Читать и слушать книги

— Вот вы какой, Кирилл Метелин!
— Какой такой? — он смотрит с легкой усмешкой
— Бессовестный и безответственный! — заявляю наглецу. — Бросил ребенка на произвол судьбы!
— Никого я не бросал и детей у меня нет. А тебя я вообще вижу в первый раз.
— У вас есть дочь. Посмотрите, — тычу ему в лицо фото. — Вы записаны в свидетельстве о рождении. Просто напишите отказ, и я смогу ее удочерить.
— Отказ? — оценивающий взгляд пробирает до костей и становится не по себе.

– Я - любовница вашего мужа, – с порога заявляет молодая женщина, вошедшая в мой кабинет. – Я понимаю, что вы вряд ли поверите мне просто так, но у меня есть все доказательства!
Она кладёт передо мной телефон. На экране – переписка с человеком, от которого я родила двоих детей. Человеком, который ещё сегодня утром жарко целовал меня и шептал на ушко о вечной любви.
“Устал от жены. Сейчас поужинаю, и примчусь к тебе. Спать ты сегодня не будешь, а то к жене не приблизиться. У неё климакс, наверное. Стареет, бедолага.”
Это сообщение мой муж написал своей любовнице, которая сидит напротив меня.
– Зачем вы пришли? – плотно сжимаю зубы.
– Я хочу справедливости. Я устала жрать лапшу, которой Левашов уверенно меня кормит. Мы были вместе три года, и совсем недавно я узнала, что он, оказывается, женат и не намеревается ничего менять. Отомстим?

Двадцать лет брака. Двое взрослых сыновей. Идеальная жизнь, которая оказалась ложью. Смириться? Ни за что! Я отомщу мерзавцу за предательство!

❤️ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА❤️
У меня перенесли судебное заседание и я радостная несусь домой, предвкушая, как устрою мужу романтический вечер.
Но в спальне, на свежих простынях, я вижу Егора и темноволосую девицу.
Машинально хватаюсь за дверной косяк, чтобы удержать равновесие.
Я стою и наблюдаю за этим, не в силах произнести и слова.
Егор наконец-то меня замечает.
Он приподнимается с постели и с паникой в глазах смотрит на меня.
— Милая, это не то, что ты…
— Не то, что я подумала, да? — я горько усмехаюсь, чувствуя, как кожу щек обжигают горькие слезы.
— Ладно, Рит, выйди, пожалуйста, через минуту я подойду. Все обсудим, все решим. — В Егоре включилась профессиональная способность сглаживать углы.
Да, действительно, не зря он юрист по бракоразводным делам. Но это дело тебе не выиграть, милый.

— Я в шоке, что я поддерживаю твоё безумие! — ворчит Римма, когда мы выбираемся из такси перед огромным особняком.

— У тебя есть ещё возможность уйти!

— Ну уж нет. Умирать так вместе!

Фыркнув, я поправляю парик и уверенным шагом направляюсь к воротам.

— Я просто хочу вернуть свою дочку. Вот и всё! Мне плевать, какая там ошибка произошла в клинике! Девочка моя!

— Он узнает тебя, Стась!

— Не узнает! — я указываю пальцем на парик. — Да и такие, как он, плевать хотели на обычных людей. Думаешь, моя личность его заинтересовала? Он наверняка даже имени не знает той самой женщины, что по сути родила ему ребёнка!

ВО ВРЕМЯ ПРОЦЕДУРЫ В КЛИНИКЕ МНЕ ПО ОШИБКЕ ВВЕЛИ БИОМАТЕРИАЛ ОБОРОТНЯ. Я УЗНАЛА ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ПОСЛЕ РОДОВ, КОГДА ОН ЗАБРАЛ МОЮ ДЕВОЧКУ. ТЕПЕРЬ Я НАМЕРЕНА ВЕРНУТЬ ЕЁ СЕБЕ!

Детские прозвища имеют свойство прилипать навсегда. Особенно когда тебе семнадцать, ты влюблена в лучшего друга, а он до сих пор не замечает, что ты выросла.
Рома знает её всю жизнь. Знает, как она лазает по деревьям, играет в футбол и никогда не плачет. Но он не знает, как у неё перехватывает дыхание, когда он улыбается. Как она засыпает, думая о нём. Как больно ей слышать рассказы о его новых увлечениях.
Майя готова на всё, чтобы он увидел в ней не просто друга. Но готова ли она к тому, что может потерять его навсегда? И кто вообще придумал эту любовь, которая способна разрушить даже самую крепкую дружбу?

Когда тебе немного за... Ладно, тридцать. У тебя есть пара десятков лишних килограммов, и ты не заводишь кошку, чтобы никто не тыкал в тебя пальцем со словами: «Та самая сильная и независимая с десятью кошками». В придачу сын-подросток, и ты смирилась с тем, что нормального мужика у тебя уже никогда не будет. Именно в этот момент случается катастрофа — в квартире по соседству появляется ОН! Кошмар моего детства, а теперь еще и чертов эталон мужской красоты с полным комплектом проблем: кошка и дочь.

Я вернулась домой после смерти отца и узнала, что ничем не владею.
Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.
По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».
Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.
Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.
Я ненавижу их. Я боюсь их.
Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?
Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?
Теперь я в их руках.
И выхода нет.

– Ты предательница. Харкнула мне в рожу и сбежала на край света. Думала я тебя не найду?
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.

— Пап, когда ты уже скажешь ей, что уходишь к Лиде? — слышу голос дочери и резко останавливаюсь.
— Спешить пока некуда. Мне нужно подготовиться к разводу с твоей матерью. И хватит говорить об этом в доме, — строго чеканит Виктор.
— Прости, пап. Ну я же с вами буду жить точно? Не с ней?
— Ты моя дочь. Ты будешь жить с нами.

Семнадцать лет я с ним. В горе и в радости. Несмотря ни на что. А сейчас, прямо за дверью, муж обсуждает с нашей шестнадцатилетней дочерью развод со мной, который планирует в скором времени. Дочь явно давно обо всем в курсе и уже сделала выбор не в пользу меня. Мой привычный мир, что существовал последние семнадцать лет — рухнул в одно мгновение. За что они так со мной? А нужно ли это выяснять?..

Я смотрела, как алчное пламя пожирает мир вокруг. Оранжево-багровые языки лизали стены, взвивались к почерневшему потолку, превращая в пепел воспоминания, книги, занавески — всю мою прежнюю жизнь. Воздух гудел жарким саваном, искры танцевали в дыму, как безумные светляки. А я стояла посреди этого ада, прикованная к месту ледяными тисками ужаса. Ноги вросли в пол, разум отключился, оставив лишь животное оцепенение. Я не понимала, где я, почему здесь, — только следила за тем, как огонь медленно и методично стирает реальность.
— Уходи! — голос прорвался сквозь треск и грохот, резкий, как удар хлыста, и в то же время до боли знакомый. Будто эхо из забытого сна. — Ты должна жить!
Кто?.. В памяти, затянутой дымовой пеленой, не было ни одного такого тембра — низкого, хриплого от напряжения, прошивающего насквозь.
Я повернула голову, движения скованные, будто шею сдавили обручем.
И сердце остановилось.
На миг мир сузился до него одного.