Книги в жанре «Любовные романы»

— Какого черта ты ко мне прицепился? — Шиплю, поглядывая на его компанию. Он тоже не хочет, чтобы нас видели вместе.
— Я знаю твой самый страшный секрет, Юки. Знаю, кто платит за твое обучение, — Дин наслаждается моей реакцией. Я закрыла глаза, чтобы он не видел моего ужаса, но с дрожащими руками ничего поделать не могу. — Поэтому сыграем в игру, рыженькая. Я приказываю – ты делаешь. Ты же хочешь, чтобы я молчал?
— У тебя ничего не получится, — обжигаю его ненавистным взглядом, облизав пересохшие губы, на которые он так пялится. — Я тоже о тебе кое-что узнала. О тебе и твоей мачехе, — никогда не видела, чтобы люди так быстро бледнели. Этот идеальный кретин сам напросился. — Ну что, мажор, теперь будем играть по моим правилам?

— Морозова, сколько у тебя недель?
— Тридцать девять, шеф,— говорю я.
— И где обычно находятся женщины на этом сроке?
— В декрете? — догадываюсь.
— В больнице! — взрывается он. — В родильном отделении! За двадцать километров от этой проклятой кухни, где скользко, горячо и полно ножей! И где их отец? — он выплюнул это слово, будто оно горчит. — Где этот дегенерат, который втюхал тебе… это?
— Ну, он… загадочная личность. Склонная к амнезии.
— Амнезии? — хмурится сильнее. — Он что, идиот?
— Что-то вроде того..
Вольнов отводит глаза. Я вижу, как он сражается с собой — между тем, чтобы выгнать меня немедленно, и тем, чтобы… что? Пожалеть? Он не умеет жалеть. Он умеет только ругаться.
— Завтра поедешь в больницу, — отрезает. — Я сам отвезу.
Я киваю. Думаю о том, что он не помнит. Что если бы вспомнил — упал бы в обморок.
Что отец моих детей — это он. И что я никогда ему об этом не скажу.

Бабушка всегда говорит: «Неизвестно, где найдёшь, а где потеряешь».
По её теории, я должна была встретить принца, но судьба подкинула мне Никиту. Этот тип — сплошной ред флаг: холодный, властный, душный до невозможности. Однако стоит ему посмотреть на меня, как воздух вокруг начинает буквально искрить, а моё бедное сердце выскакивать из груди.
«Дорогой дневник, что происходит? Почему этот тип вызывает у меня только одно желание — проверить, насколько он горяч на самом деле? И, ради всего святого, что будет дальше?»

Она — неунывающая авантюристка, само воплощение хаоса.
Он — непробиваемый айсберг: вместо чувств у него протоколы защиты, а вместо сердца — камень.
Она взорвет его жизнь неоновыми красками, даже если он об этом не просил, а он — вправит ей мозги или хотя бы научит переходить дорогу на зелёный свет.
Он её Кольт, она — его Асечка.

Он поклялся умирающей жене, что будет заботиться о её дочери как о родной. Но когда Изабелла вернулась из Англии, Оливер понял: он больше не видит в ней ребёнка. Она теперь женщина. И запретнее любой пиратской добычи, потому что её кровь — тёмная, её статус — ничтожен, а его честь — не позволяет. Но что, если честь это единственное, что мешает ему сдаться поглощающей любви?

— Я так понимаю, ты и есть — моя казнь? — пристально глядя в её глаза, спросил я.
Она улыбнулась и коротко ответила:
— Ты угадал.
*
Оливия выкрала из тюрьмы Коула Клейтона — опасного преступника по кличке Псих.
У неё есть всего семь дней, чтобы заставить его сознаться во всём.
Семь дней, чтобы сделать выбор: свобода или приговор.

