Читать и слушать книги
Клим Ратников купил Дом моды. По документам – стены. По факту – меня, мой «Неформат» и семьдесят четыре человека, которых он собрался выселить одним дорогим росчерком. Только я не продаюсь вместе с арендой.
Теперь у нас пятьдесят четыре дня, чтобы создать общий проект и не придушить друг друга на переговорах. Он слишком спокоен, слишком богат и слишком уверен, что любую проблему можно решить деньгами. Я слишком хорошо читаю мелкий шрифт.
А рядом уже Савва – еще один миллионер, который предлагает свободу и смотрит на меня вовсе не по-деловому. Но мое тело может быть пышным, характер – неудобным, а сердце... сердце вообще не участвует в аукционе.
Теперь у нас пятьдесят четыре дня, чтобы создать общий проект и не придушить друг друга на переговорах. Он слишком спокоен, слишком богат и слишком уверен, что любую проблему можно решить деньгами. Я слишком хорошо читаю мелкий шрифт.
А рядом уже Савва – еще один миллионер, который предлагает свободу и смотрит на меня вовсе не по-деловому. Но мое тело может быть пышным, характер – неудобным, а сердце... сердце вообще не участвует в аукционе.
- Моя задача - создать интерьер под пожелания клиента, - сказала она, и, к её ужасу, голос слегка дрогнул. - Ваши личные планы - не моя компетенция. Я работаю с пространством, а не с судьбами.
- Пространство и определяет судьбу, - внимательно наблюдая за Вероникой, возразил он. - Или ты не веришь в силу места? В то, что дом может лечить?
Он встал, подошёл к окну, глядя на залитый солнцем двор.
- Я хочу начать всё сначала, Вероника, Вера. И начать хочу с этого дома. С чистого листа.
Он обернулся. Его глаза, такие знакомые и такие чужие, смотрели на неё предельно внимательно, с пугающей серьёзностью.
- Ты лучшая в своём деле. Я это видел. Я это знаю. Ты поможешь мне это сделать?
Это был не вопрос клиента, это было хитроумное наслоение вызова и признания, гремучая смесь прошлого и настоящего.
- Пространство и определяет судьбу, - внимательно наблюдая за Вероникой, возразил он. - Или ты не веришь в силу места? В то, что дом может лечить?
Он встал, подошёл к окну, глядя на залитый солнцем двор.
- Я хочу начать всё сначала, Вероника, Вера. И начать хочу с этого дома. С чистого листа.
Он обернулся. Его глаза, такие знакомые и такие чужие, смотрели на неё предельно внимательно, с пугающей серьёзностью.
- Ты лучшая в своём деле. Я это видел. Я это знаю. Ты поможешь мне это сделать?
Это был не вопрос клиента, это было хитроумное наслоение вызова и признания, гремучая смесь прошлого и настоящего.
Двадцать лет я была женой генерала Стрельцова. Он не изменял, не предавал и был уверен, что заботится обо мне. Просто всегда лучше знал, где нам жить, куда ехать и какой должна быть наша жизнь.
Пока однажды не отказался за меня от назначения, к которому я шла четыре года.
В тот вечер я сняла кольцо и сказала:
— Больше ты ничего за меня не решаешь.
Два года спустя судьба снова сталкивает нас в общем штабе. Только теперь последнее слово по гражданской операции — моё, а бывший муж вынужден работать рядом с женщиной, которая научилась быть счастливой без него.
Он хочет меня вернуть.
А я не хочу назад.
Потому что второй шанс — это не возвращение в прежний брак. И если генерал Стрельцов действительно хочет снова быть со мной, ему впервые придётся понять: любовь не даёт права решать за другого.
Пока однажды не отказался за меня от назначения, к которому я шла четыре года.
В тот вечер я сняла кольцо и сказала:
— Больше ты ничего за меня не решаешь.
Два года спустя судьба снова сталкивает нас в общем штабе. Только теперь последнее слово по гражданской операции — моё, а бывший муж вынужден работать рядом с женщиной, которая научилась быть счастливой без него.
