Читать и слушать книги
💧 Ночью прорвало трубу. Из квартиры, где восемь лет никто не жил, вышел незнакомый мужчина, полез в подвал и сказал: «Держите фонарь».
🔨 За неделю он починил в нашем доме все, кроме моей жизни.
📄 Через месяц я узнала, что он работает в компании, которая наш дом сносит.
❤️ А потом мы вместе нашли в стене дыру, из-за которой дом объявили аварийным.
🔨 За неделю он починил в нашем доме все, кроме моей жизни.
📄 Через месяц я узнала, что он работает в компании, которая наш дом сносит.
❤️ А потом мы вместе нашли в стене дыру, из-за которой дом объявили аварийным.
Экран загорался снова и снова. Одно сообщение, второе, третье. Я пыталась не обращать внимания, но что-то внутри сжалось. Может быть, в клинике случилось что-то срочное? Может быть, его потеряли? Может быть, тот мальчик, про которого он говорил, — ему стало хуже?
Я осторожно положила Максима в кроватку, он даже не проснулся. Подошла к столу, взяла телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль — я знала его наизусть. Мы всегда знали пароли друг друга. Это было наше правило.
Сообщения от Ларисы.
Я открыла их, и мир рухнул.
"Привет, любимый"
"Жду тебя завтра на нашем месте в 18:00"
Сердце остановилось. Потом забилось где-то в горле, тяжело, гулко. Я перечитала сообщения снова. И снова. Слова не менялись. Они стояли передо мной, чёрные буквы на белом фоне, как приговор.
Я осторожно положила Максима в кроватку, он даже не проснулся. Подошла к столу, взяла телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль — я знала его наизусть. Мы всегда знали пароли друг друга. Это было наше правило.
Сообщения от Ларисы.
Я открыла их, и мир рухнул.
"Привет, любимый"
"Жду тебя завтра на нашем месте в 18:00"
Сердце остановилось. Потом забилось где-то в горле, тяжело, гулко. Я перечитала сообщения снова. И снова. Слова не менялись. Они стояли передо мной, чёрные буквы на белом фоне, как приговор.
Лёня делает еще один шаг ко мне. Протягивает руку — точно так же, как протягивал в прихожей все эти четыре года, привычно поправляя мне шарф перед выходом. Петля, узел, теплая ладонь по плечу.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.
Аделина никогда не верила, что семья обязательно должна быть связана кровью.
В семь лет она оказалась в приюте вместе с младшей сестрой. Именно там началась история семерых совершенно разных людей, которые однажды решили стать друг другу семьёй — не по крови, а по собственному выбору.
Прошло двадцать лет.
Теперь у Ади есть всё, о чём когда-то можно было только мечтать: дом, близкие люди и те, ради кого она готова поставить на кон собственную жизнь.
Единственное, чего в её жизни не было, — любви.
До встречи с Кемалем.
Он появляется неожиданно и постепенно становится человеком, от которого Аделина уже не может держаться на расстоянии. Но Кемаль хранит тайну, способную разрушить доверие между ними.
И когда Ади оказывается втянута в события, которых не должно существовать в её мире, ей предстоит узнать правду, которую от неё скрывали.
О любви. О семье. О мире, существование которого она даже не могла представить.
И о том, насколько далеко она готова зайти, чтобы не потерять тех, к
В семь лет она оказалась в приюте вместе с младшей сестрой. Именно там началась история семерых совершенно разных людей, которые однажды решили стать друг другу семьёй — не по крови, а по собственному выбору.
Прошло двадцать лет.
Теперь у Ади есть всё, о чём когда-то можно было только мечтать: дом, близкие люди и те, ради кого она готова поставить на кон собственную жизнь.
Единственное, чего в её жизни не было, — любви.
До встречи с Кемалем.
Он появляется неожиданно и постепенно становится человеком, от которого Аделина уже не может держаться на расстоянии. Но Кемаль хранит тайну, способную разрушить доверие между ними.
