Читать и слушать книги
Он уволил меня после двенадцати лет в компании.
Спокойно сообщил, что моего департамента больше нет, предложил должность пониже и удивился, когда я отказалась.
Я ушла. Открыла собственное бюро. Выиграла большой контракт и почти убедила себя, что Максим Веденин остался в прошлой жизни.
Почти.
Потому что главным представителем авиакомпании в моем новом проекте оказался именно он.
Теперь Максим больше не мой начальник. Он не может вызвать меня в кабинет, изменить мою должность или решить, останусь ли я без работы.
Зато может спорить со мной на каждом совещании, доводить до бешенства своей логикой и смотреть так, что я забываю, за что собиралась его ненавидеть.
А после одной рабочей поездки происходит то, чего между нами никогда не могло случиться раньше.
Я сплю с мужчиной, который меня уволил.
И очень быстро понимаю: потерять работу было намного проще, чем разобраться, что теперь делать с ним.
Спокойно сообщил, что моего департамента больше нет, предложил должность пониже и удивился, когда я отказалась.
Я ушла. Открыла собственное бюро. Выиграла большой контракт и почти убедила себя, что Максим Веденин остался в прошлой жизни.
Почти.
Потому что главным представителем авиакомпании в моем новом проекте оказался именно он.
Теперь Максим больше не мой начальник. Он не может вызвать меня в кабинет, изменить мою должность или решить, останусь ли я без работы.
Зато может спорить со мной на каждом совещании, доводить до бешенства своей логикой и смотреть так, что я забываю, за что собиралась его ненавидеть.
А после одной рабочей поездки происходит то, чего между нами никогда не могло случиться раньше.
Я сплю с мужчиной, который меня уволил.
И очень быстро понимаю: потерять работу было намного проще, чем разобраться, что теперь делать с ним.
Он — нейрохирург, который не верит в любовь. Она — директор по маркетингу, которая не верит в совпадения. Пять лет назад они расстались, разбив сердца друг другу и себе.
Но у Вселенной свои планы.
Горячие сцены, ревность, страсть и бывшие, которые умеют ненавидеть так же сильно, как любить.
Но у Вселенной свои планы.
Горячие сцены, ревность, страсть и бывшие, которые умеют ненавидеть так же сильно, как любить.
- Маша, ты виновата в моих изменах, - снисходительно сказал Андрей, и стал загибать пальцы, - вот смотри.
Слезы текли по щекам. Он 20 лет жил с моей сестрой. У них трое детей и она беременна четвертым. Но муж решил обвинить меня.
- Что смотреть, Андрей? Что ты предатель?
- Нет, Женя родилась, потому что ты страдала по Леше и Стасу. Кто виноват? Ты.
Я не могла в это поверить. Ведь он знал, как мне было плохо от гибели мужа и сына.
- Лариса родилась, потому что мне не хватало твоего внимания, - Андрей загнул второй палец, - карьера, карьера. В голове одни гостиницы.
Мне хотелось крикнуть, что он тоже хорош. Вместо того, чтобы быть рядом, помогать мне, только о строительстве думал. Но я продолжала молчать.
- Миша родился из-за твоей полноты, - муж оглядел мою фигуру, - вот Владу после двух родов не разнесло, а ты была похожа на бегемота. Куда это годится? Я люблю красоту во всем.
Я была раздавлена. На каждую измену у него есть причина. Во всем виновата я.
Слезы текли по щекам. Он 20 лет жил с моей сестрой. У них трое детей и она беременна четвертым. Но муж решил обвинить меня.
- Что смотреть, Андрей? Что ты предатель?
- Нет, Женя родилась, потому что ты страдала по Леше и Стасу. Кто виноват? Ты.
Я не могла в это поверить. Ведь он знал, как мне было плохо от гибели мужа и сына.
- Лариса родилась, потому что мне не хватало твоего внимания, - Андрей загнул второй палец, - карьера, карьера. В голове одни гостиницы.
Мне хотелось крикнуть, что он тоже хорош. Вместо того, чтобы быть рядом, помогать мне, только о строительстве думал. Но я продолжала молчать.
- Миша родился из-за твоей полноты, - муж оглядел мою фигуру, - вот Владу после двух родов не разнесло, а ты была похожа на бегемота. Куда это годится? Я люблю красоту во всем.
Я была раздавлена. На каждую измену у него есть причина. Во всем виновата я.
- Ты виновата в том, что Мия ослепла! Ей нельзя было волноваться, ты же знаешь! Зачем ей звонила?
Я готовила мужу сюрприз - небольшой тортик в виде положительного теста на беременность. Да так и застыла, не вытащив его из пакета.
- Какая Мия? Кому я звонила? Я ничего не понимаю... - пробормотала в растерянности.
- Мия! Моя любимая женщина! К которой я ухожу прямо сейчас, пока ты не натворила дел. И не ври мне, Таня. Мия слепа из-за тебя - и я этого так не оставлю!
Он вихрем мчится к выходу, а я остаюсь наедине с тортом, своей беременностью и голоском сына из детской:
- Мама… папа ушел?
