Читать и слушать книги
— Василиса?.. — обычно властный голос босса звучит глухо. — Что это значит?
Усмехаюсь, приподняв брови. Не отвечаю. Делаю два шага вперёд к закоренелому холостяку. Аккуратно ставлю автолюльку на начищенную до зеркального блеска столешницу. Ровно между хрустальной пепельницей и статуэткой быка — символа его непоколебимой финансовой мощи.
— Кондрат Евгеньевич, познакомьтесь, — говорю я, старательно растянув губы в улыбке. Голос звенит закалённой сталью, скопленной за долгие месяцы молчания. — Мой вам подарок от чистого сердца! Это Агния. Ваша дочь. Мне надоело в одиночку нести за неё ответственность. Пора и вам вступить в клуб «Бессонные ночи».
Мой босс разбил мне сердце, отказавшись от своих обещаний. Я выстояла и родила ребёнка от предателя.. Через год и два месяца я пришла в его офис не для себя, а чтоб отстоять права любимой малышки. И у меня есть план!
Усмехаюсь, приподняв брови. Не отвечаю. Делаю два шага вперёд к закоренелому холостяку. Аккуратно ставлю автолюльку на начищенную до зеркального блеска столешницу. Ровно между хрустальной пепельницей и статуэткой быка — символа его непоколебимой финансовой мощи.
— Кондрат Евгеньевич, познакомьтесь, — говорю я, старательно растянув губы в улыбке. Голос звенит закалённой сталью, скопленной за долгие месяцы молчания. — Мой вам подарок от чистого сердца! Это Агния. Ваша дочь. Мне надоело в одиночку нести за неё ответственность. Пора и вам вступить в клуб «Бессонные ночи».
Мой босс разбил мне сердце, отказавшись от своих обещаний. Я выстояла и родила ребёнка от предателя.. Через год и два месяца я пришла в его офис не для себя, а чтоб отстоять права любимой малышки. И у меня есть план!
– Ты не нужна мне!
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
С дрожащими руками я жду мужа, сидя на кровати, в люксе отеля. Мысли о первой брачной ночи пугают, но по-настоящему жутко становится, когда вслед за моим Ренатом в номер заходит второй мужчина.
Это Эльдар. И он с пистолетом.- Накинь плащ, Малика. Ты уходишь со мной. Эту ночь мы проведем вместе.
Он смотрит на меня одержимо, алчно, пугающе...Я кричу, отступаю, дрожу, а Ренат молчит.
- Делай, как он говорит… - глухо просит.
Я задыхаюсь. Падаю…Эльдар гладит мою щеку, ловит слезу.
- Я ведь столько раз уже говорила! Вы приняли меня за другую! Я не знаю Вас! Я не Малика! Меня зовут Диана! Я не Ваша…
- Ты моя. Всегда была только моей. Я заставлю тебя вспомнить…Он поднимает меня, как тряпичную куклу, несет прочь из моей жизни…Меня украли. В мою же брачную ночь…
ТОТ САМЫЙ БРАТ АНЗОРА ГАДЖИЕВА ИЗ "КАВКАЗСКОГО ХИЩНИКА"- ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО И ОТКРОВЕННО- КРУТЫЕ ПОВОРОТЫ СЮЖЕТА- ХЭ
Это Эльдар. И он с пистолетом.- Накинь плащ, Малика. Ты уходишь со мной. Эту ночь мы проведем вместе.
Он смотрит на меня одержимо, алчно, пугающе...Я кричу, отступаю, дрожу, а Ренат молчит.
- Делай, как он говорит… - глухо просит.
Я задыхаюсь. Падаю…Эльдар гладит мою щеку, ловит слезу.