Он хочет меня вернуть.
А я не хочу назад.
Потому что второй шанс — это не возвращение в прежний брак. И если генерал Стрельцов действительно хочет снова быть со мной, ему впервые придётся понять: любовь не даёт права решать за другого.
Адриана Мортем не чувствует ничего. Двадцать лет назад несчастный случай лишил её боли, страха, любви и способности испытывать эмоции. Она превратила свою пустоту в оружие и стала криминальным журналистом, которому не страшны убийцы, кровь и самые жестокие преступления. Но одно расследование приводит её к Темпусу виртуальной системе, способной изменять саму реальность.
Вегас глава могущественного мафиозного Конклава и человек, создавший Алый Протокол. Он давно закрыл эксперимент, не подозревая, что однажды система снова активируется. Их встреча случайна. Между ними вспыхивает опасное притяжение, которое постепенно становится чем-то большим. Вегас ещё не знает, что женщина, к которой его тянет, связана с Алым Протоколом.
Вегас глава могущественного мафиозного Конклава и человек, создавший Алый Протокол. Он давно закрыл эксперимент, не подозревая, что однажды система снова активируется. Их встреча случайна. Между ними вспыхивает опасное притяжение, которое постепенно становится чем-то большим. Вегас ещё не знает, что женщина, к которой его тянет, связана с Алым Протоколом.
Увиденным я шокирую саму себя и остатки разума.
Кафель, пар, стекло душевой кабины запотело наполовину. Марк стоит спиной к камере, обнажённый, вода стекает по плечам вниз, к пояснице. Женские руки обвивают его торс сзади, рыжие мокрые пряди прилипли к плечу. Лицо размыто паром, но жест руки на его груди узнаваемый, привычный, будто повторялся десятки раз до этого кадра.
Дата съёмки — три дня назад, среда, время обеда. Рыжий цвет волос узнаю сразу: Лера из отдела проектирования, та, кого Марк называет «моя правая рука» на каждой корпоративной вечеринке, наливая ей шампанское первой и пропуская вперёд себя в лифт. Он ведь не мог…
Кафель, пар, стекло душевой кабины запотело наполовину. Марк стоит спиной к камере, обнажённый, вода стекает по плечам вниз, к пояснице. Женские руки обвивают его торс сзади, рыжие мокрые пряди прилипли к плечу. Лицо размыто паром, но жест руки на его груди узнаваемый, привычный, будто повторялся десятки раз до этого кадра.
Дата съёмки — три дня назад, среда, время обеда. Рыжий цвет волос узнаю сразу: Лера из отдела проектирования, та, кого Марк называет «моя правая рука» на каждой корпоративной вечеринке, наливая ей шампанское первой и пропуская вперёд себя в лифт. Он ведь не мог…
Я преуспевающий бизнесмен, убеждённый холостяк и безнадёжный бабник.
Моя жизнь выстроена идеально: днём — выгодные сделки, а ночью — красивые девушки и вечеринки.
Естественно, ни о какой семье и детях речи не идёт.
Всё меняется в тот день, когда на пороге моей приёмной возникает маленькая девочка, крепко сжимающая в ладони записку.
Пока лаборатория готовит результаты теста ДНК, малолетняя захватчица устанавливает в моём офисе собственные порядки, распугивает сотрудниц и превращает кабинет в филиал детского сада.
Моя жизнь выстроена идеально: днём — выгодные сделки, а ночью — красивые девушки и вечеринки.
Естественно, ни о какой семье и детях речи не идёт.
Всё меняется в тот день, когда на пороге моей приёмной возникает маленькая девочка, крепко сжимающая в ладони записку.
Пока лаборатория готовит результаты теста ДНК, малолетняя захватчица устанавливает в моём офисе собственные порядки, распугивает сотрудниц и превращает кабинет в филиал детского сада.
Счастье Агнес казалось почти близким – свадьба, дети, мирная жизнь.