И когда Ади оказывается втянута в события, которых не должно существовать в её мире, ей предстоит узнать правду, которую от неё скрывали.
О любви. О семье. О мире, существование которого она даже не могла представить.
И о том, насколько далеко она готова зайти, чтобы не потерять тех, к
Я — почти уволенный сотрудник. Он — генеральный директор, красивый и недоступный. Один неловкий поцелуй на корпоративе — и всё пошло кувырком. Теперь я должна играть роль его девушки. Только вот игра становится слишком реальной. И почему моё сердце бьётся быстрее каждый раз, когда он рядом?
Он — «Шторм». Легенда гарнизона, бабник, циник, которого женщины боятся и хотят. Она — ледяной психолог, единственная, кто смотрит на него без трепета. Игра начинается, когда она бросает ему вызов: «Я соблазню тебя. Но по моим правилам».
Он привык брать. Она привыкла не подпускать. Но когда маски падают, а прошлое стучится в дверь, становится ясно: битва за доминирование — лишь прикрытие для того, чего они оба боятся больше смерти. Настоящей близости.
Он привык брать. Она привыкла не подпускать. Но когда маски падают, а прошлое стучится в дверь, становится ясно: битва за доминирование — лишь прикрытие для того, чего они оба боятся больше смерти. Настоящей близости.
— Всё продаётся, — он кладёт визитку на стойку, как последнюю карту. — Несезон, пусто, хозяева в отъезде. А на хозяйстве — вы. Одна
Я управляю семейным отелем. И тут на пороге — он. Марк Вершинин. Фамилия, которую у нас в семье произносят только сквозь зубы. Внук врага, которого мой отец разорил двадцать лет назад.
Он не угрожает — он скупает наши долги, чтобы однажды затянуть разом. Красивый. Ледяной. Враг, в которого нельзя влюбляться.
А потом я нашла в старом крыле тетради бабушки — той, которую в семье почти не упоминали. И с первой же страницы поняла, что у участников семейной драмы были свои тайны. И в нашей семье знали далеко не все о той старой истории.
Теперь у меня есть тайна. И он. Тот, кого мне нужно ненавидеть.
Или любить...?
Я управляю семейным отелем. И тут на пороге — он. Марк Вершинин. Фамилия, которую у нас в семье произносят только сквозь зубы. Внук врага, которого мой отец разорил двадцать лет назад.
Он не угрожает — он скупает наши долги, чтобы однажды затянуть разом. Красивый. Ледяной. Враг, в которого нельзя влюбляться.
А потом я нашла в старом крыле тетради бабушки — той, которую в семье почти не упоминали. И с первой же страницы поняла, что у участников семейной драмы были свои тайны. И в нашей семье знали далеко не все о той старой истории.
Теперь у меня есть тайна. И он. Тот, кого мне нужно ненавидеть.
Или любить...?
Я думала, что всё закончилось. Отец сбежал, но мы выжили. Астемир рядом, и внутри меня растёт наш ребёнок.
Но Миша всё ещё у него. И сообщение не оставляет сомнений: отец жив. Если мы не придём — он убьёт мальчика.
Теперь у нас новый враг, который держит все нити. Он объявил за нас награду и не остановится, пока не уничтожит всех, кто мне дорог.
Меня зовут Марина. Я дочь чудовища, женщина хищника. И я сделаю всё, чтобы спасти брата и защитить свою семью.
Даже если придётся вернуться в мир, из которого я едва выбралась.
Война продолжается. Ставка — не только моя жизнь, но и жизнь тех, кого я люблю.
Но Миша всё ещё у него. И сообщение не оставляет сомнений: отец жив. Если мы не придём — он убьёт мальчика.
Теперь у нас новый враг, который держит все нити. Он объявил за нас награду и не остановится, пока не уничтожит всех, кто мне дорог.
Меня зовут Марина. Я дочь чудовища, женщина хищника. И я сделаю всё, чтобы спасти брата и защитить свою семью.
Даже если придётся вернуться в мир, из которого я едва выбралась.
