Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Ты что тут делаешь?! — муж хватается за спину, прогибается от боли. — Какого чёрта ты так рано?! Предупредить не могла?!
Юля посильнее натягивает на себя моё покрывало и смотрит с таким праведным возмущением, будто я только что вторглась в её личную опочивальню.
— Как ты посмела, дрянь? — спрашиваю я тихо, мысленно примеряясь, куда приложить тяжёлый кубок в этот раз.
Юля прыскает.
— Ха! А что, не нравится отдавать своё, сестрица? — спрашивает мерзавка с ленивой насмешкой. — Я про мужа, если ты вдруг не поняла.
Я бросаю короткий взгляд на Артура и губы непроизвольно искажаются в презрении.
— А ты, королева наша, на большее-то не способна оказалась? Мой муж - это твой предел?!
У Юли дёргается щека, челюсть падает в растерянности. Шестерёнка в голове усиленно работает.
— Не строй из себя остроумную. — Она вскидывает подбородок. — Твой муж - единственное хорошее, что у тебя было. И он мой!
После измены предатели получат, что заслужили, потому что всё в жизни возвращается…
Юля посильнее натягивает на себя моё покрывало и смотрит с таким праведным возмущением, будто я только что вторглась в её личную опочивальню.
— Как ты посмела, дрянь? — спрашиваю я тихо, мысленно примеряясь, куда приложить тяжёлый кубок в этот раз.
Юля прыскает.
— Ха! А что, не нравится отдавать своё, сестрица? — спрашивает мерзавка с ленивой насмешкой. — Я про мужа, если ты вдруг не поняла.
Я бросаю короткий взгляд на Артура и губы непроизвольно искажаются в презрении.
— А ты, королева наша, на большее-то не способна оказалась? Мой муж - это твой предел?!
У Юли дёргается щека, челюсть падает в растерянности. Шестерёнка в голове усиленно работает.
— Не строй из себя остроумную. — Она вскидывает подбородок. — Твой муж - единственное хорошее, что у тебя было. И он мой!
После измены предатели получат, что заслужили, потому что всё в жизни возвращается…
— Ты свободна. Уходи. Документы готовы.
— Нет. Женись на мне.
— Брак — только для оленей. Для рогатых идиотов, которые бегут в ЗАГС в надежде на вечное счастье.
— Тогда будем парой бешеных оленей.
— Я не умею любить. С цветами, прогулками при луне…
— А я и не прошу. Я приказываю.
— Ты хоть понимаешь, кого просишь? Я ломаю людей. Я не создан для семьи.
— А я не умею бояться. Придётся тебе учиться.
Она вошла в его клетку с розовым платьем и ножом для бумаг. Он поклялся горами, что никогда не женится. Угадайте, кто сдастся первым?
— Нет. Женись на мне.
— Брак — только для оленей. Для рогатых идиотов, которые бегут в ЗАГС в надежде на вечное счастье.
— Тогда будем парой бешеных оленей.
— Я не умею любить. С цветами, прогулками при луне…
— А я и не прошу. Я приказываю.
— Ты хоть понимаешь, кого просишь? Я ломаю людей. Я не создан для семьи.
— А я не умею бояться. Придётся тебе учиться.
Она вошла в его клетку с розовым платьем и ножом для бумаг. Он поклялся горами, что никогда не женится. Угадайте, кто сдастся первым?
Семь лет назад она вытащила его с того света в полевом лагере, а он, теряя сознание, пообещал на ней жениться. Он — человек действия, привыкший отвечать за свои слова. Она — женщина, спрятавшаяся от жизни в бесконечных сменах и белом халате.
И вот теперь судьба вновь сталкивает их вместе. Ему предстоит не только завоевать её сердце, но и доказать, что настоящие чувства не боятся ни времени, ни расстояния. И, кажется, он готов идти до конца.
И вот теперь судьба вновь сталкивает их вместе. Ему предстоит не только завоевать её сердце, но и доказать, что настоящие чувства не боятся ни времени, ни расстояния. И, кажется, он готов идти до конца.
Днём — незаметная студентка, ночью — повелительница чужих желаний. Её бархатный голос был оружием удовольствия, а счета неверных мужей — трофеями. Она считала себя неуязвимой, пока не проснулась в цифровой клетке анонима.
Аккаунт захвачен. Деньги исчезли. Анонимный мститель не требует выкупа — он требует возмездия. Он знает, о чём Татьяна бессовестно умолчала в полиции. Теперь игра идёт без правил, а ставка — не только свобода, но и её тело, которое больше ей не принадлежит.