Всё то, о чем она мечтала.
Оставалось только дождаться предложения руки и сердца от любимого.
Однако появление войска, возглавляемого талантливым полководцем и другом короля, ставит под угрозу не только будущий союз влюбленных, но и свободу всех тех, кого так любит Агнес.
И ради них она готова пожертвовать собой.
Как раз есть шанс – ведь именно Агнес приглянулась жестокому полководцу…
ВНИМАНИЕ! КНИГА НАПИСАНА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА И ПЕРЕПИСЫВАНИЯ ЧУЖИХ ИСТОРИЙ - ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭКСКЛЮЗИВ!!!❤️
Всё то, о чем она мечтала.
Оставалось только дождаться предложения руки и сердца от любимого.
Однако появление войска, возглавляемого талантливым полководцем и другом короля, ставит под угрозу не только будущий союз влюбленных, но и свободу всех тех, кого так любит Агнес.
И ради них она готова пожертвовать собой.
Как раз есть шанс – ведь именно Агнес приглянулась жестокому полководцу…
ВНИМАНИЕ! КНИГА НАПИСАНА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА И ПЕРЕПИСЫВАНИЯ ЧУЖИХ ИСТОРИЙ - ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭКСКЛЮЗИВ!!!❤️
— Геворг, нам нужно поговорить.
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?
Светлана привыкла быть незаметной. На корпоративах она стоит у стенки с чужими сумками, на работе её называют «надёжным человеком», а в зеркале она видит лишь ту, кому нужно похудеть, чтобы стать счастливой. Всё меняется в тот момент, когда она решает записаться на курсы аргентинского танго — чтобы понравиться обаятельному коллеге.
Но танго оказывается не просто танцем. Это разговор без слов. Это искусство занимать пространство. Это право быть видимой, даже если твоё тело не вписывается в чужие стандарты.
Вместе с девятнадцатилетним партнёром Артёмом и строгим преподавателем Хуаном Светлана учится не просто двигаться — она учится не исчезать. Падать и вставать. Ошибаться и продолжать. Занимать место, которое ей принадлежит по праву.
От корпоративной кухни до сцены городского фестиваля — её путь длиною в год, полный боли, смеха, любви и танца. И в конце она понимает: танго привело её к мужчине. Просто не к тому, о котором она думала.
Но танго оказывается не просто танцем. Это разговор без слов. Это искусство занимать пространство. Это право быть видимой, даже если твоё тело не вписывается в чужие стандарты.
Вместе с девятнадцатилетним партнёром Артёмом и строгим преподавателем Хуаном Светлана учится не просто двигаться — она учится не исчезать. Падать и вставать. Ошибаться и продолжать. Занимать место, которое ей принадлежит по праву.
От корпоративной кухни до сцены городского фестиваля — её путь длиною в год, полный боли, смеха, любви и танца. И в конце она понимает: танго привело её к мужчине. Просто не к тому, о котором она думала.
На открытии нового отеля мой муж объявил, что отстраняет меня от управления моей же компанией.
А рядом с ним стояла его любовница.
Максим был уверен, что дома мы всё обсудим.
Он ошибся.
— Домой ты больше не вернёшься.
— Лена, не устраивай сцен.
— Я и не собираюсь. Завтра можешь не приходить и на работу. Ты уволен.
Он думал, что после двадцати лет брака я побоюсь остаться одна.
Но в сорок шесть жизнь не заканчивается.
Особенно если ты наконец перестаёшь жить для человека, который тебя предал.
А рядом с ним стояла его любовница.
Максим был уверен, что дома мы всё обсудим.
Он ошибся.
— Домой ты больше не вернёшься.
— Лена, не устраивай сцен.
— Я и не собираюсь. Завтра можешь не приходить и на работу. Ты уволен.
Он думал, что после двадцати лет брака я побоюсь остаться одна.
Но в сорок шесть жизнь не заканчивается.
Особенно если ты наконец перестаёшь жить для человека, который тебя предал.
Выберите полку для книги