Я готовила мужу сюрприз - небольшой тортик в виде положительного теста на беременность. Да так и застыла, не вытащив его из пакета.
- Какая Мия? Кому я звонила? Я ничего не понимаю... - пробормотала в растерянности.
- Мия! Моя любимая женщина! К которой я ухожу прямо сейчас, пока ты не натворила дел. И не ври мне, Таня. Мия слепа из-за тебя - и я этого так не оставлю!
Он вихрем мчится к выходу, а я остаюсь наедине с тортом, своей беременностью и голоском сына из детской:
- Мама… папа ушел?
— Иди растолкай всех, чтобы самой посмотреть на жениха! — приказывают в наушнике.
Эх! Надо было читать контракт, прежде чем заменять главную стерву!
Я осторожно отодвигаю девушку за плечо.
— Простите! — извиняюсь, когда она зло зыркает. — Мне очень надо.
— Ладно, смотри, там простой пилот.
О, у этого пилота красивая улыбка.
Я становлюсь на её место и вижу "жениха" целиком.
— Позер он, а не пилот, — вырывается у меня так громко, что звукооператор подпрыгивает.
Откуда я знаю? "Жених" — это мой бывший! И надеюсь, в маскировке он меня не узнает...
Эх! Надо было читать контракт, прежде чем заменять главную стерву!
Я осторожно отодвигаю девушку за плечо.
— Простите! — извиняюсь, когда она зло зыркает. — Мне очень надо.
— Ладно, смотри, там простой пилот.
О, у этого пилота красивая улыбка.
Я становлюсь на её место и вижу "жениха" целиком.
— Позер он, а не пилот, — вырывается у меня так громко, что звукооператор подпрыгивает.
Откуда я знаю? "Жених" — это мой бывший! И надеюсь, в маскировке он меня не узнает...
– А как понять, что между мужчиной и женщиной та самая пресловутая химия? Как узнать, что женщина твоя, та самая?
– Стоит такой женщине появиться в твоей жизни, и ничто уже не будет как прежде. Она, словно ветер, что вдыхает жизнь в парус. Когда ты думаешь о ней, говоришь о ней, то как будто сходишь с ума. Если позовет, побежишь. Если прогонит, не уйдешь. Если попадет в беду, спасешь.
Мы с сочувствием поглядели на Сашку Ангелова из группы МЧС противопожарных работ. Мы знали, он говорил вовсе не о своей жене, а о нашем психологе Светке Солиной. Они оба были без ума друг от друга, но оба не свободны, без возможности разорвать узы своих трудных браков.
– Стоит такой женщине появиться в твоей жизни, и ничто уже не будет как прежде. Она, словно ветер, что вдыхает жизнь в парус. Когда ты думаешь о ней, говоришь о ней, то как будто сходишь с ума. Если позовет, побежишь. Если прогонит, не уйдешь. Если попадет в беду, спасешь.
Мы с сочувствием поглядели на Сашку Ангелова из группы МЧС противопожарных работ. Мы знали, он говорил вовсе не о своей жене, а о нашем психологе Светке Солиной. Они оба были без ума друг от друга, но оба не свободны, без возможности разорвать узы своих трудных браков.
Костя поднимает глаза.
Он не вздрагивает. Не бледнеет. Просто смотрит на меня - спокойно, почти равнодушно. Отпускает руку девушки, откидывается на спинку стула и говорит:
- А, Оля. Ты опоздала.
Голос у него ровный, холодный. Такой, каким он разговаривает с надоедливыми продавцами или коллекторами по телефону.
- Костя, я… - начинаю я, но он перебивает:
- Садись уже, не стой как столб. - Он кивает на свободный стул. - Раз уж пришла.
Девушка - та самая, с идеальным макияжем и золотой цепочкой - хихикает. Тихо, прикрывая
- …давно хотел сказать… - голос Кости звучит где-то далеко. - …это Диана…
Диана. Значит, её зовут Диана.
Она снова хихикает. Костя поворачивается к ней, улыбается - той улыбкой, которой раньше улыбался мне. Нежной. Тёплой. Потом снова смотрит на меня.
- Мы с Дианой вместе, - говорит он. - Я встретил её и сразу понял… - Он замолкает, ищет слова, потом продолжает: - Понял, как она прекрасна. Как она… подходит мне.
Диана опускает взгляд.
Он не вздрагивает. Не бледнеет. Просто смотрит на меня - спокойно, почти равнодушно. Отпускает руку девушки, откидывается на спинку стула и говорит:
- А, Оля. Ты опоздала.
Голос у него ровный, холодный. Такой, каким он разговаривает с надоедливыми продавцами или коллекторами по телефону.
- Костя, я… - начинаю я, но он перебивает:
- Садись уже, не стой как столб. - Он кивает на свободный стул. - Раз уж пришла.
Девушка - та самая, с идеальным макияжем и золотой цепочкой - хихикает. Тихо, прикрывая
- …давно хотел сказать… - голос Кости звучит где-то далеко. - …это Диана…
Диана. Значит, её зовут Диана.