- Я ведь столько раз уже говорила! Вы приняли меня за другую! Я не знаю Вас! Я не Малика! Меня зовут Диана! Я не Ваша…
- Ты моя. Всегда была только моей. Я заставлю тебя вспомнить…Он поднимает меня, как тряпичную куклу, несет прочь из моей жизни…Меня украли. В мою же брачную ночь…
ТОТ САМЫЙ БРАТ АНЗОРА ГАДЖИЕВА ИЗ "КАВКАЗСКОГО ХИЩНИКА"- ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО И ОТКРОВЕННО- КРУТЫЕ ПОВОРОТЫ СЮЖЕТА- ХЭ
Она – перспективный египтолог, воспитанная вдали от Москвы, среди песков и тайн древних цивилизаций. Он – самый молодой и самый опасный глава криминального клана, его боится вся Москва и он должен был жениться на ее младшей сестре.
Все меняет одна их роковая встреча накануне помолвки. Один танец, одна вспышка страсти – и их судьбы оказываются навсегда переплетены. Между ними рождается одержимость, в которой искушение опаснее смерти, а ненависть горит жарче желания.
«Черный лотос. Воскрешенный любовью» – история о запретном притяжении, о власти крови и силе духа, о женщине, которая бросила вызов самому дьяволу… и заставила его жить.
Страсть, тайны, эзотерика и ошеломительно красивый хэппи энд настоящей любви!
Эта книга уже стала мегахитом и завоевала сердца тысяч читателей! Присоединяйтесь и вы! Никогда еще Египет не был таким загадочным, познавательным и страстным!
Все меняет одна их роковая встреча накануне помолвки. Один танец, одна вспышка страсти – и их судьбы оказываются навсегда переплетены. Между ними рождается одержимость, в которой искушение опаснее смерти, а ненависть горит жарче желания.
«Черный лотос. Воскрешенный любовью» – история о запретном притяжении, о власти крови и силе духа, о женщине, которая бросила вызов самому дьяволу… и заставила его жить.
Страсть, тайны, эзотерика и ошеломительно красивый хэппи энд настоящей любви!
Эта книга уже стала мегахитом и завоевала сердца тысяч читателей! Присоединяйтесь и вы! Никогда еще Египет не был таким загадочным, познавательным и страстным!
— Что вы расстраиваетесь? — спрашивает меня босс, внимательно глядя на меня.
— Мне нужно родить ребенка. Срочно… Парень, с которым я встречалась два года, отказался. Искать донора очень долго и нужно опять проходить обследование…
Даже не знаю, зачем говорю это все своему боссу. Его в последнюю очередь должны волновать такие проблемы.
— Хорошо, сделаем ребенка, — неожиданно произносит он, вставая.
— В… в смысле? — напрягаюсь я, когда он идет на меня.
— Тебе нужен отец — я готов им стать.
— Ч-что?
— И да, без врачей, — последний шаг и он прижимает меня к стене, — Все естественным путем. Начнем прямо сейчас…
Мне нужен был донор, чтобы родить малыша. Но я никак не думала, что мой босс окажется так настойчив…
— Мне нужно родить ребенка. Срочно… Парень, с которым я встречалась два года, отказался. Искать донора очень долго и нужно опять проходить обследование…
Даже не знаю, зачем говорю это все своему боссу. Его в последнюю очередь должны волновать такие проблемы.
— Хорошо, сделаем ребенка, — неожиданно произносит он, вставая.
— В… в смысле? — напрягаюсь я, когда он идет на меня.
— Тебе нужен отец — я готов им стать.
— Ч-что?
— И да, без врачей, — последний шаг и он прижимает меня к стене, — Все естественным путем. Начнем прямо сейчас…
Мне нужен был донор, чтобы родить малыша. Но я никак не думала, что мой босс окажется так настойчив…
Мы встречаемся с мужем взглядами в зеркале туалетного столика, обрамлённого рамой с белыми лампочками. Он оскаливается.
Это последняя реакция, которую я могу ожидать. В его ледяном взгляде нет ничего. Ни раскаяния, ни стеснения, ни сожаления.