Запертые в одном доме, под тиканье таймера, ведущего обратный отсчёт, они играют в опасную игру. Он пытается доказать, что его преступления — это справедливость. Она — что ещё способна отличить добро от зла. Но что будет, когда она узнает, кто на самом деле в этой истории жертва, а кто — палач?

И может ли там, где планировалась месть, зародиться любовь?

— Ты же говорила, у тебя встреча. Ну, я тебя и не ждал, — абсолютно спокойно заявляет он.
Мой жених. В одних труселях. Рядом с полуголой девкой, которую я считала своей подругой.
Маша под шумок поднимается с дивана и идёт в сторону двери.
— Куда пошла?— я загораживаю ей дорогу. — Ты в моём доме, в моем новом халате, с моим мужчиной. Думаешь, просто так сейчас уйти?
— Это вроде не твой дом... А Вадика.
Я резко хватаю подружку за волосы и тяну их вниз. До мерзкого крика.
— Ах ты стерва лицемерная, я с самого начала знала, что тебе нельзя доверять.
— Роза, хватит. Не трогай её. Она тут не причем, — подает голос Вадим.
Я растерялась.
Наверное, в моей голове измена выглядела иначе. С просьбами простить, понять всё правильно и не бросать его, козла такого.
—Ты серьезно жалеешь эту швабру с которой спишь? А не меня, свою невесту?  
— Не начинай. У нас с тобой всё и так к этому шло.
— К чему? — не понимаю я.

Я с досадой наблюдала, как мой любимый Вадик обнимает стройную длинноногую Полину, когда за спиной вдруг раздался голос:
— Ревнуешь?
Я обернулась. Сзади стоял Антон.
— Ты просто зритель в этой игре, Кира. А должна быть игроком.
— Посмотри на неё, — тихо сказала я. — У меня нет шансов. Я… толще её в два раза. Вадик на меня не взглянет.
— Хочешь, помогу? Победа будет за тобой. Гарантирую.
. . .
Я поехала в Сибирскую тайгу за красавчиком-коллегой. Но он увлечён другой девушкой. Я уже почти сдалась, но на помощь пришёл Антон — руководитель экспедиции, суровый мужчина со шрамом на брови и взглядом, от которого подкашиваются ноги. Он пообещал научить меня техникам соблазнения.
Я решилась попробовать.
Но в какой-то момент начала понимать, что игра зашла слишком далеко. Кажется, эксперимент удался, вот только не совсем так, как я планировала…

– Мамочка, – нежно прижимается ко мне малышка.
– Что же вы за ребенком не следите? – высказываю бате-байкеру, который на две головы меня выше и вообще напоминает огромного медведя.
– Так я один ее воспитываю. Кстати, с нами идете.
– Это похищение, что ли? – смеюсь.
– Ну почти, – отвечает на полном серьезе отец-молодец. – Вы становитесь Наталке мамой, а я решаю все ваши проблемы, лады?

— Ты действительно думала, что я не пришёл?
Двадцать лет Виктория считала Андрея предателем и строила жизнь рядом с другим мужчиной. Но одна случайная встреча открывает страшную правду: они оба были на вокзале. Их разлучила чужая ложь.
Теперь прошлое возвращается вместе со старыми письмами, семейными тайнами и признаниями, которые могут разрушить сразу несколько судеб.
Но можно ли начать сначала, если между вами двадцать потерянных лет?

— Твой отец сбежал, оставив большой долг. А раз он сбежал, платить будешь ты.
— Я-то здесь причём?! Вы женились на моей матери, а не на мне!

— При том, что ты вошла в мою семью. А в моей семье долги закрывают все. Ты закроешь его так, как я скажу…

— Вы же мой отчим!

— И твой кредитор. — он наклоняется к самому уху, и от его голоса по коже проступает холодок.

— Выбирай, девочка: вернёшь деньги, которых у тебя нет, или сделаешь все, что я захочу?

Я вошла в эту семью случайно. А оказалась собственностью мужчины, который не знает слова «нет» и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.