Читать и слушать книги
Бывший муж привел в мою квартиру свою беременную любовницу.
Я подала документы в суд на раздел имущества и уехала.
Мне достался по наследству дом в деревне и я надеялась пожить в нем пару месяцев, чтобы сэкономить деньги и вернуться.
Но у судьбы иные планы на мое будущее!
Я подала документы в суд на раздел имущества и уехала.
Мне достался по наследству дом в деревне и я надеялась пожить в нем пару месяцев, чтобы сэкономить деньги и вернуться.
Но у судьбы иные планы на мое будущее!
— Это какая-то шутка?
— Я похож на шутника? — Я развожу руками. — Мой отец прилетает через два дня, чтобы познакомиться с моей женой. Если я не предоставлю ему осязаемое доказательство, он лишит меня всего. Бизнеса, денег, свободы. А у меня, знаешь ли, большие запросы.
Она продолжает смотреть на меня с таким видом, будто я рассказываю сюжет дешевого сериала. Потом вдруг прищуривается. Что-то меняется в ее лице. Взгляд становится не таким загнанным, а скорее изучающим. Она склоняет голову чуть набок, как любопытная птица.
— Вы серьезно, да? — тихо произносит она. — Вы действительно хотите, чтобы я притворилась вашей женой перед родителями?
Мажор и бедная студентка - что может быть интереснее? Только брак между ними и в радости, и в бедности...
— Я похож на шутника? — Я развожу руками. — Мой отец прилетает через два дня, чтобы познакомиться с моей женой. Если я не предоставлю ему осязаемое доказательство, он лишит меня всего. Бизнеса, денег, свободы. А у меня, знаешь ли, большие запросы.
Она продолжает смотреть на меня с таким видом, будто я рассказываю сюжет дешевого сериала. Потом вдруг прищуривается. Что-то меняется в ее лице. Взгляд становится не таким загнанным, а скорее изучающим. Она склоняет голову чуть набок, как любопытная птица.
— Вы серьезно, да? — тихо произносит она. — Вы действительно хотите, чтобы я притворилась вашей женой перед родителями?
Мажор и бедная студентка - что может быть интереснее? Только брак между ними и в радости, и в бедности...
— Это кто? — шепчу Наташке, но её рядом уже нет — упорхнула к беговой дорожке.
Девочки на ресепшне за моей спиной шушукаются, и до меня долетает обрывок:
— Медведь опять пришёл...
— Тише ты, услышит...
Медведь. Прозвище садится на него так плотно, будто выдано вместе со свидетельством о рождении.
Отвлекаюсь на секунду дольше нужного, забываю про рукоять в руках, и та с грохотом улетает обратно к блокам, ударяясь о механизм со звуком, будто разбилась посуда. Весь зал оборачивается разом. Кто-то хихикает. Молодая девчонка на соседнем тренажёре прикрывает рот ладонью.
Щёки горят так, что жар доходит до самых ушей. Хочется провалиться сквозь ковролин прямо в подвал здания и оттуда уже не выходить никогда.
Девочки на ресепшне за моей спиной шушукаются, и до меня долетает обрывок:
— Медведь опять пришёл...
— Тише ты, услышит...
Медведь. Прозвище садится на него так плотно, будто выдано вместе со свидетельством о рождении.
Отвлекаюсь на секунду дольше нужного, забываю про рукоять в руках, и та с грохотом улетает обратно к блокам, ударяясь о механизм со звуком, будто разбилась посуда. Весь зал оборачивается разом. Кто-то хихикает. Молодая девчонка на соседнем тренажёре прикрывает рот ладонью.
Щёки горят так, что жар доходит до самых ушей. Хочется провалиться сквозь ковролин прямо в подвал здания и оттуда уже не выходить никогда.
Муж попросил меня подписать развод через семь минут после того, как предложил продать нашу компанию за миллиард триста сорок миллионов.
У Владислава все было подготовлено заранее: покупатель, новая должность, другая женщина и даже моя жизнь после развода.
Мне оставались деньги, дом и возможность больше никогда не работать.
Щедро.
Только муж забыл одну деталь.
Без моей подписи сделка невозможна.
Я собиралась поставить ее, пока не прочитала документы до конца и не выяснила, что вместе с компанией должна отдать еще и "Портовый квартал" — проект, который создавала четыре года.
