Книги в жанре «Драма» по тегу «semeynaya-drama»
Мы все совершаем ошибки.
Ошибка Максима стоила ему четырнадцати лет жизни.
Четырнадцати лет без женщины, которую он любил. Без дочери, которая выросла, не зная, кто её отец. И без надежды когда-нибудь всё исправить.
Но внезапно он получает последний шанс.
Ошибка Максима стоила ему четырнадцати лет жизни.
Четырнадцати лет без женщины, которую он любил. Без дочери, которая выросла, не зная, кто её отец. И без надежды когда-нибудь всё исправить.
Но внезапно он получает последний шанс.
Максим Власов – единственное сокровище у матери. Он мечтал закончить институт, устроиться на престижную работу и сделать предложение любимой девушке. Кто же мог подумать, что возлюбленная отправит его за решетку на восемь долгих лет. Отсидев по "нехорошей" статье, Власов узнает, что его мать не пережила суда. Одержимый ненавистью, он мечтает лишь об одном: отомстить всем, кто виновен в его разрушенной жизни. Первой в "черном списке" оказывается его возлюбленная – Карина Горская. Будто насмехаясь, судьба услужливо устраивает им встречу...
Сколько слез я выплакала, вымаливая у Господа ребенка. Бесконечная череда клиник, анализов, надежд и разочарований.
День за днем я боролась за наше счастье и нашу любовь. Пока в один прекрасный день мой муж не привел в дом мальчика, объявив, что это его сын.
Мир рухнул. Разве можно полюбить чужого ребенка, когда единственной твоей мечтой остается родить своего родного малыша?
День за днем я боролась за наше счастье и нашу любовь. Пока в один прекрасный день мой муж не привел в дом мальчика, объявив, что это его сын.
Мир рухнул. Разве можно полюбить чужого ребенка, когда единственной твоей мечтой остается родить своего родного малыша?
БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ.
Восемнадцать лет я была уверена, что знаю своего мужа. До похорон нашего друга…
— А вы ведь первая жена Павла?
Я даже улыбаюсь:
— В смысле первая?
Парень бледнеет и переводит взгляд на моего мужа.
— Простите. Я думал, вы давно развелись. Он же с Алевтиной.
Я не знаю никакой Алевтины…
А Алевтина, как выясняется, знает… только не всё.
Если я — его жена, а она была уверена, что я бывшая…
Так, кто же из нас на самом деле любовница?
Восемнадцать лет я была уверена, что знаю своего мужа. До похорон нашего друга…
— А вы ведь первая жена Павла?
Я даже улыбаюсь:
— В смысле первая?
Парень бледнеет и переводит взгляд на моего мужа.
— Простите. Я думал, вы давно развелись. Он же с Алевтиной.
Я не знаю никакой Алевтины…
А Алевтина, как выясняется, знает… только не всё.
Если я — его жена, а она была уверена, что я бывшая…
Так, кто же из нас на самом деле любовница?
Акушерка Ирина не знала одиночества, пока не встретила Сергея. Он был успешным хирургом, обещал уйти от бесплодной жены Веры и начать новую жизнь. Она поверила. Но когда жена Сергея наконец забеременела, он просто исчез.
Спустя 9 месяцев Ирина приняла роды у Веры. Её руки держали ребёнка Сергея. Здорового, розового, крикливого мальчика.
А в соседней блоке рожала бедная женщина — и её ребёнок задыхался от гипоксии.
Ирина поняла: она может убить двух зайцев одним выстрелом. Наказать Сергея — пусть получит больного наследника. И дать шанс бедному младенцу вырасти в роскоши. Ирина поменяла бирки за три секунды...
«Бирка» — это честный роман о том, как обида рождает чудовищ, а любовь оказывается сильнее крови.
Спустя 9 месяцев Ирина приняла роды у Веры. Её руки держали ребёнка Сергея. Здорового, розового, крикливого мальчика.
А в соседней блоке рожала бедная женщина — и её ребёнок задыхался от гипоксии.
Ирина поняла: она может убить двух зайцев одним выстрелом. Наказать Сергея — пусть получит больного наследника. И дать шанс бедному младенцу вырасти в роскоши. Ирина поменяла бирки за три секунды...
«Бирка» — это честный роман о том, как обида рождает чудовищ, а любовь оказывается сильнее крови.
Двадцать пять лет брака должны были завершиться красивым тостом на серебряной годовщине. Вместо этого Аглая застаёт мужа с женщиной, которую двадцать лет считала лучшей подругой.
Всеволод уверен: жена со временем простит, любовница подождёт, а мать, как всегда, прикроет сына. Но Руфина Павловна неожиданно встаёт рядом с невесткой и произносит слова, после которых вся семья уже не сможет жить по-старому.
Аглае предстоит пережить развод, давление родственников и попытки мужа переписать прошлое так, чтобы виноватой оказалась она. Рядом появляется Аким — фотограф, случайно запечатлевший её самый тяжёлый вечер. Он не обещает спасти её и не требует немедленного доверия.
Можно ли после предательства снова выбрать любовь? И кто на самом деле имеет право называться семьёй: тот, с кем связывает кровь, или тот, кто остаётся рядом, когда рушится привычная жизнь?
