Читать и слушать книги
— Я завел еще одну семью, — огорошивает меня муж.
— Что ты от меня сейчас хочешь услышать?
— Ничего. Не хочу быть лжецом, поэтому ставлю тебя в известность — теперь в нашей жизни есть женщина, к которой у меня есть чувства, и ребенок. Маленький совсем. Я не хочу, чтобы он рос и думал, что отец его не любит. Не хочу, чтобы он чувствовал себя... бастардом. Поэтому введу его и его мать в нашу семью.
Открываю рот и тут же закрываю его. Не знаю, что сказать... правда.
— А как же я?
— Ты своих детей уже отнянчила, поэтому тебе не стоит переживать — нянькой я тебя снова не сделаю. Живи как жила. У тебя ничего не поменяется — будешь официальной женой прокурора и да самой любимой. Просто тебе придется поделиться. Ты не жадная, да, Лана? Сможешь отпускать меня от своей юбки периодически?
Я отпустила мужа... насовсем, а не только "от юбки".
Вот только его это не устроило, и полгода не прошло, как он заявился со своей новой семьей на мой день рождения.
— Что ты от меня сейчас хочешь услышать?
— Ничего. Не хочу быть лжецом, поэтому ставлю тебя в известность — теперь в нашей жизни есть женщина, к которой у меня есть чувства, и ребенок. Маленький совсем. Я не хочу, чтобы он рос и думал, что отец его не любит. Не хочу, чтобы он чувствовал себя... бастардом. Поэтому введу его и его мать в нашу семью.
Открываю рот и тут же закрываю его. Не знаю, что сказать... правда.
— А как же я?
— Ты своих детей уже отнянчила, поэтому тебе не стоит переживать — нянькой я тебя снова не сделаю. Живи как жила. У тебя ничего не поменяется — будешь официальной женой прокурора и да самой любимой. Просто тебе придется поделиться. Ты не жадная, да, Лана? Сможешь отпускать меня от своей юбки периодически?
Я отпустила мужа... насовсем, а не только "от юбки".
Вот только его это не устроило, и полгода не прошло, как он заявился со своей новой семьей на мой день рождения.
— Ты с кем вздумал играть?
Мой голос звучит обманчиво тихо.
Охрана за моей спиной каменеет.
— Я раздавлю тебя как клопа! Где моя невеста?!
— Кирилл Аркадьевич, я прошу вас... — блеет.
— Мы же таки цивилизованные люди. К чему эти манеры?
— Где она, я спрашиваю тебя?! — рявкаю я.
— Она… ну что я могу сделать, Кирилл Аркадьевич?
Он судорожно сглатывает, пытаясь спасти свою шкуру.
— Вы же сами знаете этих современных девушек. Моя Беллочка — она свободолюбивая.
— У нас был уговор! Завтра утром в моем особняке регистрация брака!
— Кирилл Аркадьевич, у меня же не одна дочь.
Он вкрадчиво заглядывает мне в глаза и достает глянцевое фото.
— Гляньте, какая красавица. А умница какая!
Я бросаю беглый взгляд на снимок: идеальное лицо, ангельские глаза.
— Она лучшая партия для такого солидного человека, как вы.
Мне плевать. Свадьба должна состояться любой ценой.
Я забираю младшую.
Но я еще не знаю, почему отец так легко и быстро отдал мне именно её.
Моя безупречная жена оказалась.
Мой голос звучит обманчиво тихо.
Охрана за моей спиной каменеет.
— Я раздавлю тебя как клопа! Где моя невеста?!
— Кирилл Аркадьевич, я прошу вас... — блеет.
— Мы же таки цивилизованные люди. К чему эти манеры?
— Где она, я спрашиваю тебя?! — рявкаю я.
— Она… ну что я могу сделать, Кирилл Аркадьевич?
Он судорожно сглатывает, пытаясь спасти свою шкуру.
— Вы же сами знаете этих современных девушек. Моя Беллочка — она свободолюбивая.
— У нас был уговор! Завтра утром в моем особняке регистрация брака!
— Кирилл Аркадьевич, у меня же не одна дочь.