Теперь против меня муж, совет директоров и люди, для которых моя подпись стоит сотни миллионов.
А Демьян Ратников, представитель покупателя, должен убедить меня согласиться.
Он не просит доверять ему.
Не обещает спасти.
И слишком хорошо понимает, какую цену имеет мое "нет".
У Владислава все было подготовлено заранее: покупатель, новая должность, другая женщина и даже моя жизнь после развода.
Мне оставались деньги, дом и возможность больше никогда не работать.
Щедро.
Только муж забыл одну деталь.
Без моей подписи сделка невозможна.
Я собиралась поставить ее, пока не прочитала документы до конца и не выяснила, что вместе с компанией должна отдать еще и "Портовый квартал" — проект, который создавала четыре года.
Теперь против меня муж, совет директоров и люди, для которых моя подпись стоит сотни миллионов.
А Демьян Ратников, представитель покупателя, должен убедить меня согласиться.
Он не просит доверять ему.
Не обещает спасти.
И слишком хорошо понимает, какую цену имеет мое "нет".
— Я не планировала, Паш. Так вышло.
— Так вышло, — повторяет он с гримасой, будто попробовал что-то кислое. — Ты думала, я карьеру брошу ради ребенка? Серьезно?
— Я не прошу бросать карьеру. Я говорю — у нас ребенок.
— У тебя, — поправляет он тихо, и от этого слова внутри у меня обрывается что-то, как нитка на старом свитере. — Сама должна была думать головой. Есть таблетки, есть все на свете, а ты допустила.
— «Допустила»? — переспрашиваю, и голос звенит уже не от нежности. — Мы оба этим занимались, если ты вдруг забыл.
Он встает резко, стул скрипит по линолеуму.
— Мне двадцать два года. У меня вся жизнь впереди, и я не собираюсь ее хоронить в этой общаге с коляской под кроватью.
Слова падают одно за другим, как камни в колодец, и я считаю удары о дно.
Он уходит в комнату, достает с антресоли чемодан — старый, потертый, с оторванной молнией на боковом кармане, я всегда шучу, что этому чемодану самое место на помойке. Кидает в него рубашки, не глядя, комкает.
— Так вышло, — повторяет он с гримасой, будто попробовал что-то кислое. — Ты думала, я карьеру брошу ради ребенка? Серьезно?
— Я не прошу бросать карьеру. Я говорю — у нас ребенок.
— У тебя, — поправляет он тихо, и от этого слова внутри у меня обрывается что-то, как нитка на старом свитере. — Сама должна была думать головой. Есть таблетки, есть все на свете, а ты допустила.
— «Допустила»? — переспрашиваю, и голос звенит уже не от нежности. — Мы оба этим занимались, если ты вдруг забыл.
Он встает резко, стул скрипит по линолеуму.
— Мне двадцать два года. У меня вся жизнь впереди, и я не собираюсь ее хоронить в этой общаге с коляской под кроватью.
Слова падают одно за другим, как камни в колодец, и я считаю удары о дно.
Он уходит в комнату, достает с антресоли чемодан — старый, потертый, с оторванной молнией на боковом кармане, я всегда шучу, что этому чемодану самое место на помойке. Кидает в него рубашки, не глядя, комкает.
Я вернулась домой за забытым договором и застала мужа в нашей спальне с его бухгалтером. Но измена оказалась только началом.
В клинике меня ждал второй удар: многомиллионные переплаты поставщику, подменённые документы и согласования, проведённые под моим именем. Теперь я могу потерять не только двенадцатилетний брак, но и репутацию, работу и всё, что строила многие годы.
Чтобы доказать свою невиновность, мне придётся объединиться с Артёмом Воронцовым — холодным, невыносимо привлекательным владельцем клиники и стоматологом, который сначала отстраняет меня, а затем становится единственным мужчиной, готовым искать правду.
А главным свидетелем неожиданно оказывается его говорящий попугай жако Граф, запомнивший слишком опасный разговор.
Смогу ли я разоблачить предателей и снова довериться мужчине, если прежняя любовь оказалась ложью?
В клинике меня ждал второй удар: многомиллионные переплаты поставщику, подменённые документы и согласования, проведённые под моим именем. Теперь я могу потерять не только двенадцатилетний брак, но и репутацию, работу и всё, что строила многие годы.