Война продолжается. Ставка — не только моя жизнь, но и жизнь тех, кого я люблю.
Я правда очень хотела убежать. Я даже сделала шаг. Но у меня просто не было шанса, потому что я сразу же оказалась в воздухе, вниз головой...
И вот теперь меня везут в отделение, как преступницу какую-то. Даже наручники на меня надели.
— Ох и обрадуется твой папка! — со смехом говорит мне Евгений, папин подчинённый.
— Не надо было папе говорить, — тихо говорю я.
— Ну ничего не поделаешь, Кристина, ничего не поделаешь.
— Папа меня убьёт, — обречённо говорю я.
— Зачем ты вообще туда полезла? Что за глупые игры вы там устроили со своей подружкой?
— Я была одна! — уверенно заявляю я.
— Да? А вторая преступница пойманная на территории Керимова — не она?
— Ещё кого-то поймали? — удивлённо спросила я. Я ведь была уверена, что она сбежала. Мы с ней так и договаривались, что если кого-то поймают, вторая убегает.
— Ага. Тоже везут в отдел. Там и встретитесь, — ржёт он.
Что за мужики такие пошли? Чуть что — сразу в полицию звонят. Слабаки!
И вот теперь меня везут в отделение, как преступницу какую-то. Даже наручники на меня надели.
— Ох и обрадуется твой папка! — со смехом говорит мне Евгений, папин подчинённый.
— Не надо было папе говорить, — тихо говорю я.
— Ну ничего не поделаешь, Кристина, ничего не поделаешь.
— Папа меня убьёт, — обречённо говорю я.
— Зачем ты вообще туда полезла? Что за глупые игры вы там устроили со своей подружкой?
— Я была одна! — уверенно заявляю я.
— Да? А вторая преступница пойманная на территории Керимова — не она?
— Ещё кого-то поймали? — удивлённо спросила я. Я ведь была уверена, что она сбежала. Мы с ней так и договаривались, что если кого-то поймают, вторая убегает.
— Ага. Тоже везут в отдел. Там и встретитесь, — ржёт он.
Что за мужики такие пошли? Чуть что — сразу в полицию звонят. Слабаки!
– Будь я на его месте, всю жизнь бы любил только вас. Не веря, что на меня обратила внимание такая женщина.
Я замерла. Слова садовника, которого я наняла совсем недавно, повисли в воздухе, как последний луч заката. Ему тридцать. Мне сорок два. Мой муж только что променял меня на девицу моложе, а я сбежала на старую дачу – зализывать раны и выкорчёвывать сорняки из сада. И из собственной жизни.
– Это всё чай, – пробормотал он, отводя взгляд. – Настоялся крепкий. Мне, наверное, ударило в голову.
Он сбежал. А я осталась стоять на веранде, чувствуя, как под слоем льда, который я так старательно намораживала годами, что-то дрогнуло. Тонко, как трещинка на стекле.
+++++
Всё начинается с измены мужа и развода. Тамара – бывшая жена миллионера, женщина, привыкшая к роскоши, но уставшая быть «частью имиджа». Она возвращается на запущенную дачу, чтобы начать с нуля, и нанимает садовника.
Я замерла. Слова садовника, которого я наняла совсем недавно, повисли в воздухе, как последний луч заката. Ему тридцать. Мне сорок два. Мой муж только что променял меня на девицу моложе, а я сбежала на старую дачу – зализывать раны и выкорчёвывать сорняки из сада. И из собственной жизни.
– Это всё чай, – пробормотал он, отводя взгляд. – Настоялся крепкий. Мне, наверное, ударило в голову.
Он сбежал. А я осталась стоять на веранде, чувствуя, как под слоем льда, который я так старательно намораживала годами, что-то дрогнуло. Тонко, как трещинка на стекле.
+++++
Всё начинается с измены мужа и развода. Тамара – бывшая жена миллионера, женщина, привыкшая к роскоши, но уставшая быть «частью имиджа». Она возвращается на запущенную дачу, чтобы начать с нуля, и нанимает садовника.
Выберите полку для книги