Читать и слушать книги

— Кто свободный? Тяжёлый, с передовой, потеря крови большая.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.

- Вер, не тупи. Такое случается с мужчинами.
- Правда? - не выдерживаю я.
- Ну а что ты хотела? Посмотри, как ты выглядишь! Тебе и так скоро сорок, ты еще и запустила себя. Какие-то шорты, футболки растянутые… Ты когда последний раз красилась, прическу делала?
Я только изумленно моргаю, на Андрея глядя. Поверить не могу, что он это серьезно. Куда мне краситься и прически делать? Я же все время на виноградниках. Работаю, чтобы у нас же бизнес развивался. Мне там надо было в вечерних платьях ходить, что ли?
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду на выход.
- Куда ты? - слышу от мужа.
- Домой.
- Хорошо, поговорим вечером.
- Ты не понял, Андрей. Я еду домой, чтобы собрать вещи. Я ухожу от тебя и подаю на развод.

Мы развелись, но спустя год вынуждены снова работать вместе. Он хочет вернуть меня. А я…

Убегая от ненормального постояльца гостиницы я попала в Российскую империю и сразу усвоила три правила.

У женщины должны быть документы.

У горничной не должно быть собственного мнения.

А тело хозяйской внучки, найденное в запертой гостиной, лучше не трогать, особенно если тебя ещё не успели представить судебному следователю.

Теперь я служу в доме графини Вяземской, пытаюсь не попасть в тюрьму за отсутствие паспорта и пытаюсь доказать, что молодая наследница не покончила с собой. Мне никто не верит, кроме подозрительно красивого графа Арсеньева — бывшего гусара, нынешнего следователя и совершенно невыносимого мужчины.

Правда, он ещё не решил, кто я: полезная свидетельница, сообщница убийцы или главная угроза его душевному спокойствию.

А я ещё не решила, что опаснее: искать убийцу среди русской аристократии или влюбиться в мужчину, который однажды уже пообещал лично надеть на меня наручники.

ХЭ гарантирован!!!

У неё — докторская степень, железная репутация и жизнь, расписанная по минутам. У него — наглый взгляд, отсутствие границ и право жить в её доме по завещанию покойной матери.
Ей сорок два. Ему двадцать шесть.
Она — его начальница. Он — её личная катастрофа.
Вера Сергеевна ненавидит Кирилла за то, что его мать разрушила её брак. Но когда он смотрит на неё в упор, её холодная броня трещит. Он провоцирует, она молчит. Он наступает, она отступает.

Одна ночь без имени. Месяц молчания. И свадьба, где она видит его снова — в смокинге, рядом с женихом, с той же наглой улыбкой.
Он — лучший друг её будущего зятя. Она — мать невесты. Между ними — годы, сотня правил и ни одной причины, чтобы быть вместе.
Но он не отступает. Он врывается в её жизнь, ломает её спокойствие, заставляет чувствовать то, что она так долго прятала. И каждый раз, когда он смотрит на неё, она забывает, что должна быть идеальной.

Кузины Сания Шараф аль-Дин и Кэтрин Фернандес отправляются в морское путешествие на круизном лайнере и каждой из них отведена своя роль: Кэтрин — отдыхать и наслаждаться прекрасной погодой, а Сании необходимо выведать как можно больше информации о семье конкурентов.

Вот только Кэт встречает на борту капитана, который является для нее загадкой. Она уверена, что этот мужчина не так прост, как кажется всем пассажирам. К тому же она с ним немного знакома и должна вернуть ему долг. Но отдавать долги в виде поцелуя совсем не входит в планы Кэтрин.

Дамиан Веласко — статный капитан, его жизнь — это служба морю, он привык сталкиваться с волнами и штормами. Но своенравная Кэт появляется в его жизни словно тайфун и постоянно попадает в передряги. Долг отдавать не желает, к тому же, нарушает все его планы, а вместе с ним душевный покой.

Никто из них не знает, что этот круиз принесет перемены и круто развернет маршрут их лайнера под названием "жизнь" в сторону великого чувства любви.

— ПАПА! — закричала она, срываясь на бег через всю комнату. — ПАПА!

Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.

Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.

— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?

Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.

— Можешь забирать его себе. Мне такие отбросы не нужны.
Егор молчал. Что ты хочешь мне сказать? Как будешь оправдываться передо мной?
— Аня, я думаю, что нам стоит все спокойно обсудить, — он показал пальцем на любовницу, — она ничего не значит для меня, чтобы ты сейчас не услышала.
Я залепила ему хлесткую пощечину. Голова мужа мотнулась, а щека покраснела. Но Егор стойко выдержал боль, только в его карих глазах промелькнула гроза. Черная, сметающая все на своем пути. Такое обращение к себе он не любил.
— Как и Лилия? Как и другие любовницы? Сколько у тебя их было после нее?
— Точно хочешь знать? — в его голосе слышится злость.
— Да.
— 10. Всю жизнь я изменяю тебе, Аня. И ни о чем не жалею.
Мой мир покачнулся от его циничных слов. Я отдала ему молодость, воспитала его дочек от Лилии, родила сына, всю жизнь любила, оберегала и заботилась, чтобы услышать равнодушные слова без капли сожаления.

— Марина, — Данила аккуратно положил вилку и посмотрел на меня с той самой хитринкой, которая всегда предвещала катастрофу, — ты переживаешь, что я тут надолго? Не переживай. Я и правда надолго. Я тёте Лене уже сказал: если ты не хочешь за меня замуж, я покорю сердце твоей матери.
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.

Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?

Моя мама вышла замуж за миллионера. Теперь у меня есть сводный брат — красивый, дерзкий и... уверенный, что мы с мамой охотимся за деньгами его отца.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.