Чтобы доказать свою невиновность, мне придётся объединиться с Артёмом Воронцовым — холодным, невыносимо привлекательным владельцем клиники и стоматологом, который сначала отстраняет меня, а затем становится единственным мужчиной, готовым искать правду.
А главным свидетелем неожиданно оказывается его говорящий попугай жако Граф, запомнивший слишком опасный разговор.
Смогу ли я разоблачить предателей и снова довериться мужчине, если прежняя любовь оказалась ложью?
Лена Воронова — образцовая учительница.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
- Ой, да какая из нее певица? Лиля бездарная, как и ее мамаша. А то, что у нее соцсети залетели - так это моя заслуга. Я проплатил рекламу. Поет моя жена мягко говоря отвратительно.
Муж бахвалится своими вложениями, пока я стою и слушаю его разговор с лучшим другом.
- Как-то странно говорить про свою жену, что она бездарность. У вас же семья. Дети, может, скоро будут. Не считаешь, что это неуважительно? - спрашивает Олег.
- Не будет у нас детей. Я с ней… не заканчиваю, только вид делаю. Для этого у меня другая баба есть, ты же в курсе.
Место обсуждения бездарной жены я покидаю лишь с одним вопросом:
«Если муж намеренно делает так, чтобы у нас не было детей, от кого я тогда беременна?»
Муж бахвалится своими вложениями, пока я стою и слушаю его разговор с лучшим другом.
- Как-то странно говорить про свою жену, что она бездарность. У вас же семья. Дети, может, скоро будут. Не считаешь, что это неуважительно? - спрашивает Олег.
- Не будет у нас детей. Я с ней… не заканчиваю, только вид делаю. Для этого у меня другая баба есть, ты же в курсе.
Место обсуждения бездарной жены я покидаю лишь с одним вопросом:
«Если муж намеренно делает так, чтобы у нас не было детей, от кого я тогда беременна?»
Беру со стойки администратора собственный стакан с остывшим рафом, случайно захваченный из зала. Подхожу к стеклу, стою секунду, разглядываю Владика через мутный кофейный след на стенке стакана. Он смотрит выжидающе, уверенный: сейчас разрыдаюсь, устрою сцену, дам повод для благородного негодования на публике.
Поднимаю стакан на уровень его лица и показываю средний палец — медленно, спокойно и коротко.
Владик бледнеет. Женщина ахает и прикрывает рот ладонью. Девочка широко распахивает глаза.
Разворачиваюсь и иду обратно в зал. За нашим столиком — тем, где отмечали каждую годовщину, — снимаю обручальное кольцо и кладу его ровно на середину белой скатерти, рядом со вторым, тоже остывшим, рафом.
Подходит официант с вопросом на лице. Качаю головой:
— Счёт пришлите на мой номер. Столик оставьте как есть.
Поднимаю стакан на уровень его лица и показываю средний палец — медленно, спокойно и коротко.
Владик бледнеет. Женщина ахает и прикрывает рот ладонью. Девочка широко распахивает глаза.
Разворачиваюсь и иду обратно в зал. За нашим столиком — тем, где отмечали каждую годовщину, — снимаю обручальное кольцо и кладу его ровно на середину белой скатерти, рядом со вторым, тоже остывшим, рафом.
Подходит официант с вопросом на лице. Качаю головой:
— Счёт пришлите на мой номер. Столик оставьте как есть.
ОДНОТОМНИК Однажды утром Юлиана Дымова проснулась с чувством, что сегодня что-то случится. И случилось: она увидела мужа с другой женщиной, а потом узнала, что сама беременна. Её идеальный брак рухнул за один день, оставив вместо семьи — поле боя.
Но Юлиана не собирается быть удобной жертвой, которую можно просто оставить с подачкой. Она вступает в войну за себя, за дочь, за будущего ребёнка — и в этой войне находит не только врагов, но и себя настоящую.
Жестокая, честная и тёплая история о том, как после измены можно не только выжить, но и заново научиться дышать и любить.
Но Юлиана не собирается быть удобной жертвой, которую можно просто оставить с подачкой. Она вступает в войну за себя, за дочь, за будущего ребёнка — и в этой войне находит не только врагов, но и себя настоящую.
Жестокая, честная и тёплая история о том, как после измены можно не только выжить, но и заново научиться дышать и любить.
Выберите полку для книги