неожиданности удара, но молчу.
— Впрочем, не переживайте. У меня для вас альтернатива.
— Слушаю, Ян Дмитриевич — выдавливаю я, хотя горло сжимается всё туже.
— Мне нужна няня, — говорит он таким же ровным тоном, каким минуту назад увольнял меня. – Для внуков. Пять и восемь лет.
Что-то внутри дёргается так сильно, что я стискиваю зубы
- Из секретаря — в прислугу? ВЫ ШУТИТЕ?
Босс нахмуривает соболиные брови.
- Вы, Ромашкина, не самый ходовой товар на рынке труда. Радуйтесь, что я вообще предлагаю вам хоть что-то, а не отправляю старую разведенку в утиль! Просроченный товар в 45 мало кому приглянется!

Анастасия приехала к сестре-близняшке мириться.
Но из-за аварии Антонина заняла место сестры... и забрала свою дочь с собой в новую жизнь...

Я похоронила мужа четыре года назад. Мой сын рисовал папу с крыльями. Моя дочь не помнила его лица. Я старалась справляться.
А потом я увидела его в парке. Живого. Бежала к нему через четыре года разлуки и боли, врезалась в него, и десять секунд меня ослепило от счастья - ОН ЖИВ.
А потом к нему подбежал мальчик. С его глазами. И за мальчиком шла женщина, которая знала, кто я.
Четыре года я выла в подушку, пока мои дети спали, оплакивала его и нашу любовь. Четыре года была мёртвой заживо. А он — жил. Без меня — жил. И привёз мне доказательство — маленькое, трёхлетнее, с его глазами.
У него будут причины. У него будут объяснения. У него будут обстоятельства. А у обстоятельств — его глаза, его черты...Только мы в его обстоятельства не входили. Он хочет вернуться. У него есть шрамы и красивая история. А у меня — четыре года, которые он не вернёт, и сын, который спрашивает: «Мам, почему ты не пустишь папу домой?»

Я его ненавижу. Так сильно, что задыхаюсь, когда его нет.

Они из разных миров. Роман Кольцов, владелец крупнейшего агрохолдинга, и Диана Денисова - бывшая детдомовка в поисках работы. Между ними - страшные тени прошлого. Но судьба сталкивает их лицом к лицу. Чем закончится их встреча? Разрывом без права на прощение? Или огненной волной любви, сметающей на своем пути надуманные преграды?

Алёна привыкла, что её дни похожи друг на друга, как страницы одного и того же отчёта: будильник в 6:45, кофе на ходу, метро, где все смотрят в телефоны, офис с ровным гулом кондиционеров и клавиатур, обед из контейнера, который она забывает разогреть, и дорога домой, где уже не остаётся сил ни на что, кроме чашки чая и сериала, который смотришь, не замечая сюжета.
Ей было двадцать восемь, но в последнее время она всё чаще ловила себя на мысли, что чувствует себя гораздо старше — не телом, а тем внутренним напряжением, которое не отпускало даже по выходным. В зеркале она видела девушку с аккуратными чертами лица, русыми волосами, собранными в строгий хвост, и глазами, в которых всё чаще мелькала усталость. Но если присмотреться, в этих глазах ещё пряталась та самая детская искорка — будто где то глубоко внутри жила девочка, которая когда то бегала босиком по росистой траве и верила, что лето длится вечно.