Книги в жанре «Любовные романы»
“Она хотела сохранить стипендию. Он хотел использовать фиктивные отношения против семьи. Но игра стала слишком настоящей.”
Я попала в элитную Академию не по фамилии, не по связям и не по чьей-то милости.
Только ум, стипендия и упрямое желание доказать, что я имею право быть среди тех, кому всё достаётся слишком легко.
Марк Орлов — наследник богатой семьи, мажор, любимец чужих взглядов и человек, с которым мне лучше было бы никогда не сталкиваться. Он привык, что двери открываются сами. Я привыкла держаться так, будто за моей спиной нет никого.
Нас не должно было связать ничего.
Но одна ошибка в документах, чужое пари и его опасное предложение меняют всё.
Ему нужна девушка напоказ, чтобы сорвать планы семьи.
Мне нужен шанс удержаться в университете.
Всего несколько недель притворства. Всего одна сделка. Всего лишь сыграть любовь перед теми, кто считает нас частью чужой игры.
Я попала в элитную Академию не по фамилии, не по связям и не по чьей-то милости.
Только ум, стипендия и упрямое желание доказать, что я имею право быть среди тех, кому всё достаётся слишком легко.
Марк Орлов — наследник богатой семьи, мажор, любимец чужих взглядов и человек, с которым мне лучше было бы никогда не сталкиваться. Он привык, что двери открываются сами. Я привыкла держаться так, будто за моей спиной нет никого.
Нас не должно было связать ничего.
Но одна ошибка в документах, чужое пари и его опасное предложение меняют всё.
Ему нужна девушка напоказ, чтобы сорвать планы семьи.
Мне нужен шанс удержаться в университете.
Всего несколько недель притворства. Всего одна сделка. Всего лишь сыграть любовь перед теми, кто считает нас частью чужой игры.
Я приехала в эту забытую богом деревню всего на пару дней — продать доставшийся в наследство старый дом. Жара за тридцать, пыль, отсутствие связи и полное непонимание, как здесь вообще живут люди.
И он. Мой сосед.
Огромный, мрачный, неразговорчивый мужик с густой бородой и телом первобытного дикаря. Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Его взгляд скользит по моей груди, задерживается на крутых бедрах, от чего по коже бегут мурашки, а низ живота сводит от сладкого спазма.
Мы из разных миров. Мы бесим друг друга. Но в этой глуши, где от летнего зноя плавится даже воздух, скрывать свои инстинкты становится невыносимо.
И он. Мой сосед.
Огромный, мрачный, неразговорчивый мужик с густой бородой и телом первобытного дикаря. Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Его взгляд скользит по моей груди, задерживается на крутых бедрах, от чего по коже бегут мурашки, а низ живота сводит от сладкого спазма.
Мы из разных миров. Мы бесим друг друга. Но в этой глуши, где от летнего зноя плавится даже воздух, скрывать свои инстинкты становится невыносимо.
— Леша, найди сына!
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
— Его нигде нет! — отвечает муж раздраженно и закидывает сумку с продуктами на плечо.
Тут издалека доносится слабый голос нашей подруги, Ангелины:
— Леша... Мне плохо... Живот болит...
Муж мгновенно поворачивается в ее сторону. Я совершенно перестаю понимать происходящее.
— Сын важнее!
Он смотрит на меня каким-то холодным, чужим взглядом.
— Нет, она важнее. Она беременна моим ребенком. Нам это пригодится. — Он слегка приподнимает сумку с продуктами. — А ты, Яра, все равно не жилец.
Я лежу на земле и смотрю ему вслед, не веря собственным ушам. Невозможно, чтобы человек, которого я любила столько лет, сейчас спокойно оставил меня умирать.
Невозможно, чтобы он признался в измене именно сейчас. Невозможно...
Но он уже уходит. Вместе с Ангелиной.
А огонь продолжает разрастаться совсем рядом, пока я не могу подняться и найти нашего сына.
Что, если бы электронный помощник, вроде «Алисы» был мужчиной? Именно такого нашла София на просторах интернета. И радостно принялась пользоваться чат‑ботом для решения... своей интимной проблемы ! Делилась всем откровенным и выполняла задания, для развития навыка соблазнения и познания себя. А потом... начала получать откровенные подарки на свой адрес. Однажды бот и вовсе матюкнулся. Совсем как истинный мужик. И голос у него был, ой, какой знакомый!
Выходит, Софа влипла! Месть девушки будет так же горяча, как и трюки, которым её месяц учил бот. Осталось вычислить шутника…
Выходит, Софа влипла! Месть девушки будет так же горяча, как и трюки, которым её месяц учил бот. Осталось вычислить шутника…
У Чон Су А нет времени на мечты - две работы, долги отца и несчастная мать. Единственная радость - крошечный сад на крыше старого дома, где она выращивает мяту и лимонное дерево.