Она снова хихикает. Костя поворачивается к ней, улыбается - той улыбкой, которой раньше улыбался мне. Нежной. Тёплой. Потом снова смотрит на меня.
- Мы с Дианой вместе, - говорит он. - Я встретил её и сразу понял… - Он замолкает, ищет слова, потом продолжает: - Понял, как она прекрасна. Как она… подходит мне.
Диана опускает взгляд.
Я, Марина и я привыкла ставить оценки, а не принимать условия. Он, суровый авторитет, от одного взгляда которого все вокруг замирают. И теперь он мой муж. По договору. По расчёту. По чьей‑то жестокой шутке.
Он думал, я стану тихой тенью в его идеальном доме. Послушной вещью. Но я не вещь. И уж точно не ваза, которая просто стоит и пылится.
— Привыкай, — бросил он, разглядывая меня, как новый предмет интерьера.
— Привыкать? — я вскинула бровь. — К чему? К тому, что меня подарили, будто я не человек, а аксессуар? Боюсь, я плохо поддаюсь дрессировке.
Он хочет контроля. Я хочу свободы. Он строит стены. Я ищу двери. И кажется, мой хаос уже начал подтачивать его безупречный мир.
Что будет, когда грозный авторитет поймёт, что его «подарок» не собирается играть по его правилам? И почему с каждым дерзким словом, каждым вызовом его взгляд становится всё более заинтересованным?
Он думал, я стану тихой тенью в его идеальном доме. Послушной вещью. Но я не вещь. И уж точно не ваза, которая просто стоит и пылится.
— Привыкай, — бросил он, разглядывая меня, как новый предмет интерьера.
— Привыкать? — я вскинула бровь. — К чему? К тому, что меня подарили, будто я не человек, а аксессуар? Боюсь, я плохо поддаюсь дрессировке.
Он хочет контроля. Я хочу свободы. Он строит стены. Я ищу двери. И кажется, мой хаос уже начал подтачивать его безупречный мир.
Что будет, когда грозный авторитет поймёт, что его «подарок» не собирается играть по его правилам? И почему с каждым дерзким словом, каждым вызовом его взгляд становится всё более заинтересованным?
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА
Я смотрю на любовницу мужа, и хочется сказать «верю».
— Допустим, я поверила, — выдыхаю вслух свои мысли. — Допустим, я приняла вашу информацию. Что дальше? Вы пришли требовать, чтобы я не препятствовала разводу? Так я и не буду.
Она отрицательно качает головой.
— Разводиться с Вадимом или нет — это ваше дело. Я пришла не для того, чтобы просить вас об этом.
Я смотрю на неё, пытаясь понять, в чем подвох.
— Зачем тогда вы пришли?
Я смотрю на любовницу мужа, и хочется сказать «верю».
— Допустим, я поверила, — выдыхаю вслух свои мысли. — Допустим, я приняла вашу информацию. Что дальше? Вы пришли требовать, чтобы я не препятствовала разводу? Так я и не буду.
Она отрицательно качает головой.
— Разводиться с Вадимом или нет — это ваше дело. Я пришла не для того, чтобы просить вас об этом.
Я смотрю на неё, пытаясь понять, в чем подвох.
— Зачем тогда вы пришли?
О том, что мы с мужем разводимся, я узнала одновременно с двумя миллионами зрителей.
Пятнадцать лет Герман Орлов был лицом популярной программы о любви и отношениях. А я была человеком, который писал ему вопросы, спасал эфиры и находил слова, за которые его любили зрители.
Я никогда не спорила, чье имя стоит в титрах. Мы же семья.
Пока однажды Герман не объявил о нашем разводе в прямом эфире как об «общем решении», не представил женщину, с которой мне предстояло делить не только мужа, но и работу, и не предложил мне самой написать красивую историю нашего расставания.
Я отказалась.
А на следующий день обнаружила, что меня уже вычеркнули не только из его жизни, но и из истории программы, которую я создавала пятнадцать лет.
Теперь мне сорок один. Впервые я должна выяснить, кто такая Стефания Орлова, если больше не пишет правильные слова для мужа. Вернуть свое имя. Создать собственный проект. Не заставить дочь выбирать между родителями.
Пятнадцать лет Герман Орлов был лицом популярной программы о любви и отношениях. А я была человеком, который писал ему вопросы, спасал эфиры и находил слова, за которые его любили зрители.
Я никогда не спорила, чье имя стоит в титрах. Мы же семья.
Пока однажды Герман не объявил о нашем разводе в прямом эфире как об «общем решении», не представил женщину, с которой мне предстояло делить не только мужа, но и работу, и не предложил мне самой написать красивую историю нашего расставания.
Я отказалась.
А на следующий день обнаружила, что меня уже вычеркнули не только из его жизни, но и из истории программы, которую я создавала пятнадцать лет.
Теперь мне сорок один. Впервые я должна выяснить, кто такая Стефания Орлова, если больше не пишет правильные слова для мужа. Вернуть свое имя. Создать собственный проект. Не заставить дочь выбирать между родителями.
Выберите полку для книги