— Что смотришь? Присоединиться хочешь? — бросает он мне ядовито.
А я стою, окаменев, и не могу пошевелить ни одной частью тела. Даже моргнуть, чтобы хоть на долю секунды это развидеть.
***
Муж лишил меня всего. Денег, репутации, балета. Я сбежала в Турцию, но судьба столкнула меня с ещё более опасным и жёстким мужчиной…
— Ты будешь танцевать только для меня… и не только танцевать, разумеется… — заявляет мой новый турецкий босс, считающий себя полноправным хозяином моей жизни.
Это последняя реакция, которую я могу ожидать. В его ледяном взгляде нет ничего. Ни раскаяния, ни стеснения, ни сожаления.
— Что смотришь? Присоединиться хочешь? — бросает он мне ядовито.
А я стою, окаменев, и не могу пошевелить ни одной частью тела. Даже моргнуть, чтобы хоть на долю секунды это развидеть.
***
Муж лишил меня всего. Денег, репутации, балета. Я сбежала в Турцию, но судьба столкнула меня с ещё более опасным и жёстким мужчиной…
— Ты будешь танцевать только для меня… и не только танцевать, разумеется… — заявляет мой новый турецкий босс, считающий себя полноправным хозяином моей жизни.
— Я уйду спать в другую спальню, — сказал муж, поднимая свою подушку.
— Ты что? Зачем? — в недоумении спросила и отложила книгу.
Вадим остановился. Выпрямился. Мотнул головой.
— У меня есть другая женщина… — выстрелил в упор.
— Вадим, ты о чем? Какая женщина? Мы почти тридцать лет в браке… — начала заикаться я.
— Тридцать лет, да. Ты права. Но достаточно. Хватит. У меня есть другая. И я не хочу ей изменять с тобой…
— Ты что? Зачем? — в недоумении спросила и отложила книгу.
Вадим остановился. Выпрямился. Мотнул головой.
— У меня есть другая женщина… — выстрелил в упор.
— Вадим, ты о чем? Какая женщина? Мы почти тридцать лет в браке… — начала заикаться я.
— Тридцать лет, да. Ты права. Но достаточно. Хватит. У меня есть другая. И я не хочу ей изменять с тобой…
На пороге, запорошенный снегом, стоит мой отец. Протираю глаза.
Точно он.
- Привет, - здороваюсь.
На его лице багровая маска бешенства. Из ноздрей, кажется, дым идет.
- Инфаркт у меня, значит, верно?
Он хватается за широкий ремень, старый, кожаный, с массивной железной пряжкой, и свистящим движением выдергивает его из брюк.
- В двух шагах от могилы, оказывается? - делает шаг вперёд, и я, взрослый мужик, инстинктивно отшатываюсь к стене.
- Пап, я могу всё объяснить...
- Молчать! - рявкает так, что, кажется, стёкла дрожат. - Сейчас я тебя, лжеца, довоспитаю, раз уж раньше не воспитал! Ишь чего удумал! Жену, дочь, всю семью на Новый год бросить! Папу родного считай похоронить!
Он замахивается, и я невольно щурюсь.
- Не надо-о-о...
- Надо, Андрюшка, надо, - хлесткий удар прилетает в районе бедра. - Будет тебе и джакузи, и раки, офонареешь от счастья!
Точно он.
- Привет, - здороваюсь.
На его лице багровая маска бешенства. Из ноздрей, кажется, дым идет.
- Инфаркт у меня, значит, верно?
Он хватается за широкий ремень, старый, кожаный, с массивной железной пряжкой, и свистящим движением выдергивает его из брюк.
- В двух шагах от могилы, оказывается? - делает шаг вперёд, и я, взрослый мужик, инстинктивно отшатываюсь к стене.
- Пап, я могу всё объяснить...