Он вкрадчиво заглядывает мне в глаза и достает глянцевое фото.
— Гляньте, какая красавица. А умница какая!
Я бросаю беглый взгляд на снимок: идеальное лицо, ангельские глаза.
— Она лучшая партия для такого солидного человека, как вы.
Мне плевать. Свадьба должна состояться любой ценой.
Я забираю младшую.
Но я еще не знаю, почему отец так легко и быстро отдал мне именно её.
Моя безупречная жена оказалась.
— Потасканная, никому ты не нужна, — сказал муж и ушёл к молоденькой.
— Ну и пожалуйста. Зато теперь всё лето – моё. Еще посмотрим, нужна я кому или нет! — подумала я.
И как оказалось очень нужна! Правда... неприятностям и безвыходным обстоятельствам. Из-за которых я оказалась одна с внуком на горной дороге со сломанной машиной, без денег, без документов, без телефона.
И только огромный хмурый полковник в камуфляже способен нам помочь. Только плата за помощь оказалась специфической.
— Ну и пожалуйста. Зато теперь всё лето – моё. Еще посмотрим, нужна я кому или нет! — подумала я.
И как оказалось очень нужна! Правда... неприятностям и безвыходным обстоятельствам. Из-за которых я оказалась одна с внуком на горной дороге со сломанной машиной, без денег, без документов, без телефона.
И только огромный хмурый полковник в камуфляже способен нам помочь. Только плата за помощь оказалась специфической.
❗️ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. НИЗКАЯ ЦЕНА❗️
— Ты предавал меня двадцать лет! — говорю жестко. — Пока я вынашивала и рожала сына, строила наш дом и вытаскивала бизнес из долгов…
— Я же не бросил тебя и не ушел из семьи, — ухмыляется раздраженно муж.
Смеюсь ему в лицо.
— Какой благородный. Любил её, спал с ней, растил тайного сына — а жену не бросал.
— У нас семья. Даже и не думай о разводе, — рычит муж. — Ты моя жена. Она всегда была лишь второй.
Снимаю обручальное кольцо и кладу перед ним.
— Нет... Второй все эти годы была я. Просто не знала об этом.
— Была… Вот и продолжай ею оставаться, — презрительно кривит губы он.
Беру сумку и направляюсь к двери.
— Нет… Я не буду больше второй…
— Ты пожалеешь, — рявкает муж.
Оборачиваюсь.
— Нет... Теперь жалеть будешь ты…
— Ты предавал меня двадцать лет! — говорю жестко. — Пока я вынашивала и рожала сына, строила наш дом и вытаскивала бизнес из долгов…
— Я же не бросил тебя и не ушел из семьи, — ухмыляется раздраженно муж.
Смеюсь ему в лицо.
— Какой благородный. Любил её, спал с ней, растил тайного сына — а жену не бросал.
— У нас семья. Даже и не думай о разводе, — рычит муж. — Ты моя жена. Она всегда была лишь второй.
Снимаю обручальное кольцо и кладу перед ним.
— Нет... Второй все эти годы была я. Просто не знала об этом.
— Была… Вот и продолжай ею оставаться, — презрительно кривит губы он.
Беру сумку и направляюсь к двери.
— Нет… Я не буду больше второй…
— Ты пожалеешь, — рявкает муж.
Оборачиваюсь.
— Нет... Теперь жалеть будешь ты…
Говорят, 40 лет не отмечают, но мой весь такой внезапный супруг решил отличиться.
Пока я пилила ногти по восемнадцать часов в день, чтобы закрыть кредит на бизнес, он снял целый ночной клуб и оторвался по полной, повесив на меня ещё один займ! А ещё подцепив там юную подружку!
Если в 40 лет ума нет, то его и не будет. Больше не хочу тащить на себе мужа-инфантила, его хамку-дочь и вечно бедовую свекруху. Я разверну свою жизнь на 180 градусов. И посмотрю, как они у меня попляшут.
История будет жизненная и на реальных событиях, пишется с разрешения рассказчицы.
Пока я пилила ногти по восемнадцать часов в день, чтобы закрыть кредит на бизнес, он снял целый ночной клуб и оторвался по полной, повесив на меня ещё один займ! А ещё подцепив там юную подружку!
