Читать и слушать книги

Светлана всегда знала, что лучше для сына. Она выбирала ему одежду, друзей, профессию и девушек — точнее, отваживала всех, кто осмеливался приблизиться. Она искренне верила, что спасает Павла от ошибок. А он верил ей. Тридцать лет.

Но однажды Павел встречает Ольгу — и впервые чувствует, что может дышать. Прятаться от матери становится всё труднее, а платить за «заботу» собственным счастьем — невыносимее. Разрыв неизбежен. Однако уйти из дома — это только начало. Настоящая битва происходит внутри: как перестать быть «хорошим сыном», чтобы стать просто человеком?
Трогательная, горькая и светлая история о материнской гиперопеке, взрослении и праве на свою жизнь.

«Без фамилий. Без телефонов. Без соцсетей, без планов. Только это лето».
Марине тридцать два, и она устала быть сильной. Пять лет она тащила на себе работу, ипотеку и мужчину, который «искал себя» на её диване. Пошёл он. Билет к морю куплен назло всем — и вместе с этим составлен список из десяти вещей, которые нужно сделать только для себя.
Пункт семь: поцеловаться с красивым незнакомцем...
И этот незнакомец спасёт её дважды — сначала тело, в самом буквальном смысле, вытащив из моря. А затем и душу. Но это будет чуть позже, через три месяца — там, где она никак не ожидала его увидеть.
Жаркое лето, море и спасатель, который окажется её боссом. Без измен. Счастливый финал. Однотомник, выложен полностью.

Журналистка Кира находит в доме бабушки письма от её тайной любви — Каната из Шымкента. Чтобы раскрыть историю несбывшейся любви, она летит в Казахстан. Поиски правды о прошлом превращаются в личное испытание: Кира должна выбрать между безопасной жизнью в Москве и непредсказуемым будущим с внуком Каната Талгатом. «Наследство любви» — повесть о том, как чужие ошибки помогают обрести своё счастье, делая выбор не в пользу страха, а в пользу жизни.

Когда в московской кофейне убивают влиятельного бизнесмена, последней, кто видел его живым, оказывается студентка журфака Лиза. Не успев осознать весь ужас ситуации, она становится мишенью для «крыши» убитого — группы безжалостных бандитов. Единственным, кто может её защитить - это суровый капитан полиции Александр Соколов. Вынужденные скрываться от преследователей, капитан и студентка оказываются заперты в одном пространстве, где страх смерти уступает место притяжению. Между сорокалетним, уставшим от цинизма следователем и юной девушкой вспыхивает запретная страсть. Но их хрупкое убежище находят. Лизу похищают прямо из-под носа у Соколова, и он получает страшный ультиматум: закрыть дело об убийстве или получить видео с казнью любимой. Отстраненный от службы и загнанный в угол, Соколов решает играть по своим правилам, чтобы вырвать Лизу из бандитского плена. Это история не только о выживании, но и о том, как любовь становится единственным оружием против безжалостной системы.

Я знала, на что шла. Он — мой босс. Он — женат. Он — человек, которого нельзя любить. Но разве сердце слушает доводы рассудка? Наша связь была тайной за семью печатями, пока я не увидела две полоски на тесте. Максим плакал от счастья и клялся уйти от жены. Мы были счастливы. Тайно, украдкой, но счастливы. Я носила под сердцем нашего малыша и верила, что скоро мы станем настоящей семьёй. Но осталась только пустота. И тишина внутри, где раньше билось маленькое сердце.
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?

Я приехала знакомиться с семьей своего жениха, уверенная, что совсем скоро стану счастливой женой.
Но его старший брат разрушил мои мечты в первый же день.
— Ты за него не выйдешь.
Высокий, опасный, жесткий. Аслан привык, что ему никто не перечит. Он приказывает, грубит и смотрит так, словно знает обо мне то, чего не знаю даже я сама.
Я ненавижу его за вмешательство в мою жизнь.
Но почему каждый раз, когда мне грозит опасность, рядом оказывается именно он? Почему жених все чаще лжет, а Аслан, которого я считала чудовищем, снова и снова меня спасает?

