Читать и слушать книги
— Я ненадолго, милый, — пропеваю елейным голоском, проходя в кабинет.
— Я же сказал, что занят.
— Если ты думаешь, что сможешь со своей Ларочкой улететь на другой континент…
Жду когда до него дойдет смысл сказанного. И до него доходит.
Муж замирает и вскидывает на меня голову. В глазах растерянность.
— Откуда ты про нее знаешь?
— Про твою любовницу? Я думала, ты хотя бы ради приличия спросишь кто это…
Но он только злится.
– Я много чего знаю о твоей любовнице, муженек. Ты ведь ты не думал, что твоя жена «уроженка аула», — последние слова выделяю специально. И при этих словах Руслан понимает, что я слышала его разговор с Ларочкой, — спустит тебе с рук измену и предательство и позволит улететь с общими деньгами? Так вот… Теперь у тебя ни жены, ни бизнеса. Еще и любовница не отвечает на звонки.
— Я же сказал, что занят.
— Если ты думаешь, что сможешь со своей Ларочкой улететь на другой континент…
Жду когда до него дойдет смысл сказанного. И до него доходит.
Муж замирает и вскидывает на меня голову. В глазах растерянность.
— Откуда ты про нее знаешь?
— Про твою любовницу? Я думала, ты хотя бы ради приличия спросишь кто это…
Но он только злится.
– Я много чего знаю о твоей любовнице, муженек. Ты ведь ты не думал, что твоя жена «уроженка аула», — последние слова выделяю специально. И при этих словах Руслан понимает, что я слышала его разговор с Ларочкой, — спустит тебе с рук измену и предательство и позволит улететь с общими деньгами? Так вот… Теперь у тебя ни жены, ни бизнеса. Еще и любовница не отвечает на звонки.
- Тепель ты будешь нашей мамой! - заявляет малышка со смешным пучком на голове.
- Мы тебя выбрали! - добавляет ее сестра уверенно, будто подписание контракта уже состоялось.
Поднос с эклерами чуть не падает из рук.
Это что, шутка? Или кастинг?
- А может, сначала пирожными угощу?..
Он – серьезный ресторатор и отец-одиночка.
Она – хозяйка небольшой кондитерской.
И, пока он строит планы, как выжить раздражающую конкурентку, его дочки уже все решили...
- Мы тебя выбрали! - добавляет ее сестра уверенно, будто подписание контракта уже состоялось.
Поднос с эклерами чуть не падает из рук.
Это что, шутка? Или кастинг?
- А может, сначала пирожными угощу?..
Он – серьезный ресторатор и отец-одиночка.
Она – хозяйка небольшой кондитерской.
И, пока он строит планы, как выжить раздражающую конкурентку, его дочки уже все решили...
- Злата понимает меня, как никто другой! - продолжает показывать свою неверную сторону супруг. - Близкая душа! Ты никогда такой не была!
Отказываюсь верить своим ушам!
Я не была?!
Я - которая выслушивала все его стенания при малейшей неудаче?!
Которая делала всё, лишь бы супруг не отвлекался от карьеры, разве что на руках не носила?!
Которая разрывалась между работой и домом?!
Которая неизменно говорила: "Кешенька, ты - лучший, ты лидер, ты наводишь ужас на конкурентов, у тебя всё получится!", и всегда улыбалась?!
И всё это только что перечеркнули из-за сисек четвертого размера - против моей ещё вполне привлекательной троечки: и задницы, которая даже шире моей?!
- Знаешь, Кеша, - говорю еле слышно, а в груди колет - беспощадно, больно. - Я избавлю тебя от плохих мыслей. Навсегда избавлю.
Стаскиваю с пальца обручальное кольцо.
Швыряю его супругу под ноги. Говорю громче, словно роковую печать с размаха вбиваю:
- Я подаю на развод! И ты сильно пожалеешь!
Отказываюсь верить своим ушам!
Я не была?!
Я - которая выслушивала все его стенания при малейшей неудаче?!
Которая делала всё, лишь бы супруг не отвлекался от карьеры, разве что на руках не носила?!
Которая разрывалась между работой и домом?!
Которая неизменно говорила: "Кешенька, ты - лучший, ты лидер, ты наводишь ужас на конкурентов, у тебя всё получится!", и всегда улыбалась?!
И всё это только что перечеркнули из-за сисек четвертого размера - против моей ещё вполне привлекательной троечки: и задницы, которая даже шире моей?!
- Знаешь, Кеша, - говорю еле слышно, а в груди колет - беспощадно, больно. - Я избавлю тебя от плохих мыслей. Навсегда избавлю.
Стаскиваю с пальца обручальное кольцо.
Швыряю его супругу под ноги. Говорю громче, словно роковую печать с размаха вбиваю:
- Я подаю на развод! И ты сильно пожалеешь!
«Скучаю, Крис…» — первая записка в годовщину его смерти.
С момента смерти любимого проходит год, когда Кристина Ермакова пытается начать жизнь заново, без дорогого сердцу человека. Ровно на годовщину она получает подарки, которые может дарить только он. Каждый новый ухажёр пугается и исчезает. Кто-то незримо ревнует. Кто-то знает ее слишком хорошо. Правда шокирует: ее "мертвый" парень жив и не намерен делить свою девушку ни с кем.
«Ровно триста шестьдесят пять дней я мертва и лежу погребенная рядом с тобой, Серёженька…»
С момента смерти любимого проходит год, когда Кристина Ермакова пытается начать жизнь заново, без дорогого сердцу человека. Ровно на годовщину она получает подарки, которые может дарить только он. Каждый новый ухажёр пугается и исчезает. Кто-то незримо ревнует. Кто-то знает ее слишком хорошо. Правда шокирует: ее "мертвый" парень жив и не намерен делить свою девушку ни с кем.
