Читать и слушать книги

— Вер, я должен сказать.
Внутри у меня что-то опускается, но не падает — просто оседает, как пыль после уборки.
— Говори.
— У меня был роман. С коллегой. Два месяца.
Вилка застревает у меня в руке на полпути ко рту. Я смотрю на нее, будто она вдруг стала чужой вещью. Странно — ни жар в груди, ни ком в горле. Только тишина внутри, ровная и плотная, будто я это уже знала давно и просто ждала, когда он озвучит.
— Скажи что-нибудь, — просит Леша.
— Как ее зовут?
— Это неважно.
— Мне важно.
Он молчит. Потом говорит быстро, глотая слова:
— Скучно стало, понимаешь? Я хотел остроты какой-то, движения. Но это ничего не значит, Вер. Совсем ничего. Я люблю тебя.

— Анастасия? — голос Игоря в трубке был ровным, почти скучающим. — Вы меня слышите?

— Да. Да, слышу. — Я заставила себя выдохнуть. — Я скинула тебе ссылку. Посмотри.

Я держу телефон, экран моргает.

Я слышу, как Игорь сканирует метаданные.

Я ощущаю холодный свет настольной лампы.

Видео – не монтаж, а синтетическое лицо от DeepFace Labs.

Игорь, бывший офицер спецназа, пробирается в закрытую сеть, чтобы раскрыть подделку.

И тогда он шепчет: «Ты станешь моим…

Я пришла к гинеколог, сгорая от стыда за своё тело. Доктор оказался высоким, холодным красавцем, от которого у меня подкосились ноги.
Осмотр должен был быть обычным. Но всё пошло не так. Он задавал вопросы, от которых горели щёки, и я почувствовала то, чего не должна была чувствовать.
«Нужно дополнительное обследование», — сказал он. Я знала, что это неправильно. Я знала, что должна уйти. Но вернулась. И это изменило всё.

Москва встречает меня холодом, безденежьем и равнодушием. Мечта о «Голосе» сталкивается с жестокой реальностью шоу-бизнеса, где все решается не только талантом. Я оказываюсь втянутой в грязные интриги, но нахожу неожиданную поддержку от Валеры. Эта часть — о настоящей борьбе за свою мечту, о стойкости и о том, как предательство может стать началом новой, сильной жизни.

В книге вас ждет:
🔥неунывающая умница героиня-певица!
🔥властный герой с кризисом среднего возраста
🔥сын - сложный подросток
🔥нелегкий выбор
🔥предательство близких людей
🔥ХЭ для героини, потому что она умница и заслужила) Остальным как повезет!

— Надь, у Лены с сыном авария в квартире. Пустишь их к нам на неделю?
Я пустила.
Кормила её за своим столом. Делила с ней ванную. Слушала рассказы о погибшем муже и даже жалела женщину, которая слишком рано осталась одна.
А потом её пятнадцатилетний сын спросил меня:
— Вы правда ничего не видите или просто не хотите видеть?
Я увидела.
Только муж не учёл одного: если привести любовницу в дом собственной жены, слишком многое может стать видно не только жене.

Клуб романтиков и эротоманов не имел адреса. Его нельзя было найти на карте, нельзя было отыскать в телефонном справочнике, нельзя было вызвать такси, чтобы оно привезло тебя к его дверям. О Клубе узнавали иначе — по знаку, который приходил в ту минуту, когда сердце начинало томиться не от пошлой похоти, а от жажды истинной чувственности, от желания соединить в одном порыве и нежность, и страсть, и поэзию, и телесную радость.
Говорили, что Клуб существует столько же, сколько существует любовь. Кто-то утверждал, что его основал сам Казанова в один из скучных вечеров, когда ему надоело покорять сердца светских дам и захотелось собрать вокруг себя единомышленников. Кто-то шептал, что Клуб появился ещё при дворе египетской Клеопатры, и что сама царица была его первой хранительницей. Но чаще всего поговаривали, что Клуб вне времени, что он существует сразу во всех эпохах, и каждый, кто переступает его порог, попадает в тот век, который ближе всего его душе...

Вертолёт трясло так, что Вера Морозова, прижавшись спиной к холодной обшивке, с трудом удерживала в руках медицинскую сумку. За иллюминатором мелькали заснеженные вершины Кавказа, серые, безжалостные, равнодушные к тем, кто осмеливался бросить им вызов.
— До места ещё минут десять! — крикнул пилот, не оборачиваясь. — Держитесь, будет трясти!
Вера кивнула, хотя он её не видел. Ей было двадцать пять, и за плечами у неё уже было три года работы в санитарной авиации. Она видела смерть в лицо столько раз, что перестала её бояться. Но каждый новый вылет — это всегда шаг в неизвестность.
На земле, в альплагере на высоте три тысячи метров, случилось ЧП. Селевой поток, сошедший ночью, накрыл часть лагеря. Погибли четыре человека. Ещё семеро — пропали. Одного из них, руководителя экспедиции, нашли с тяжёлой черепно-мозговой травмой.
Вера посмотрела на своего напарника...

Дождь барабанил по панорамному окну сорокового этажа, размывая огни ночной Москвы в дрожащие золотые пятна. Дамир Волков стоял у стекла, сложив руки на груди, и смотрел вниз, на муравейник города, который, как ему казалось, лежал у его ног. Тридцать два года. Половина из них — у власти. И ни одной ночи, прожитой без тени на совести.
Он повернулся, когда тяжёлая дубовая дверь скрипнула. На пороге стоял его помощник, Глеб, — мужчина лет сорока, с лицом, похожим на старый кирпич.
— Она здесь, — коротко бросил Глеб. — Настаивает на встрече. Говорит, что вопрос касается старого здания на Покровке.
Дамир усмехнулся уголком рта. Покровка. Та самая руина, которую он собирался снести под корень, чтобы возвести на её месте очередной торговый комплекс. Земля стоила дорого, и каждый день простоя обходился ему в круглую сумму.
— Кто она?
— Архитектор. Алиса Ковалёва. Двадцать пять лет. Пришла без записи, охрана хотела её выставить, но она сказала, что у неё есть документы, которые вас заинтере

Дождь хлестал по стёклам чёрного седана, размывая огни ночного Петербурга в дрожащие золотые пятна. Ева Лаврова сидела на заднем сиденье, прижав к груди кожаную папку, и смотрела в окно. Ей было двадцать шесть, и за её плечами уже было пять лет работы синхронным переводчиком — работа, которая требовала не только знания языков, но и умения молчать. Умение молчать сегодня пригодилось ей как никогда.
— Приехали, — коротко бросил водитель, не оборачиваясь.
Ева посмотрела вперёд. Перед ними высилось здание — старинный особняк на набережной Мойки, перестроенный под современные нужды. Фасад — серые колонны, высокие окна, тяжёлая дубовая дверь. Всё в этом доме говорило о деньгах. О власти. О том, что хозяин не привык слышать слово "нет".
Она сглотнула. В папке — контракт. Брак по контракту. На один год. С человеком, которого она видела всего дважды в жизни. С человеком, чьё имя в деловых кругах произносили шёпотом — Максим Зорин. Владелец холдинга, который включал в себя всё...

— Ты даже не жалеешь? — спросила я, глядя в глаза мужчине, за которого три года назад вышла замуж.
— Жалею, — ответил он ровно. — Жалею, что попался.
Это было последнее, что я слышала от Марка перед тем, как исчезнуть из его жизни. Я хотела забыть его. Стереть, как страшный сон. Но судьба распорядилась иначе: через неделю после развода я узнала, что беременна.