И главное… какую страшную тайну скрывает эта семья?

— Да я не знаю!
— Не… не знаешь? — Одинцов смотрит на меня, будто это я явилась, считай, через год после нашего развода, дышу на него перегаром и требую какого-то отчёта за это время. — Ты не знаешь, от кого ты залетела?
— Прикинь? У всех есть недостатки. Ты — алкаш, а я… неразборчивая в половых связях. И что? Что дальше?
— Это мой ребёнок или нет?
— Ты оглох? Я же сказала, что это мой ребёнок!
— Упрямая стерва! — цедит, опираясь на ворота. — Кто его отец?
— Повторяю, я не знаю! Сын мой. Точка.
Что вообще происходит? Сначала Соколовский, теперь Одинцов… Сегодня просто все предполагаемые папаши Алёшки решили мне мозги делать. Не так я себе, конечно, своё материнство представляла.

– Гоша, ты в своем уме? – я медленно поднялась со стула. – Ты сейчас серьезно повторяешь бред своей матери? Дети не обязаны быть клонами родителей. Генетика так не работает.
Георгий посмотрел на меня прямо. В его глазах не было злости или агрессии. Там было упрямое, железобетонное сомнение, которое въелось в него намертво.
– Я просто хочу снять этот вопрос, Рита. Чтобы мама успокоилась. Чтобы я сам успокоился.
– Какой вопрос? – мой голос сорвался на хрип.
– Я хочу сделать ДНК-тест на Арину.
Кухня покачнулась. Гул холодильника внезапно показался оглушительным.
Я уставилась на мужа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он стоял напротив, спокойный, уверенный в своем праве на этот "разумный шаг". Он не просто транслировал паранойю свекрови. Он поверил ей. Мой муж, человек, с которым мы планировали эту беременность, с которым вместе выбирали имя для дочери, прямо сейчас, на нашей кухне, обвинил меня в измене.

Я уже произносила свадебную клятву другому мужчине, когда в зал вошёл мой муж.

Георгий Громов — генерал, которого я похоронила пять лет назад.

Он жив. Я всё ещё его жена. А через несколько секунд пуля разбивает окно рядом с моей головой.

Теперь Георгий требует, чтобы я доверилась ему и пережила три дня, пока он заканчивает тайную операцию. Но как поверить человеку, который позволил мне оплакивать его, наблюдал за моей жизнью издалека и сам решил, что мне лучше не знать правду?

Я потребую развод. Даже если сначала нам придётся вместе раскрыть заговор, пережить предательство и выяснить, почему любовь иногда ранит сильнее пули.

Вглядываюсь в его непроницаемое лицо. Кто ты вообще такой, Азам?

— Тебя просто нет. Ни в моей жизни, ни в этом доме. Ты даже ночевать приходишь через раз — мой голос звучит ровно.

Он медленно поднимает глаза. Взгляд — черный лед.

— Я прихожу тогда, когда считаю нужным.

По его жестким губам скользит усмешка.

— Прекрати, Маш. А ты им на что? Ты — мать, это твоя территория. Быт, дети, болезни — это всё твое, и меня оно касаться вообще не должно. Избавь меня от необходимости выслушивать эту чушь, у меня голова забита совершенно другим.

Сглатываю острый ком в горле.

— Ты сам просил эту семью. Сам хотел много детей, — говорю я, глядя в непроницаемую черноту. — А в итоге я разрываюсь между ними одна. Скорая, температура… у меня открылось кровотечение. Я не могла быть везде одновременно. Я ведь могла там и остаться, Азам.

Мне ведь не нужны были подвиги. Просто чтобы кто-то забрал у меня из рук больного ребенка.

Он не меняется в лице.
— Ну не сдохла же.