«Ровно триста шестьдесят пять дней я мертва и лежу погребенная рядом с тобой, Серёженька…»
— Ты променял меня… на Майю?
— Лариса, не кричи… так вышло. Она беременна.
— Ну ты и гад! Майя — дочь моей лучшей подруги.
Мне пятьдесят. У нас взрослые дети. Внуки. Совместная жизнь. И он это все перечеркнул. Вот так. Разом.
А подруга? Всё знала. Покрывала. Как и его сестра, на которую он стал переписывать все наше имущество.
Но я не та, кто будет молчать. Я — следователь. Женщина, которая вытащила десятки людей из грязи. Теперь вытащу и себя.
— Лариса, не кричи… так вышло. Она беременна.
— Ну ты и гад! Майя — дочь моей лучшей подруги.
Мне пятьдесят. У нас взрослые дети. Внуки. Совместная жизнь. И он это все перечеркнул. Вот так. Разом.
А подруга? Всё знала. Покрывала. Как и его сестра, на которую он стал переписывать все наше имущество.
Но я не та, кто будет молчать. Я — следователь. Женщина, которая вытащила десятки людей из грязи. Теперь вытащу и себя.
Отец отослал меня на лето в другой город к матери на перевоспитание и, уезжая, я думала лишь о том, как сильно я ненавижу свою будущую мачеху, свою будущую сводную сестру, родного отца, да и родную мать, но понятия не имела, что есть и ещё один кандидат… вот только совсем не для ненависти!
В общем, ссылка моя оказалась, скорее, пленом… Слишком сладостным пленом.
В общем, ссылка моя оказалась, скорее, пленом… Слишком сладостным пленом.
Моя поездка задумывалась как невинное приключение перед началом семейной жизни с тем, кого одобрил отец. Но женщины в семье Островских, сами того не желая, неизбежно становятся магнитом для неприятностей. Поэтому, помогая незнакомцу, я даже представить не могла, что окунусь в мир, от которого меня старался уберечь отец. И вот я мчусь по лесной дороге в компании раненого мужчины, не предполагая, что впереди меня ждут опасность, тайны не моего прошлого, сложный выбор и… любовь.
Я подхожу к двери кабинета, табличка сверкает золотым переливом «Генеральный директор Матвеев Максим Александрович», ни на секунду не задумываюсь, опускаю ручку вниз, дверь открывается, и я застываю в дверном проёме.
На черном кожаном диване, какая – то рыжая «Соня» оседлала моего мужа, его сильные руки сжимают её ягодицы, придвигая ближе к себе. Она выгибает спину, волосы волнами в тусклом свете переливаются алым цветом.
- Я тебя люблю – с её губ срывается стон…
В тот миг мой мир перевернулся, жизнь раскололась на две части, но я не собираюсь сдаваться.
Я избавлюсь от этой «Сони» и поставлю мужа на его место
На черном кожаном диване, какая – то рыжая «Соня» оседлала моего мужа, его сильные руки сжимают её ягодицы, придвигая ближе к себе. Она выгибает спину, волосы волнами в тусклом свете переливаются алым цветом.
- Я тебя люблю – с её губ срывается стон…
В тот миг мой мир перевернулся, жизнь раскололась на две части, но я не собираюсь сдаваться.
Я избавлюсь от этой «Сони» и поставлю мужа на его место
— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло.
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
– Ты врал мне! Строил из себя примерного мужа, а сам бегал к другой!
– Не драматизируй, – холодно перебивает. – Да, я изменил. Да, у меня есть другая. И что?
– И что?! Ты слышишь себя? У нас дочь, дом, мы вместе тридцать лет!
– И что? Я устал от тебя. Устал от бытовухи, вечных разговоров о том, что нужно сделать, купить, починить. Да и сама ты для меня уже как часть интерьера. Я давно не вижу в тебе женщину.
– Можешь вот так спокойно вычеркнуть меня из жизни?
– Да, что мне мешает? Дочь уже взрослая, меня ничего не держит, – его равнодушию нет предела. – Когда ты познакомишься с моей новой любовью, то поймешь, чего мне не хватало всё это время!
Взрослая дочь, внуки, большой дом и тридцать лет, как я думала, крепкого брака!
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, обсуждали свадьбу и развод!
Говорившего я узнала сразу – мой муж.
Он был не один, а со своей «новой любовью»! С ними также была и наша дочь, она поддерживала отца!
– Не драматизируй, – холодно перебивает. – Да, я изменил. Да, у меня есть другая. И что?
– И что?! Ты слышишь себя? У нас дочь, дом, мы вместе тридцать лет!
– И что? Я устал от тебя. Устал от бытовухи, вечных разговоров о том, что нужно сделать, купить, починить. Да и сама ты для меня уже как часть интерьера. Я давно не вижу в тебе женщину.
– Можешь вот так спокойно вычеркнуть меня из жизни?
– Да, что мне мешает? Дочь уже взрослая, меня ничего не держит, – его равнодушию нет предела. – Когда ты познакомишься с моей новой любовью, то поймешь, чего мне не хватало всё это время!
Взрослая дочь, внуки, большой дом и тридцать лет, как я думала, крепкого брака!
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, обсуждали свадьбу и развод!
Говорившего я узнала сразу – мой муж.
Он был не один, а со своей «новой любовью»! С ними также была и наша дочь, она поддерживала отца!
Выберите полку для книги