Всеволод уверен: жена со временем простит, любовница подождёт, а мать, как всегда, прикроет сына. Но Руфина Павловна неожиданно встаёт рядом с невесткой и произносит слова, после которых вся семья уже не сможет жить по-старому.
Аглае предстоит пережить развод, давление родственников и попытки мужа переписать прошлое так, чтобы виноватой оказалась она. Рядом появляется Аким — фотограф, случайно запечатлевший её самый тяжёлый вечер. Он не обещает спасти её и не требует немедленного доверия.
Можно ли после предательства снова выбрать любовь? И кто на самом деле имеет право называться семьёй: тот, с кем связывает кровь, или тот, кто остаётся рядом, когда рушится привычная жизнь?
Осень 2026 года. Старый дом Павла Лапшина в Вартемягах попадает в полосу изъятия для новой обходной дороги. Решение законно, компенсация назначена, а трасса действительно должна избавить людей от опасного грузового потока. Но Павел не умеет отдать место, в котором прожил жизнь, особенно когда узнаёт, что один из тех, кто выбрал маршрут, - его собственный сын. Пока улица пустеет, дом начинает возвращать голоса разговоров, которые семья когда-то не закончила.
Я — учитель английского. Он — мой ученик. Я потеряла мужа. Он — мать. Оба погибли в автокатастрофах. Мы оба научились прятать боль за пустотой. А между нами его отец — человек, который три года живёт с чувством вины и не может достучаться до сына.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Три человека. Одна трагедия. Уроки английского, гонки по вечерам и лето, которое изменит всё.
Психологическая драма о прощении, которое начинается не с другого человека, а с себя. О страхе, который можно преодолеть, только пройдя сквозь него. И о любви, которая приходит не взамен прошлого, а рядом с ним.
Третья книга цикла. Москва, 1909–1914 гг.
Вера и Илья возвращаются в город, который их не ждет: без денег, без жилья, с ребенком под сердцем.
Их ждет не тихое счастье, а изнурительная борьба: съемные углы, бессонные ночи, бюджет, просчитанный до копейки. Теперь их трое.
Шаг за шагом они выстраивают новую жизнь: растят ребенка, обретают достаток. Меняются и сами: двое закрытых людей учатся быть слабыми друг перед другом и любить не только в молчании. Семьей не становятся в один день.
Но однажды все, что казалось прочным, окажется под угрозой. И тогда станет ясно, что держит их вместе не прошлое, не клятвы, а ежедневный молчаливый выбор быть рядом.
Империя отсчитывает последние мирные годы, трехсотлетие Романовых шумит пиром накануне катастрофы, а в воздухе уже пахнет порохом Первой мировой.
Для тех, кто ценит атмосферную историческую прозу и неспешное, психологически достоверное повествование.
Вера и Илья возвращаются в город, который их не ждет: без денег, без жилья, с ребенком под сердцем.
Их ждет не тихое счастье, а изнурительная борьба: съемные углы, бессонные ночи, бюджет, просчитанный до копейки. Теперь их трое.
Шаг за шагом они выстраивают новую жизнь: растят ребенка, обретают достаток. Меняются и сами: двое закрытых людей учатся быть слабыми друг перед другом и любить не только в молчании. Семьей не становятся в один день.
Но однажды все, что казалось прочным, окажется под угрозой. И тогда станет ясно, что держит их вместе не прошлое, не клятвы, а ежедневный молчаливый выбор быть рядом.
Империя отсчитывает последние мирные годы, трехсотлетие Романовых шумит пиром накануне катастрофы, а в воздухе уже пахнет порохом Первой мировой.
Для тех, кто ценит атмосферную историческую прозу и неспешное, психологически достоверное повествование.
Десять лет я знала одну правду: Савва — мой сын. Я выносила его, родила, растила и была рядом каждый день. А потом два независимых теста ДНК показали невозможное: биологическое материнство исключено.
Ошибка? Путаница? Или десять лет назад в клинике произошло то, чего никто не должен был допустить?
Архив приводит меня к Элине — женщине, которая все эти годы была уверена, что её попытка стать матерью закончилась неудачей. Теперь она хочет увидеть ребёнка, который генетически может оказаться её сыном.
А рядом с ней — Демид, её брат. Спокойный, упрямый мужчина, которого я должна считать врагом. Только почему именно он всё чаще оказывается единственным, кто помнит: Савва — не доказательство и не приз?
Две женщины. Один мальчик. Одна правда, способная изменить две семьи.
И самый страшный вопрос теперь не в том, чья кровь течёт в Савве.
А в том, кого он назовёт мамой, когда узнает всё.
Ошибка? Путаница? Или десять лет назад в клинике произошло то, чего никто не должен был допустить?
Архив приводит меня к Элине — женщине, которая все эти годы была уверена, что её попытка стать матерью закончилась неудачей. Теперь она хочет увидеть ребёнка, который генетически может оказаться её сыном.
А рядом с ней — Демид, её брат. Спокойный, упрямый мужчина, которого я должна считать врагом. Только почему именно он всё чаще оказывается единственным, кто помнит: Савва — не доказательство и не приз?
Две женщины. Один мальчик. Одна правда, способная изменить две семьи.
И самый страшный вопрос теперь не в том, чья кровь течёт в Савве.
А в том, кого он назовёт мамой, когда узнает всё.
Подборка семейных драм
Выберите полку для книги