— У тебя есть 24 часа, чтобы согласиться на мои условия, и целая вечность, чтобы расхлебывать последствия твоего вранья. Не заставляй меня ждать, лживая сучка.
Аккаунт захвачен. Деньги исчезли. Анонимный мститель не требует выкупа — он требует возмездия. Он знает, о чём Татьяна бессовестно умолчала в полиции. Теперь игра идёт без правил, а ставка — не только свобода, но и её тело, которое больше ей не принадлежит.
— У тебя есть 24 часа, чтобы согласиться на мои условия, и целая вечность, чтобы расхлебывать последствия твоего вранья. Не заставляй меня ждать, лживая сучка.
— Яна появилась, — все-таки выдыхаю правду.
— В каком смысле появилась? Приехала? Позвонила? Нашла тебя в соцсетях?
— Резюме прислала. Хочет устроиться ко мне помощницей.
Денис молчит.
— И что ты? Нанял ее? — голос низкий, опасный, с хрипотцой.
— Нет. Пригласил на собеседование. В пятницу.
Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, будто я признался, что продал его семью в рабство.
— Ты идиот? — психует он. — Нет, ты не идиот. Ты — самоубийца. Ты, ученый с большой буквы, который решил проверить на себе действие электрического стула.
— Денис…
— Она тебя разоблачит, Влас. Она испортит все планы.
Я сглатываю. Ком в горле становится еще больше.
— У нее есть ребенок. Сын. Два года два месяца.
Друг замирает. Весь его громкий, нахальный образ осыпается, оставляя голую растерянность.
— Два года?
— Да. Я могу быть его отцом.
— В каком смысле появилась? Приехала? Позвонила? Нашла тебя в соцсетях?
— Резюме прислала. Хочет устроиться ко мне помощницей.
Денис молчит.
— И что ты? Нанял ее? — голос низкий, опасный, с хрипотцой.
— Нет. Пригласил на собеседование. В пятницу.
Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, будто я признался, что продал его семью в рабство.
— Ты идиот? — психует он. — Нет, ты не идиот. Ты — самоубийца. Ты, ученый с большой буквы, который решил проверить на себе действие электрического стула.
— Денис…
— Она тебя разоблачит, Влас. Она испортит все планы.
Я сглатываю. Ком в горле становится еще больше.
— У нее есть ребенок. Сын. Два года два месяца.
Друг замирает. Весь его громкий, нахальный образ осыпается, оставляя голую растерянность.
— Два года?
— Да. Я могу быть его отцом.
Я сидела за кухонным столом, сжимая в руке распечатки банковских переводов. Сто пятьдесят тысяч рублей каждый месяц на имя Алины Савельевой.
— Марат, нам нужно поговорить, — произнесла, когда он вошел на кухню.
— О чем? — даже не поднял взгляд от телефона.
— Об Алине и о ребенке, которого она ждет.
Его пальцы застыли над экраном. В кухне повисла тяжелая тишина.
— Я хочу развода, — голос дрогнул, но я справилась с собой.
Марат внезапно рассмеялся — холодно и пренебрежительно.
— Развод? Ты серьезно?
— Абсолютно!
— И что же, по-твоему, ты получишь при разводе? — в его взгляде появился хищный блеск. — Думаешь, я не предусмотрел такой вариант? Ты хоть понимаешь, с кем связалась?
В этот момент на пороге появилась Виктория Рудольфовна.
— Я все слышала, — она прошла к столу, стуча каблуками по паркету, — в измене нет ничего плохого, если жена так и не смогла выполнить свою главную функцию — родить ребенка. Алина хотя бы справилась с этим.
— Марат, нам нужно поговорить, — произнесла, когда он вошел на кухню.
— О чем? — даже не поднял взгляд от телефона.
— Об Алине и о ребенке, которого она ждет.
Его пальцы застыли над экраном. В кухне повисла тяжелая тишина.
— Я хочу развода, — голос дрогнул, но я справилась с собой.
Марат внезапно рассмеялся — холодно и пренебрежительно.
— Развод? Ты серьезно?
— Абсолютно!
— И что же, по-твоему, ты получишь при разводе? — в его взгляде появился хищный блеск. — Думаешь, я не предусмотрел такой вариант? Ты хоть понимаешь, с кем связалась?
В этот момент на пороге появилась Виктория Рудольфовна.
— Я все слышала, — она прошла к столу, стуча каблуками по паркету, — в измене нет ничего плохого, если жена так и не смогла выполнить свою главную функцию — родить ребенка. Алина хотя бы справилась с этим.
Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.
Он — владелец клиники, где всё подчиняется правилам. Я — медсестра, которая прячет болеющую дочь за ширмой, потому что больше некуда. Я думала, что он выгонит меня. Но он посмотрел на Амелию… и сказал: «До шести вечера. Пойдём в мой кабинет».
— Обычное совпадение, доктор, — прошептала я, когда он заметил, что он с дочкой похожи.
А на следующий день он перерыл архивы и сказал: «Донор Б-118 — это был я».
Я хотела бежать. Кричала, что Амелия — только моя. А он преградил путь и поцеловал меня прямо в приёмной, при всех.
Я боялась его правды. Но ещё больше я боялась, что однажды эта правда разрушит нас. Сможет ли человек, который всю жизнь строил стены, стать для нас домом? И хватит ли у меня смелости поверить ему ещё раз — после всего, что я пережила?
— Обычное совпадение, доктор, — прошептала я, когда он заметил, что он с дочкой похожи.
А на следующий день он перерыл архивы и сказал: «Донор Б-118 — это был я».
Я хотела бежать. Кричала, что Амелия — только моя. А он преградил путь и поцеловал меня прямо в приёмной, при всех.
Я боялась его правды. Но ещё больше я боялась, что однажды эта правда разрушит нас. Сможет ли человек, который всю жизнь строил стены, стать для нас домом? И хватит ли у меня смелости поверить ему ещё раз — после всего, что я пережила?
Начав все с нуля она привезла с собой лишь тайну и новую жизнь под сердцем. Однако в тесном мирке маленького поселка скрыться невозможно – здесь каждый на виду. Ее положение – незамужняя и беременная – вызывает не сочувствие, а лишь ядовитый шепот и презрение. Кажется, весь мир ополчился против нее и ее еще не рожденного ребенка.
Но когда тьма сгущается, появляется он – человек, готовый пойти против течения. Он предлагает помощь, тепло и защиту. Удастся ли ей выстоять против предрассудков целого мира и открыть сердце для новых отношений. Сможет ли любовь победить слепую предубежденность и исцелить раны прошлого, чтобы построить новую жизнь, полную доверия и счастья?
Это пронзительная история о женской стойкости, людской молве и о том, что даже после самой темной ночи наступает рассвет счастья.
Но когда тьма сгущается, появляется он – человек, готовый пойти против течения. Он предлагает помощь, тепло и защиту. Удастся ли ей выстоять против предрассудков целого мира и открыть сердце для новых отношений. Сможет ли любовь победить слепую предубежденность и исцелить раны прошлого, чтобы построить новую жизнь, полную доверия и счастья?
Это пронзительная история о женской стойкости, людской молве и о том, что даже после самой темной ночи наступает рассвет счастья.
- Степановна! Ты там? - Кричу в погреб, стоя на коленях на полу поселковой продуктовой лавки. Я, владелец сети магазинов «Хозяюшка» и на коленях!
А что делать? Как-то надо до этой сумасшедшей бабки докричаться.
- Степановна! Я от Егорыча! - Гаркаю со всей дури. Судя по интерьерчику в лавке, по пучкам сушеной травы и гирляндами грибов вдоль стен, Степановне этой сто лет в обед. Глухая уже поди.
- Му-а-а! - Грозно звучит из темного, воняющего сыростью подпола, и, прежде чем я успеваю среагировать, в полной темноте вспыхивают два желтых глаза.
Я, так-то не из пугливых, но это...
- Ва-ау-ма! - Повторяется вопль и ту же секунду из погреба вылетает нечто черное и опускается мне на голову.
***
Что будет, если встретятся типичный городской житель с деньгами и связями и владелица деревенской продуктовой лавки?
А что делать? Как-то надо до этой сумасшедшей бабки докричаться.
- Степановна! Я от Егорыча! - Гаркаю со всей дури. Судя по интерьерчику в лавке, по пучкам сушеной травы и гирляндами грибов вдоль стен, Степановне этой сто лет в обед. Глухая уже поди.
- Му-а-а! - Грозно звучит из темного, воняющего сыростью подпола, и, прежде чем я успеваю среагировать, в полной темноте вспыхивают два желтых глаза.
Я, так-то не из пугливых, но это...
- Ва-ау-ма! - Повторяется вопль и ту же секунду из погреба вылетает нечто черное и опускается мне на голову.
***
Что будет, если встретятся типичный городской житель с деньгами и связями и владелица деревенской продуктовой лавки?
Выберите полку для книги