Если в 40 лет ума нет, то его и не будет. Больше не хочу тащить на себе мужа-инфантила, его хамку-дочь и вечно бедовую свекруху. Я разверну свою жизнь на 180 градусов. И посмотрю, как они у меня попляшут.
История будет жизненная и на реальных событиях, пишется с разрешения рассказчицы.
Я почти вошла в дверь клиники, когда она вдруг резко распахнулась прямо передо мной.
От неожиданности отшатнулась, потеряла равновесие, нога соскользнула с мокрой ступеньки и я почувствовала, как начинаю падать.
В ту же секунду сильная рука подхватила меня за талию, прижимая к твердому, как скала, телу.
— Осторожнее, Татьяна Васильевна, — проговорил мне на ухо низкий, бархатный голос, и его дыхание обожгло кожу. — Такая красивая женщина, не должна валяться на асфальте у крыльца клиники. Вы гораздо лучше смотритесь на белых простынях.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Тимофеем Сергеевичем. В его темных глазах плясали чертики. Он помнил. Он все помнил.
От неожиданности отшатнулась, потеряла равновесие, нога соскользнула с мокрой ступеньки и я почувствовала, как начинаю падать.
В ту же секунду сильная рука подхватила меня за талию, прижимая к твердому, как скала, телу.
— Осторожнее, Татьяна Васильевна, — проговорил мне на ухо низкий, бархатный голос, и его дыхание обожгло кожу. — Такая красивая женщина, не должна валяться на асфальте у крыльца клиники. Вы гораздо лучше смотритесь на белых простынях.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Тимофеем Сергеевичем. В его темных глазах плясали чертики. Он помнил. Он все помнил.
— Я посижу с ним, — сердце рвется на части от вида слез малыша, который лишился и мамы, и папы.
— Ладно. Но смотри. Там дед опасный тип, можно попасть под горячую руку, может и до увольнения дойти, — предупреждает врач.
— Беременных не увольняют.
Чем я могу разозлить? Тем, что хочу поддержать его внучка?
Подхожу к малышу. Как и в коридоре, он тут же жмётся ко мне, всхлипывает. Зарываюсь пальцами в его волосы и дарю то, что могу: присутствие, тепло, чувствуя, как дрожат острые детские плечики.
Сколько проходит времени, не знаю. Резко открывается дверь в палату.
Мужская внушительная фигура едва не закрывает весь проём.
— Вы родственник? — спрашиваю, сглотнув непонятно откуда взявшееся напряжение.
— Дед Вани. Вадим Вольдемарович Сухов, — представляется мужчина.
Теперь мне хочется бежать. Именно это имя с дрожанием в голосе произносила моя свекровь, его ребёнка я ношу под сердцем из-за махинаций матери мужа и случайной ошибки…
— Ладно. Но смотри. Там дед опасный тип, можно попасть под горячую руку, может и до увольнения дойти, — предупреждает врач.
— Беременных не увольняют.
Чем я могу разозлить? Тем, что хочу поддержать его внучка?
Подхожу к малышу. Как и в коридоре, он тут же жмётся ко мне, всхлипывает. Зарываюсь пальцами в его волосы и дарю то, что могу: присутствие, тепло, чувствуя, как дрожат острые детские плечики.
Сколько проходит времени, не знаю. Резко открывается дверь в палату.
Мужская внушительная фигура едва не закрывает весь проём.
— Вы родственник? — спрашиваю, сглотнув непонятно откуда взявшееся напряжение.
— Дед Вани. Вадим Вольдемарович Сухов, — представляется мужчина.
Теперь мне хочется бежать. Именно это имя с дрожанием в голосе произносила моя свекровь, его ребёнка я ношу под сердцем из-за махинаций матери мужа и случайной ошибки…
— Да, я тебе изменил. Только что, — продолжает муж, одеваясь. — И если тебя интересуют подробности, то она делала такие вещи, на которые ты не способна.
— Как ты можешь?
— Как? — он смотрит на меня сверху вниз. — Элина, ты для меня больше не женщина и не жена. Между нами все в прошлом.
