Книги в жанре «Любовные романы»

Я стояла посреди его кабинета, сжимая ручку, которой только что подписала договор. Он смотрел на меня — спокойно, как хищник, загнавший добычу в угол.
— Условия прежние, — сказал он. — Один год. Никаких чувств.
— Я помню.
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— Запомни, Олеся. Со мной нельзя играть.
— А если я не играю?
— Тогда тебе нечего бояться.
Он взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, а глаза — тёмными, как ночь за окном.
— Но тех, кто мои, — я не отдаю.

Я подписала договор о фиктивном браке с мужчиной, которого боятся все вокруг. Он обещал защиту, я — роль послушной жены. Вот только никто не предупредил, что сердце не умеет играть по правилам.

— Дан, на берегу договариваемся! — Макс больно сжал мое плечо. — Лика — моя единственная младшая сестра. Мать с меня шкуру спустит, если с неё хоть волос упадет. Так что хвост перед ней не распускать . Для тебя она — табу. Святая. Икона. Понял меня?
— Расслабься, — я хладнокровно стряхнул его руку и усмехнулся. — Твой домашний цветочек из провинции меня вообще не волнует. Пусть живет, лишь бы под ногами не путалась.
Час спустя я впервые увидел его сестру. И в эту же секунду понял, что я — наглый, самоуверенный лжец. Потому что больше всего на свете я захотел запереть дверь нашей квартиры изнутри, прижать эту девчонку к стене и сорвать с неё чертов белый топ.

Белые обрывки бумаги опадают на стол.
— Скука смертная, Красавина. Я такое подписывать не буду.
— Тогда ищи себе другу фиктивную невесту. Я обозначила границы.
— Против границ я ничего не имею, но ты пытаешься заранее запретить всё, что может тебе понравиться, — Иван встаёт.
Неторопливо идёт ко мне и останавливается настолько близко, что приходится поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Знаешь, Красавина, меня с самого утра мучает один вопрос, — он касается пальцами моего подбородка. — Действительно ли кофе на твоих губах был таким вкусным, как я себе представил…

Тринадцать лет назад Иван Царенко был самым знаменитым раздолбаем университета.
Он любил меня, а я разбила ему сердце.
Теперь он успешный, богатый и, по чудовищной иронии судьбы, мой новый начальник. Я же на мели, в разводе, и откровенно разочарована в мужчинах.
Он предлагает сделку, вот только мы слишком хорошо изображаем влюблённых. А Царенко, кажется, вообще забыл, что наша помолвка фиктивная...

- С лёгким паром, дорогой, - ледяным, лишенным всяких интонаций тоном произнесла я. - Ну как, жарко было?
- Да вообще жесть, - не чувствуя подвоха, усмехнулся Вадим. - Банщик там был - зверь. У меня аж спина вся красная.
- У Инны тоже?
Улыбка на его лице дрогнула и сползла вниз.
- Кого?… Оль, ты о чём вообще? Какая Инна в мужской бане? Ты перегрелась?
Я не сказала ни слова. Я просто развернула ноутбук экраном к мужу.
На весь монитор был открыт старательно сделанный мной заранее фотоколлаж. Десятки снимков: майские шашлыки, июльская турбаза, сентябрьский боулинг. И в самом центре - фото из вчерашнего ресторана в высоком разрешении, где Вадим обнимает Инну за талию. Все даты, локации и увеличенные детали с его курткой и ключами были также заботливо выделены красными кружками.
Лицо Вадима стремительно теряло краски.
- Оля… Оль, послушай, - забормотал он, заикаясь, пытаясь включить режим классического газлайтинга. - Ты всё не так поняла!

В день, когда муж объявляет мне о разводе, я узнаю сразу две вещи: у него другая женщина, а проект, который я создавала почти год, он уже готов представить как собственный.

Я ухожу из компании, брака и жизни, которую пятнадцать лет считала общей.

А через два месяца получаю предложение от незнакомого мужчины.

— Вчера я купил пятьдесят один процент компании вашего бывшего мужа.

— Поздравляю.

— Не спешите. В понедельник вы возвращаетесь.

Теперь у моего бывшего новый босс.

А у меня — тридцать дней, проблемный отель и один шанс доказать, кому на самом деле принадлежали идеи, на которых Вадим построил свою карьеру.

Только я не учла одного.

Чем ближе становится человек, который дал мне возможность вернуть собственное имя, тем труднее соблюдать границу между работой и чувствами.

И на этот раз я не собираюсь позволять ни одному мужчине решать, кем мне быть.

Денис лежит на моих дорогих шелковых простынях, а рядом с ним девушка. Совсем юная, с длинными волосами, которые рассыпались по подушке, как свежевыпавший снег. Она выглядит так, будто никогда в жизни не знала настоящей усталости или тревоги.
- Лиза? - он вскакивает с кровати так резко, что едва не сбрасывает девушку на пол. - Ты же... ты должна быть только завтра!
- Мероприятие отменили - отвечаю я.
- Лиза, послушай, это не то, что ты думаешь... Я всё объясню...
- Не сможешь - обрываю я его, глядя прямо в глаза. - Потому что я сейчас смотрю на твоё «объяснение» своими глазами. И оно мне не нравится.
Я не была для него любимой женщиной. Я была лишь очень удобным, стабильным финансовым источником. Золотой клеткой, в которой ему было комфортно жить, пока он искал развлечений на стороне.

Я думала, что полгода жила в сказке, пока в мою кофейню не пришла ОНА — наивная девочка в желтом пальто. Она восторженно пахла парфюмом моего мужчины, держала в руках букет моих любимых ранункулюсов и щебетала о своем идеальном боссе... Лёше. Наша вселенная рухнула за секунду. Но у его виртуозной лжи есть обратная сторона, о которой он даже не догадывается.

Секунда тишины растягивается, как будто кто-то нажал паузу на всём мире.

Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.

— Амалия... — начинает он.

Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.

— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.

Олег моргает — явно ждал другого сценария.

— Ты... ты не хочешь ничего сказать?

— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.

Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.

— В этом году наша семья станет больше, — объявляет муж в прямом эфире и кладёт руку на живот моей преемницы.

О его ребёнке я узнаю вместе со всем городом.

Когда я пытаюсь ответить, Олег выключает мой микрофон.

Зря. Резервный лежит под столом.

За один вечер муж лишил меня брака, работы и имени, которое превратил в свой бренд. Теперь он хочет забрать дочь и радиостанцию моего отца — последнее место, где мой голос принадлежит мне.

У меня двадцать девять дней, чтобы спасти станцию. И только один человек способен помочь — Кирилл Лавров.

Моя первая любовь.

Мужчина, который семнадцать лет назад продал нашу общую мечту и исчез.

Я не верю Кириллу. Но слишком хорошо помню, как мы вместе считали секунды тишины перед эфиром.

С ним я могу вернуть себе голос.

Но смогу ли не отдать ему сердце — второй раз?

Запущенный мной бумеранг вернулся, намертво затянув петлю на моей шее. Когда земля уходит из-под ног, ты готов ухватиться за любой спасательный круг, даже если этот круг — ледяная, безупречная женщина, превратившая тебя в свою марионетку. Я впервые в жизни наступил на гордость и сдался. Впервые по-настоящему влюбился, не зная, что за уязвимость придется платить самую страшную цену.