- Молчать! - рявкает так, что, кажется, стёкла дрожат. - Сейчас я тебя, лжеца, довоспитаю, раз уж раньше не воспитал! Ишь чего удумал! Жену, дочь, всю семью на Новый год бросить! Папу родного считай похоронить!
Он замахивается, и я невольно щурюсь.
- Не надо-о-о...
- Надо, Андрюшка, надо, - хлесткий удар прилетает в районе бедра. - Будет тебе и джакузи, и раки, офонареешь от счастья!
— Ами, — Роман переступает порог моей квартирки, как только я открываю двери.
Я отступаю непроизвольно, подчиняюсь, как всегда это делала, когда мы были вместе.
— Ты…
Не знаю, что еще сказать. “Мы” давно закончились. Я жила своей жизнью, а он считался без вести пропавшим, а теперь… стоит здесь передо мной.
— Я пришел за тобой, Амина. Снова.
Между нами почти нет преград, мы могли бы быть вместе, если бы он не выбросил меня, как ненужную сломанную куклу, наигравшись. Теперь между нами есть только одна преграда. Моя маленькая девочка, проснувшаяся совсем не вовремя.
— Мама? — спрашивает Надия. — А это кто?
Я отступаю непроизвольно, подчиняюсь, как всегда это делала, когда мы были вместе.
— Ты…
Не знаю, что еще сказать. “Мы” давно закончились. Я жила своей жизнью, а он считался без вести пропавшим, а теперь… стоит здесь передо мной.
— Я пришел за тобой, Амина. Снова.
Между нами почти нет преград, мы могли бы быть вместе, если бы он не выбросил меня, как ненужную сломанную куклу, наигравшись. Теперь между нами есть только одна преграда. Моя маленькая девочка, проснувшаяся совсем не вовремя.
— Мама? — спрашивает Надия. — А это кто?
— Я женился на тебе, чтобы причинить ей боль, Инна. Она выбрала другого — я выбрал тебя. Из мести…
Роняю телефон. Экран трескается, как моё сердце.
— Восемь лет — месть?!
— Сначала — да. Потом привык. Ты была удобная, тихая. Не мешала ждать.
— Ждать чего?
— Когда она поймёт, что ошиблась. И вот — поняла. Развелась. Позвонила мне первая…
Смотрю на человека, с которым делила постель восемь лет. Он ждал звонка другой женщины. Каждый день. Каждый час. Боже, за что?!
— Ты хоть раз был счастлив со мной?
— Мне было спокойно… Это не счастье, но близко.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты как можно скорее собрала вещи. У тебя два часа.
Два часа.
Чтобы понять, что человек, которого я любила, никогда не существовал…
***
Пять лет я залечивала раны, а потом он появился снова.
На Мерседесе за 10 миллионов. С дизайнерским букетом и нахальной усмешкой:
— Соскучилась, милая? Как и думал — до сих пор не нашла себе нормального мужика! Собирайся, я возвращаю тебя назад!
Роняю телефон. Экран трескается, как моё сердце.
— Восемь лет — месть?!
— Сначала — да. Потом привык. Ты была удобная, тихая. Не мешала ждать.
— Ждать чего?
— Когда она поймёт, что ошиблась. И вот — поняла. Развелась. Позвонила мне первая…
Смотрю на человека, с которым делила постель восемь лет. Он ждал звонка другой женщины. Каждый день. Каждый час. Боже, за что?!
— Ты хоть раз был счастлив со мной?
— Мне было спокойно… Это не счастье, но близко.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты как можно скорее собрала вещи. У тебя два часа.
Два часа.
Чтобы понять, что человек, которого я любила, никогда не существовал…
***
Пять лет я залечивала раны, а потом он появился снова.
На Мерседесе за 10 миллионов. С дизайнерским букетом и нахальной усмешкой:
— Соскучилась, милая? Как и думал — до сих пор не нашла себе нормального мужика! Собирайся, я возвращаю тебя назад!
Выберите полку для книги