Однажды сосед сверху крадёт её лимон.
Этот молчаливый странный мужчина не похож на других: он заживляет ожоги за несколько дней, поднимает тяжести одной рукой и говорит загадками. Он ищет что-то, вот уже шестьсот лет.
И почему-то он смотрит на неё так, будто она - самое настоящее чудо.
«Лимонный вор» - история о бедной девушке и бессмертном воине, который устал от вечности. Их встреча пахнет мятой, лимонами и первой грозой.
Однажды сосед сверху крадёт её лимон.
Этот молчаливый странный мужчина не похож на других: он заживляет ожоги за несколько дней, поднимает тяжести одной рукой и говорит загадками. Он ищет что-то, вот уже шестьсот лет.
И почему-то он смотрит на неё так, будто она - самое настоящее чудо.
«Лимонный вор» - история о бедной девушке и бессмертном воине, который устал от вечности. Их встреча пахнет мятой, лимонами и первой грозой.
— Чудовище. Какая же ты тварь, — цедит сквозь зубы Инна, сверля меня полным ненависти взглядом. — А ведь я тебе верила! Осознаешь вообще, что ты натворила?
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
Обвинение и страшное отторжение всех, кого любил. Крым. Разница в десять лет. Один ребёнок. Один бывший муж, который платит, чтобы она исчезла. Один отец, который платит, чтобы сын научился быть мудаком.
Это история не о любви. Это история о том, что взросление наступает не по паспорту. Что мажор может оказаться человеком. Что учительница музыки может сыграть Шопена так, что заплачет даже призрак.
Финал открыт. Никто не говорит «я тебя люблю». Вместо этого зажигается иллюминация, включается фонтан, и первый турист спрашивает: «Я не ошибся?»
Ошибся. Не ошибся. Три метра. И все о любви. Решайте сами.
Это история не о любви. Это история о том, что взросление наступает не по паспорту. Что мажор может оказаться человеком. Что учительница музыки может сыграть Шопена так, что заплачет даже призрак.
Финал открыт. Никто не говорит «я тебя люблю». Вместо этого зажигается иллюминация, включается фонтан, и первый турист спрашивает: «Я не ошибся?»
Ошибся. Не ошибся. Три метра. И все о любви. Решайте сами.
Любовь часто кажется миражом: её хочется, она манит, а подойдёшь ближе — растворяется. В этом сборнике — десятки попыток догнать, сохранить, отпустить. Стихи-вспышки, стихи-ранки, стихи-кристаллы. Не обещают хеппи-энда, но дарят катарсис.
Обратившись за помощью к другу детства, я даже не представляла, в какую ловушку сама себя загнала. Осталось только разобраться, хочу ли я из неё выбраться и победить запретную страсть...
В сорок пять Юстина узнаёт, что муж уже всё решил за неё.
Дом — ему. Бизнес — ему. Репутация — ему. А ей оставлена роль удобной бывшей жены, которая должна молча уйти и не мешать его новой жизни.
Двадцать лет она строила семейную империю, создавала красоту, спасала чужие праздники и стояла во втором ряду, пока Савелий принимал аплодисменты за её труд. Но в ночь, когда он произносит: «Ты больше не решаешь, Юстина», она впервые не просит, не оправдывается и не остаётся.
Старый дом у моря, синяя дверь, забытые документы и мужчина, который не предлагает жалость, становятся началом её новой жизни.
Но Савелий не привык терять то, что считал своим. Он попытается забрать у неё имя, дело, дочь и право на правду.
Только теперь Юстина больше не та женщина, которой можно приказать молчать.
Она вернёт себе всё.
Даже если для этого придётся заново построить собственную жизнь.
Дом — ему. Бизнес — ему. Репутация — ему. А ей оставлена роль удобной бывшей жены, которая должна молча уйти и не мешать его новой жизни.
Двадцать лет она строила семейную империю, создавала красоту, спасала чужие праздники и стояла во втором ряду, пока Савелий принимал аплодисменты за её труд. Но в ночь, когда он произносит: «Ты больше не решаешь, Юстина», она впервые не просит, не оправдывается и не остаётся.
Старый дом у моря, синяя дверь, забытые документы и мужчина, который не предлагает жалость, становятся началом её новой жизни.
Но Савелий не привык терять то, что считал своим. Он попытается забрать у неё имя, дело, дочь и право на правду.
Только теперь Юстина больше не та женщина, которой можно приказать молчать.
Она вернёт себе всё.
Даже если для этого придётся заново построить собственную жизнь.
Выберите полку для книги