— Ты вообще себя слышишь? — шепчу я, а потом почти кричу: — Мы купили этот дом! Мы планировали будущее! У нас десять лет брака, у нас...
Слова «у нас будет ребенок» уже подступают к губам. Еще секунда – и я скажу. Скажу, и, может быть, тогда все изменится? Он посмотрит на меня иначе? Он вспомнит, кто я для него?
Но он лишь добивает меня:
— Ты пустышка, — продолжает муж. — Которая за десять лет так и не смогла родить мне сына. О чем вообще может идти речь?
— Замолчи, — злобно рычу я.
А потом он достает телефон.
— Вы где есть? — холодно бросает он в трубку. — Я вам за что деньги плачу? Быстро поднялись и проводили мою жену. Чтобы через минуту ее здесь не было.
— Как ты можешь?
— Как? — он смотрит на меня сверху вниз. — Элина, ты для меня больше не женщина и не жена. Между нами все в прошлом.
— Ты вообще себя слышишь? — шепчу я, а потом почти кричу: — Мы купили этот дом! Мы планировали будущее! У нас десять лет брака, у нас...
Слова «у нас будет ребенок» уже подступают к губам. Еще секунда – и я скажу. Скажу, и, может быть, тогда все изменится? Он посмотрит на меня иначе? Он вспомнит, кто я для него?
Но он лишь добивает меня:
— Ты пустышка, — продолжает муж. — Которая за десять лет так и не смогла родить мне сына. О чем вообще может идти речь?
— Замолчи, — злобно рычу я.
А потом он достает телефон.
— Вы где есть? — холодно бросает он в трубку. — Я вам за что деньги плачу? Быстро поднялись и проводили мою жену. Чтобы через минуту ее здесь не было.
Сводная сестра оставила мне шрамы на спине отравленным платьем. И увела у меня жениха.
А потом меня отдали ему…
Его боится весь город. Его имя произносят шёпотом. От его шагов дрожит земля.
А он тронул мои проклятые волосы, за которые меня ненавидели, и выдохнул:
— Серебряная Луна... Теперь ты моя жена!
— Ты будешь проклят, — прохрипела я. — Если тронешь меня — будешь проклят. Все знают. Я проклятая. Не трогай...
— Ведьма не испугает дьявола, — опасно усмехнулся он. — Дьявол сам кого хочешь испугает.
И прежде чем я успела вдохнуть — его губы накрыли мои...
А потом меня отдали ему…
Его боится весь город. Его имя произносят шёпотом. От его шагов дрожит земля.
А он тронул мои проклятые волосы, за которые меня ненавидели, и выдохнул:
— Серебряная Луна... Теперь ты моя жена!
— Ты будешь проклят, — прохрипела я. — Если тронешь меня — будешь проклят. Все знают. Я проклятая. Не трогай...
— Ведьма не испугает дьявола, — опасно усмехнулся он. — Дьявол сам кого хочешь испугает.
И прежде чем я успела вдохнуть — его губы накрыли мои...
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤
— Наташа? Что ты здесь делаешь?
— Я на вызове, Серёж. А вот что ты делаешь ночью у моей пациентки?
— Наташ, только спокойно…
— Спокойно? Ты сказал, что сегодня дежуришь.
— Я могу всё объяснить.
— Тогда объясни, почему моя пациентка зовёт моего мужа из своей спальни.
Я семнадцать лет верила человеку, с которым растила дочь и собиралась встретить старость.
А потом приехала на обычный ночной вызов скорой.
Дверь открыла женщина.
А из её спальни вышел мой муж.
— Наташа? Что ты здесь делаешь?
— Я на вызове, Серёж. А вот что ты делаешь ночью у моей пациентки?
— Наташ, только спокойно…
— Спокойно? Ты сказал, что сегодня дежуришь.
— Я могу всё объяснить.
— Тогда объясни, почему моя пациентка зовёт моего мужа из своей спальни.
Я семнадцать лет верила человеку, с которым растила дочь и собиралась встретить старость.
А потом приехала на обычный ночной вызов скорой.
Дверь открыла женщина.
А из её спальни вышел мой муж.
Выберите полку для книги